Михаил Кожемякин (m1kozhemyakin) wrote in mil_history,
Михаил Кожемякин
m1kozhemyakin
mil_history

Categories:

Русские эмигранты у истоков французского Сопротивления (часть 3)


Форт Монт-Валериен, где 23.02.1942 были расстреляны участники группы Вильде-Левицкого.
Медаль Сопротивления. 

Однако главным тайным проектом «группы Музея Человека» стало именно издание подпольной газеты, название которой – «Сопротивление» - с легкой руки генерала де Голля и других лидеров «Сражающейся Франции» получило столь масштабное значение. Появление неподконтрольных оккупационной цензуре СМИ, стоящих на ярко выраженных патриотических и антифашистских позициях, имело для Франции крайне важное значение. Зарождающееся и еще не наладившее свою боевую работу подполье концентрировалось в то время преимущественно на отправке добровольцев к де Голлю или беглецов за границу, а также (его меньшая радикальная часть) на том, чтобы «угробить пару бошей», нередко ценой собственной жизни. Печатного слова, с которым не сдавшаяся Франция обратилась бы к своим гражданам, за исключением малотиражных и создававшихся спорадически листовок, катастрофически не хватало.
Работа над периодическим изданием, более масштабным по тиражу и тематическому охвату, чем листовки, была начата группой Вильде-Левицкого осенью 1940 г., а первый номер был готов к распространению 15 декабря. Его название – «La Résistance» - по воспоминаниям уцелевших участников группы, восходило к средневековому девизу французских гугенотов (протестантов) -нонконформистов. «Это были всего-навсего несчастные листочки, отпечатанные на ротаторе с обеих сторон (первые два номера газеты отпечатал лично Левицкий – прим. автора), но они назывались «Сопротивление». Прекрасное слово, прекрасное безумие, прекрасная страсть… В подзаголовке значилось: «Официальный бюллетень Национального комитета общественного спасения № 1», - вспоминал позднее Клод Авелин, один из редакторов первого номера (кроме него, редакторскую работу выполнили Борис Вильде и литератор Жан Кассу). Французские исследователи до сих пор расходятся во мнениях относительно тиража первой нелегальной газеты сопротивляющейся Франции, однако, наиболее вероятно, он составлял до двух тысяч экземпляров – солидный масштаб для ограниченных возможностей подполья.
Передовица была написана Борисом Вильде; вскоре она стала фактически идеологическим манифестом и руководством к действию для патриотов Франции, боровшихся на оккупированных территориях. Следует признать, что Вильде преуспел вдвойне – как талантливый публицист и как талантливый подпольщик. Имеет смысл полностью привести текст этого произведения:
«Сопротивляться! Этот крик рвется из ваших сердец, из глубины отчаяния, в которое погрузил вас разгром родины. Это крик всех непокорившихся, всех, стремящихся исполнить свой долг. Но вы чувствуете себя разобщенными и безоружными, в хаосе идей, мнений и систем вы ищете в чем ваш долг. Сопротивляться — это уже значит сберечь свое сердце и свои мозги. Но прежде всего это действовать, делать что-то, что выражается в позитивных делах, разумных и полезных поступках. Многие пытались, и часто отступались, видя свою беспомощность. Другие же объединились. Но подчас их группы оказываются, в свою очередь, разобщены и бессильны.
Терпеливо, с трудом мы отыскивали и собирали их. Их уже много (в одном только Париже больше целой армии), людей горячих и решительных, которые поняли, что их усилиям необходима организация и что им нужны методы, дисциплина, руководство.
Какие методы? Объединяйтесь в ячейки с теми, кого знаете. Сами выбирайте себе старших. Старшие свяжутся с надежными людьми, которые направят их и дадут нам подробный отчет. Наш Комитет берет на себя руководство, чтобы координировать ваши действия с теми, кто находится в свободной зоне, и теми, кто сражается вместе с нашими союзниками. Ваша непосредственная задача – сорганизоваться, чтобы вы могли вступить в борьбу в тот день, когда получите приказ. Будьте разборчивы, привлекая решительных людей, и ставьте над ними лучших. Ободряйте и побуждайте тех, кто сомневается и больше не смеет надеяться. Разыскивайте тех, кто отрекся от Родины и предал ее, и следите за ними. Всякий день собирайтесь и передавайте информацию и важные наблюдения старшим. Держитесь строжайшей дисциплины, соблюдайте предельную осторожность и полную тайну. Остерегайтесь людей неразумных, болтунов, предателей. Никогда не хвастайтесь, никому не доверяйтесь. Постарайтесь взять на себя необходимые расходы. Позже мы обеспечим вас средствами, которые стараемся сейчас собрать.
