Михаил Кожемякин (m1kozhemyakin) wrote in mil_history,
Михаил Кожемякин
m1kozhemyakin
mil_history

Categories:

Тарас Бульба-Боровец и «Полесская сечь» (Часть 1)

НАПИСАНО ДЛЯ ГОТОВЯЩЕГОСЯ ПОД РЕДАКЦИЕЙ Д.ЖУКОВА СБОРНИКА ПО ПРОБЛЕМАМ ОККУПАЦИИ И ПАРТИЗАНСКОГО ДВИЖЕНИЯ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ.


Бульба-Боровец (в центре) и его
сторонники встречают гитлеровцев в Сарнах (1941).

Среди партизанских формирований, действовавших в Украине в годы Второй мировой войны, наименее известным отечественному читателю является, вероятно так называемая «Полесская сечь», созданная видным деятелем украинского национального движения Тарасом (Максимом) Бульбой-Боровцом. Между тем, именно Бульба-Боровец впервые ввел для своих отрядов название «Украинская повстанческая армия», и именно ему удалось создать в 1941 г. самую крупную украинскую вооруженную силу, причем практически без участия германских военных и оккупационных властей.
Максим Дмитриевич Боровец (таково настоящее имя атамана и генерала) родился в 1908 г. в бедной многодетной крестьянской семье близ города Ровно, отошедшего после развала Российской империи к Польше. Скудные семейные средства позволили Максиму Боровцу получить только начальное образование, после чего он вступил в «большую жизнь» в скромной роли рабочего-каменотеса. Однако росший в атмосфере украинского патриотизма подросток успешно занимался самообразованием и вскоре стал идеологически подкованным националистом. В начале 1930-х гг. он примкнул к подпольному украинскому движению. Благодаря проявленным способностям агитатора-нелегала, Боровец вскоре был приближен резидентом правительства Украинской народной республики (УНР) в эмиграции полковником Иваном Литвиненко. Следует отметить, что Бульба-Боровец, будучи твердым приверженцем украинской независимости, не входил в знаменитую ОУН (Организацию украинских националистов). Он придерживался более демократических позиций и поддерживал идею восстановления существовавшей в 1917-20 гг. УНР [1].
В 1932 г. Боровец вместе с единомышленниками создал организацию Украинское национальное возрождение (УНВ), занимавшуюся преимущественно ведением агитации среди украинского населения СССР и Польши. Для распространения печатных материалов молодые энтузиасты использовали такие оригинальные методы, как массовая отправка запечатанных в бутылки листовок по рекам и доставка их на воздушных шарах. Сам Боровец впоследствии вспоминал, что в те годы он также выполнял секретные задания полковника Литвиненко, несколько раз переходил советско-польскую границу и «доходил аж до Харькова» [2]. Но в 1934 г. удача отвернулась от молодого подпольщика. В ходе широкомасштабных репрессий польского правительства против «антигосударственных элементов», развернутых после убийства боевиком ОУН министра Б.Перацкого, Боровец был арестован и приговорен к 3 годам заключения. В печально известном лагере в Березе Картузской он пробыл около года, после чего был освобожден с формулировкой «за примерное поведение» и выслан подальше от границы – в Варшаву под надзор полиции. Там Максим Боровец трудился каменщиком, писал патриотические опусы «в стол» и изнывал от бездействия до начала Второй мировой войны.
Осенью 1939 г., после падение Польши под ударами гитлеровских войск, Боровец перебрался в Холм и вновь активно включился в работу вышедших из подполья украинских организаций. Надежды весьма неоднородного и раздираемого внутренними конфликтами лагеря борцов за независимость Украины были в то время связаны с перспективами вооруженного столкновения нацистской Германии с СССР. Неизменно полный свежих идей Боровец не остался в стороне от дерзких проектов «освобождения отчизны от власти большевиков». В ноябре 1939 г. он предложил руководству УНВ нелегально направить его в советскую Украину (УССР) для подготовки народного восстания на случай вступления германских войск. Подробный план «политической и военной акции демократических сил в Украине на случай немецко-советской войны», составленный Боровцом, был подан на утверждение военному министру правительства УНР в изгнании Володимиру Сальскому. «Военные события каждую минуту могут перенестись с запада на восток... Нам нужно в глубоком подполье, лучше всего на Полесье, учредить свою базу, перевести полную реорганизацию всех наших сил, военизировать УНВ и другие дружественные нам организации, скоординировать их работу и так вместе с народом реагировать на развитие событий», - писал будущий атаман.
Впрочем, далее ход событий не совсем ясен. Сам Боровец утверждал, что, получив широкие командные полномочия от эмигрантского правительства, 1 августа 1940 г. он нелегально перешел советскую границу и приступил к подпольной работе [3]. Однако некоторые источники в рядах украинских националистов отрицают факт его столь раннего ухода «за кордон». Ряд современных авторов (О.Слободянюк, А.Гогун) утверждают, что, не получив должной поддержки от функционеров УНР, Боровец сделал ставку на германскую военную разведку (Абвер). Согласно этой версии, он прошел подготовку в одном из абверовских учебных центров и был заброшен в СССР незадолго до начала Великой Отечественной войны. В любом случае, с полномочиями или без, опытному и энергичному подпольщику, да еще и человеку авантюрного склада (а Боровец был именно таким), было несложно воспользоваться сильными антисоветскими настроениями среди украинцев, в памяти которых были живы страшные события насильственной коллективизации и «голодомора». Избрав для своей нелегальной активности богатое лесами украинское Полесье, Максим Боровец к июню 1941 г. располагал несколькими законспирированными ячейками сторонников и «схронами» с боевыми материалами. Однако переоценивать степень готовности его «подпольного войска» не следует: в противном случае, после начала советско-германских боевых действий атаману не пришлось бы так рискованно импровизировать.
22 июня 1941 г., после известия о гитлеровской агрессии против СССР, Боровец, взявший себе героический псевдоним «Тарас Бульба» (ранее он носил псевдонимы «Чуб», «Гонта», «Байда», а «Бульбой» его звали в детстве за характерную форму носа), решил действовать. Видя паническую растерянность советских властных структур в первые дни войны, атаман всего с четырьмя товарищами взял под контроль оставленный советскими войсками город Сарны. Они завладели брошенной милицейской «оружейкой» (с легкой руки немецкой пропаганды появилась легенда, как почти безоружные Бульба-Боровец и его «хлопцы» разогнали местных «чекистов» [4]), и 28 июня был объявлен набор добровольцев в украинский повстанческий отряд. Вскоре атаман мог рассчитывать уже на сотни бойцов, большинство из которых составляли националистически настроенная крестьянская или учащаяся молодежь. Значительно пополнился отряд за счет бывших красноармейцев, причем отнюдь не только украинцев: деморализованные страшными поражениями бойцы, считавшие войну проигранной, были готовы идти за кем угодно, лишь бы не в плен. На фотоматериалах той поры многие «бульбовцы» предстают в стандартном полевом снаряжении бойцов РККА. Показательно, что до 1942 г. сам атаман носил исключительно советскую форму со знаками отличия цветов украинского флага. Сохранилось весьма колоритное описание Бульбы-Боровца, сделанное украинским писателем У.Самчуком: "Высокий и стройный, с