Принимая на себя руководство, мы дали клятву посвятить все этой службе – решительно и беспощадно. Еще вчера незнакомые друг с другом, никогда прежде не принимавшие участия в политической борьбе ни в Сенате ни в Правительстве, независимые, простые французы, избранные для дела которому обязуемся , у всех нас только одно стремление, одна страсть, одно желание: возродить Францию чистую и свободную.»
Разумеется, небольшая группа Вильде-Левицкого, призывавшая стихийно возникающие ячейки сплачиваться вокруг нее, выступала от имени руководства подполья, в целях секретности, однако не без некоторого вызывающего апломба, присущего богемной и академической публике. 30 декабря 1940 г. вышел второй, «новогодний», номер газеты, содержавший пожелания «всем честным французам» победы Союзников и генерала де Голля, а также скорейшего освобождения страны. Первые номера «Сопротивления», несмотря на все опасности, были в основном распространены различными группами французского подполья в течение месяца. По имеющимся сведениям, гитлеровским «структурам безопасности» и французской полицией на оккупированных территориях было перехвачено менее 10% экземпляров, что также являлось существенным успехом подпольщиков. Возможно, эффективность оккупантов и их пособников оказалась столь невысока из-за того, что в тот период зловещая тайная государственная полиция Третьего рейха (Geheime Staatspolizei, гестапо) еще не успела получить широких полномочий на оккупированной территории Франции, и борьбой с подпольем занималась армейская полевая полиция (Feldpolizei). Структуры последней традиционно уступали в этом отношении «ведомству Гиммлера».
Выход газеты подпольщиков вызвал широкий отклик у французской общественности. Более того, вскоре экземпляры «Сопротивления» пересекли Ла-Манш, и в 1941 г. содержательная передовая статья Бориса Вильде регулярно зачитывалась по лондонскому радио, вещавшему на Францию. Примерно к этому моменту относится и начало применения термина «Сопротивление» в том значении, в котором он вошел в историю Второй мировой войны. Так что, вероятно, Борис Вильде и Анатолий Левицкий еще при жизни успели ощутить первые лучи славы. К сожалению, они проникли к ним через зарешеченные окошки тюрьмы…
Выход подпольной газеты был справедливо оценен оккупационными властями как «прямая и явная угроза», и на выявление нелегальной редакции были брошены прибывшая из Берлина специальная группа гестапо во главе с гауптштурмфюрером Дойрингом (Doehring), разбавленная для «введения в курс дела» уже работавшими в Париже сотрудниками. Вероятно, с этого момента следует вести обратный отчет времени до краха «группы Музея Человека».
В январе 1941 г. Борис Вильде, авторитет которого среди руководства подполья значительно вырос после блестящего успеха «Сопротивления», был направлен в сектор «Юг», т.е. на неоккупированную французскую территорию (известно, что он побывал в Тулузе, Марселе, Лионе и на «Лазурном берегу») со специальной пропагандистской миссией. Он должен был тайно встретиться с проживавшими там представителями французской интеллектуальной элиты, потенциально расценивавшимися как «патриоты и сопротивленцы», и привлечь их к сотрудничеству. Насколько успешной оказалась эта поездка, судить сложно. Известно только, что известный писатель и критик Андре Мальро, впоследствии принявший активнейшее участие в Сопротивлении, тогда вежливо, но твердо «указал на дверь» настойчивому русскому; возможно, он счел его поведение слишком неосторожным. Подконтрольная правительству Виши территория кишела германскими агентами, «лояльные» французские полицейские и жандармы также представляли для Сопротивления опасность. Похоже, Борис Вильде, подобно многим успешным, но склонным к риску нелегалам, действительно утратил бдительность. Именно во время поездки на юг его «зафиксировал и начал вести» один из наиболее эффективных агентов гестапо в рядах французского Сопротивления Альбер Гаво (механик с авиазавода «Блерио»; после войны приговорен к 20 годам тюбрьмы). Благодаря этому большинство перемещений Бориса Вильде в его последние месяцы на свободе стало известно гитлеровским спецслужбам. Периодически Вильде, как опытному конспиратору, удавалось механически отрываться от слежки (которую он, кстати, так и не заметил), однако после очередной встречи с Гаво она неизменно возобновлялась.
В отсутствие Вильде работу «группы Музея Человека» возглавлял Анатолий Левицкий. Под его руководством был выпущен третий номер газеты «Сопротивление». Однако на сей раз оккупанты были уже готовы к противодействию, и распространители начали «засыпаться» один за другим. Возможно, около половины тиража третьего номера так и не попали в руки читателей, если не считать офицеров гестапо и парижской полиции. Анатолий Левицкий, не обладавший буйной отвагой своего друга, был, тем не менее, весьма разумным и осторожным подпольным руководителем. Почувствовав близость провала, он отдал приказ всем переходить на нелегальное положение. С этой целью участники группы начали получать из фондов подполья фальшивые паспорта и новые «легенды». Однако именно с некачественно изготовленным паспортом был связан первый провал: в начале февраля при рутинной проверке документов был арестован германским патрулем адвокат Леон Морис Нордманн. Как бежавший из Германии еврей, он был передан в руки гестапо, занимавшегося подобными случаями. Эмигрантский автор В.Сосинский утверждает, что по той же причине он подвергался пыткам, которых большинству участников «группы Музея Человека» посчастливилось избежать. Если верить германскому капитану (гауптману) Готтлибу, выступавшему прокурором на суде по делу группы Вильде-Левицкого, не выдержав истязаний, Нордманн «раскололся» и начал выдавать других членов группы. Однако существует и иная версия провала «группы Музея Человека». Связная Вильде Жермена Тиллон, несомненно, владевшая информацией, в послевоенные годы заявила следующее: «Двое служащих Музея Человека, оба русского происхождения, Федoрoвский и его любовница Ерушковская, догадываясь о направлении деятельности Сопротивления, в частности, Бориса Вильде, Левицкого и Ивонны Оддон, и донесли на них полиции». Учитывая прогерманские настроения значительной части русской эмиграции в Европе, это представляется более, чем возможным.
Анатолий Левицкий за последние дни на свободе сумел сделать очень многое для спасения своих подчиненных. Однако сам он, как и его верная подруга Ивонна Оддон, опасно затянули с переходом на нелегальное положение, не желая оставлять такую важную для подполья типографию Музея Человека. В результате 12 февраля 1941 г. случилось непоправимое. Гауптштурмфюрер Дойринг вышел на след и нагрянул в Музей Человека с группой агентов гестапо и отрядом французской полиции. Облава, тем не менее, проводилась довольно хаотически: гестаповцы и «ажаны» хватали всех без разбору (из задержанных тогда не были отпущены только Левицкий и Оддон). Более того, Анатолию Левицкому, который обладал большой физической силой и отчаянной решительностью в чрезвычайных ситуациях, сначала удалось нокаутировать конвоировавшего его гестаповца и бежать. Однако, увидев, что его невеста и соратница Ивонна Оддон схвачена, он сам сдался своим преследователям. И тотчас был жестоко избит немцем, которого ранее «вырубил».
В ближайшие дни последовали аресты еще нескольких членов «группы Музея Человека», не успевших уйти в подполье, в т.ч. связной Жермены Тиллон. Некоторые другие, пользуясь новыми паспортами, поспешили скрыться из Парижа; среди последних были директор музея д-р Поль Ривэ и вся редколлегия «Сопротивления» - Жан Кассу и Клод Авелин. Однако несколько человек продолжали оставаться во французской столице, словно ожидая возвращения своего командира – Бориса Вильде.
Узнав об аресте юного связного Рене Сенешаля, поддерживавшего его связь с Парижем, Вильде понял, что раскрыт. Здравый смысл подсказывал руководителю «группы Музея Человека» единственно возможный выход: затаиться на время в «свободной зоне»; тем более, что впоследствии он смог бы принести французскому Сопротивлению еще немало пользы. Однако в эту тяжелую минуту им двигали иные мотивы – чувство ответственности перед своими друзьями. Полагая, что быстрый выпуск нового номера газеты сумеет сбить гестапо со следа и отвести подозрение от арестованных товарищей, Борис Вильде нелегально возвращается в Париж. Вот как описывала это событие его супруга Ирэн Лот: «Звонок у входа. Я открываю: Вильде! Виль¬де улыбающийся, даже не переодетый, не загрими¬рованный. «Но вы с ума сошли!», - таковым было мое приветствие. Он ответил лаконически: «Нужно было, чтобы я вернулся»… Я продолжаю ворчать на Вильде, умоляя его немед¬ленно вернуться в свободную зону. Он дружелюбно посмеивается над моим испугом и говорит, умалчи¬вая о подробностях, что его присутствие в Париже абсолютно необходимо. «Да! Но если и вы попадете в тюрьму?» Он отвечает, улыбаясь: «Моя дорогая, мы все будем там, ведь вы это сами знаете».
Борис Вильде отдал оставшимся в строю участникам своей группы лаконичный приказ: «Новый номер «Сопротивления» должен быть выпущен немедленно». Редактором теперь стал журналист Пьер Броссолетт. В начале марта четвертый номер газеты увидел свет. Напечатанный в нескольких подпольных мастерских, он имел довольно незначительный тираж, часть которого была тотчас перехвачена гитлеровцами. Ожидаемого Вильде эффекта этот акт героического отчаяния не принес: гауптштурмфюрер Дьоринг плотно «сел на хвост» «группе Музея Человека», и аресты ее участников продолжились. В 20 марта гестапо был выявлен использовавшийся Борисом Вильде канал по переброске людей в Испанию, и последовал очередной трагический провал. Двух сбитых над Францией пилотов разведывательного самолета британских Королевских ВВС (RAF), переправкой которых занимался Вильде, на испанской границе ждала засада вишистской жандармерии. Британцы были застрелены на месте (возможно, погибли в перестрелке), а напрямую связанный с Вильде проводник Жорж Итье – схвачен и передан гитлеровцам. Нельзя с точностью утверждать, выдал ли Бориса Вильде не выдержавший жестоких пыток Итье, или руководителя «группы Музея Человека» сдал провокатор Альбер Гаво, однако 26 марта 1941 г. в 15 часов Борис Вильде был арестован.
Гауптштурмфюрер Дьоринг лично руководил операцией. Борис Вильде, переговорив с одним из своих последних людей в Париже эльзасцем Пьером Вальтером (арестован несколькими днями позднее) в кафе на площади Пигаль, переходил площадь, когда несколько гестаповцев набросились на него сзади, заломили руки, надели наручники и затолкали в автомобиль. Вильде всегда носил с собой пистолет (6,35-мм карманный бельгийский «Браунинг»), однако воспользоваться оружием у отважного подпольщика не было шансов. Гауптштурмфюрер Дьоринг, который в 1945 г. попал в плен и был приговоренный французским судом к тюремному заключению, вспоминал, что в первые минуты после ареста Вильде был внешне спокоен и только сказал, что «нападать со спины не по-рыцарски». В этих словах был весь характер этого человека, слишком благородного для своих безжалостных времен…
Впрочем, гестаповец Дьоринг также считался «честным малым», во всяком случае, в рамках принятых нацистами представлений. На протяжении проводившегося парижским гестапо расследования по делу группы Вильде-Левицкого, несмотря на жесточайшее психологическое давление на подпольщиков, пыткам были подвергнуты только двое – Анатолий Левицкий и Леон Морис Нордманн. «Как евреи», пояснил впоследствии гауптштурмфюрер. Всего в гитлеровских застенках в конечном итоге оказались восемнадцать участников «группы Музея Человека». Последний, пятый номер газеты «Сопротивление» был самоотверженно выпущен Пьером Брисоллеттом (впоследствии также схвачен и умер в заключении) практически в одиночку в конце марта 1941 г…. Первоначально были арестованы многие из окружения группы Вильде-Левицкого, в т.ч. их число попал даже полковник Оэ, однако отсутствие доказательств заставило освободить их. Впрочем, полковник Оэ, как и полковник де Ля Рошер, вскоре все же были схвачены нацистами и отправлены в концлагеря, откуда обоим пожилым офицерам не суждено было вернуться.
После того, как руководство гестапо сочло «группу Музея Человека» окончательно разгромленной, а доказательства, собранные против ее участников, достаточными для суровой германской «фемиды», Вильде, Левицкого и их товарищей передали в руки военной юстиции. Для них потянулись томительные дни заключения в парижской тюрьме Фрэн, периодически нарушаемые допросами, которые отныне вел прокурор Готтлиб, характеризовавшийся выжившими подпольщиками как «высокомерный и холодный педант». Условия содержания в Фрэн были относительно сносными: заключенным было позволено изредка получать из дома посылки с носильными вещами, продуктами и книгами, периодически им предоставлялись свидания с родными.
«В одиночной камере - вот где человек проявляется в полной мере», - писал Борис Вильде во время своего 11-месячного заключения. 16 июня 1941 г. он сделал первую запись в своем дневнике, ставшем для него подведением философских и нравственных итогов жизни и, пожалуй, его самым мощным с выразительной точки зрения произведением. Несколько лет назад тюремные дневники Вильде наконец были изданы в России (Б.Вильде. Дневник и письма из тюрьмы. 1941-1942 / Пер. с фр. М.А.Иорданской. М., 2005). Эти записки, заслуживающие отдельного подробного филологического исследования, построены то в форме монолога, то – диалога с собственным «вторым я», то - в форме бесед с горячо любимой Ирэн Лот, которой на редких тюремных свиданиях в присутствии немецкого унтер-офицера Вильде не мог высказать всего. На их страницах нашлось место рассуждениям о жизни и смерти; о природе любви и о родине; о собственных путях в жизни и в литературе; о науке и о религии, в которой Вильде так и не сделал своего выбора. В них нет места только одному – сожалению о прошедшем и страху смерти. «И все-таки я люблю жизнь. Господи, как я ее люблю! Но я не боюсь умереть. Быть расстрелянным — в каком-то смысле логичное завершение моей жизни. Кончить с блеском. Каждый кончает с жизнью по-своему», - записал он. В последние месяцы своей жизни Борис Вильде с поразительной точностью предвидел ее конец. И, тем не менее, как только появлялась малейшая возможность общения с товарищами, он, как командир и как друг, пытался поддерживать в них веру в благополучный исход и в победу. В частности, после нападения гитлеровской Германии на СССР он призывал их не придавать фатального значения сообщениям о тяжелых поражениях Красной армии (пресса была официально недоступна заключенным, но относившиеся к ним с сочувствием немецкие солдаты-охранники изредка давали тайно «почитать газетку»). «Гитлер не сможет переварить того, сколько проглотил», - говорил Вильде и, согласно воспоминаниям Агнес Гюмбер, прогнозировал полную победу Союзников в 1944 г. Современники в один голос свидетельствуют, что все участники «группы Музея Человека» в заключении демонстрировали изумительную силу духа и даже оптимизм.
Судебный процесс над восемнадцатью участниками группы Вильде-Левицкого начался 8 января 1942 г. в специальном деревянном помещении, выстроенном во внутреннем дворе тюрьмы Фрэн. Председательствовал судебной коллегией капитан Эрнст Роскотхен (Roskothen), являвший типичный образец германского офицера Второй мировой. Крайне щепетильный в вопросах чести, он, тем не менее, с полным ощущением собственной правоты выполнял волю гитлеровского режима. Прокурор капитан Готтлиб предъявил подсудимым обвинения в целом наборе типовых для борцов Сопротивления «тяжких преступлений против безопасности рейха», и, кроме того, в отношении десятерых (включая Вильде и Левицкого) – в «шпионаже», а двоих (уроженцев Германии Нордманна и Вальтера) – в «измене». Современник так описывает мужественное и даже вызывающее поведение подпольщиков в зале суда: «Немецкие солдаты в касках ввели в этот зал 18 подсудимых, которые перебра¬сывались шутками, как студенты на годовых экза¬менах, чтобы поднять свое настроение». Борис Вильде в своих показаниях взял всю ответственность за деятельность группы на себя одного и всеми силами пытался спасти товарищей, особенно самых молодых из них. Самоотверженно выступавшие в поддержку друг друга и в защиту своего достоинства, подсудимые заслужили искреннее уважение даже германских военных юристов. «Он (председатель капитан Роскотхен – прим. автора) произ¬носит удивительное в его устах похвальное слово подсудимым, особенно по адресу Бориса Вильде, - вспоминала Агнес Гюмбер. - Он обращает внимание на поразительный факт, что Вильде нашел в себе моральную силу, будучи в тюрьме, после японского изучить санскритский язык. И, повернувшись к нам, он заявляет о своем чувстве уважения ко всем нам. Он знает, говорит он, что мы вели себя, как подобает французским патри-отам, в то время как его тяжелый долг велит ему ве¬сти себя по отношению к нам, как подобает немцу».
18 февраля 1942 г. капитан Роскотхен «исполнил свой долг». Семеро из подсудимых – Борис Вильде, Анатолий Левицкий, Леон Морис Нордманн, Рене Сенешаль, Поль Вальтер, Жорж Итье и Жюль Анриу – были приговорены к расстрелу. Остальные, согласно законам военного времени, подлежали депортации в концентрационные лагеря; впрочем, в отношении нескольких человек депортацию заменили «помещением под надзор». Среди отправлявшихся за колючую проволоку оказались большинство женщин «группы Музея Человека» - Ивонна Оддон, Агнес Гюмбер Жермана Таллон и ее мать Эмили Таллон (скончалась в концлагере Равенсбрюк в 1945 г.). После вынесения приговора приговоренным к смерти позволили проститься с приговоренными к лагерям. «Не бес¬покойтесь о ваших семьях, о них позаботятся, пока вы будете в Германии в ожидании победы», - с изумительным хладнокровием сказал Борис Вильде, обнимая своих товарищей по борьбе. Остальные также держались твердо, во всяком случае – внешне.
Пять мучительных дней приговоренные к смерти подпольщики провели в своих камерах в тюрьме Фрэн. Как ни удивительно, большинство из них рассчитывали, что приговор не будет приведен в исполнение. «Вы увидите: ни я, ни дру¬гие, мы не будем расстреляны», - уверял друзей Анатолий Левицкий. Вероятно, их отчаянная надежда была связана с общественным мнением Франции, которое всколыхнуло известие о жестоком приговоре в отношении интеллектуалов. С просьбами помиловать участников группы Вильде-Левицкого к германским оккупационным властям обратились несколько видных деятелей французской культуры и искусства, в т.ч. Франсуа Мариак и Поль Валери. Им, представителям цивилизации гуманизма, представлялось диким, как люди могут быть расстреляны за издание газеты. Вторая мировая война разметала основы этой цивилизации. Приговор не мог быть отменен. Единственным, кто до конца осознавал это, был сам Борис Вильде. Когда разгромивший «группу Музея Человека» гестаповец Дьоринг навестил приговоренных за несколько дней до расстрела, чтобы, в качестве прощального жеста «тевтонского рыцарства», передать им сигареты (от недостатка курева заключенные страдали больше, чем от голода), Борис Вильде заметил ему: «Вы убиваете не для того, чтобы помиловать. Если мы будем расстреляны не по этому приговору, то как заложники, когда в Париже снова нападут на ваших солдат».
23 февраля обреченным было сообщено о том, что через несколько часов они будут казнены. Им предоставили время, чтобы наскоро написать прощальные письма родным и близким. «Я видел кое-кого из друзей, они бодры, и меня это радует…, - отметил в своем прощальном послании к Ирэн Лот Борис Вильде, даже в минуту конца больше думавший о своих людях, чем о себе. - Честно говоря, в моем мужестве нет большой заслуги. Смерть для меня - это осуществление Великой Любви, вхождение в подлинную реальность. На земле возможностью такого осуществления были Вы. Гордитесь.»
Анатолий Левицкий, глубоко верующий человек, написал в последний час своим близким: «Не могу себе простить горя, которое я вам причиняю, и умоляю вас простить меня всем сердцем... Я не ожидал столь быстрой развязки, но, быть может, лучше, что это так. Я готов уже давно и совершенно спокоен. Мне кажется, что душа моя в мире с Богом. Да исполнится Его воля. Пусть возьмет Он и вас под Свое высокое покровительство!»
Примерно в 17 часов 23 февраля 1942 г. семерых приговоренных к смерти подпольщиков под усиленной охраной перевезли на грузовиках из тюрьмы Фрэн в расположенный в 12 км. от Парижа форт Монт-Валериен. Во Франции, в отличие от Восточного фронта или Балкан, гитлеровцы еще соблюдали все мрачные ритуалы расстрела. В небольшой часовне форта обреченным было позволено проститься друг с другом и получить напутственное слово от католического капеллана Вермахта. Вильде (человек, далекий от официальной религии) и Левицкий (православный) предпочли не исповедоваться по католическому обряду. К месту казни борцов французского сопротивления сопровождали их судьи, капитаны Роскоттхен и Готтлиб, которые отдали своим жертвам воинское приветствие. Приговор привела в исполнение расстрельная команда из двенадцати солдат Вермахта. Так как для всех семерых не нашлось места у стены, Вильде, Левицкий и Вальтер выразили желание умереть последними, поддержав идущих на смерть товарищей. Все семеро отказались от повязок на глаза и встретили залпы расстрельной команды пением «Марсельезы».
Борис Вильде и Анатолий Левицкий нашли последнее успокоение рядом с пятью своими товарищами на кладбище Иври, во французской земле, ставшей им второй родиной. До своей смерти в 1987 г. там подолгу бывала Ирэн Лот. Она так и не вышла замуж повторно.
В 1943 г. (приказы от 3 января и 3 ноября) генерал Шарль де Голль посмертно наградил Бориса Вильде и Анатолия Левицкого Медалями Сопротивления (Médaille de la Résistance). «Целиком посвятил себя делу подпольного Сопротивления с 1940 года. Будучи арестован чинами гестапо и приговорён к смертной казни, явил своим поведением во время суда и под пулями палачей высший пример храбрости и самоотречения». Эти слова лидера «Сражающейся Франции» могут быть отнесены к любому из героев «группы Музея Человека», возглавленной двумя нашими соотечественниками, давшими французскому Сопротивлению его имя.
__________________________________________________________________________________Михаил Кожемякин 

                                                                                              Л И Т Е Р А Т У Р А:

1.      Б. Вильде. Дневник и письма из тюрьмы. 1941-1942 / Пер. с фр. М.А.Иорданской. М., 2005

2.      Вестник русских добровольцев, партизан и участников Сопротивления во Франции. Часть первая. /«Вестник Европы», 2005, №15.

3.      В. Амурский. Борис Вильде. Ускользающий силуэт героя. /Литературный перекрёсток, 26/09/2009

4.      А. Мокроусов. Личное сопротивление Бориса Вильде. Альманах "Неволя". Приложение к журналу "Индекс/Досье на цензуру", 8-2006.

5.      Ю. Москаленко. Можно ли оставаться патриотом России, живя во Франции? http://shkolazhizni.ru/archive/0/n-18782/

6.      Р. Райт-Ковалева. Человек из Музея Человека. Повесть о Борисе Вильде. М., 1982.

7.      Антифашистское движение сопротивления в странах Европы в годы второй мировой войны, М., 1966.

8.      Колосков И. А., Цырульников Н.Г. Народ Франции в борьбе против фашизма , М., 1960.

9.      Блицкриг в Европе. Война на Западе. СПб, 2004.

10. Я. Самнер, Ф. Вавилье. Французская армия. 1939-1942: кампания 1939-1940, Вишистская Франция. М., 2002.

11. История Второй мировой войны 1939-1945. Т. 3. М., 1974.

12. Ю. Цурганов. Белоэмигранты и Вторая мировая война. Попытка реванша. 1939-1945. М., 2010.

13. Деларю Ж. История гестапо. М., 2004.

14. Н.Н. Молчанов. Генерал де Голль. М., 1973.

15. Agnes Humbert  (tr. Barbara Mellor), Résistance: Memoirs of Occupied France. London, 2008.

16. Martin Blumenson. Le Reseau du Musée de l'Homme. / Editions Le Seuil, Paris, 1979.

17. Julian T. Jackson . The Fall of France: The Nazi Invasion of 1940. Oxford, 2003.

18. Brian Bond. Britain, France and Belgium, 1939–1940. London, 1990

19. Yves Durand. La Captivite, Histoire des prisonniers de guerre francais 1939–1945. Paris, 1981.

20. Terry Crowdy. French Resistance Fighter: France's Secret Army. Oxford: Osprey Publishing, 2007 

21. Peter Davies. France and the Second World War: Occupation, Collaboration and Resistance. London, 2000.

22. Michael Curtis. Verdict On Vichy: Power and Prejudice in the Vichy France Regime. New York, 2002.

 

1.      И Н Т Е Р Н Е Т – Р Е С У Р С Ы:

 

b.      http://g-egorov.livejournal.com/5676.html

c.       http://btr-blitz2.clan.su/news/russkie_uchastniki_francuzskogo_soprotivlenija/2010-12-14-515

d.      http://www.ippo-jerusalem.info/foto_Boris_Vilde.html

e.       http://www.mobeseda.ru/istorija/materialy/9-vse-jeto-znakomo.html

f.       http://www.borisvilde.narod.ru/pages-r/aindexindex.htm

g.      http://fr.wikipedia.org/wiki/Arm%C3%A9e_fran%C3%A7aise_en_1940

h.      http://france1940.free.fr/armee/dlc.html



Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments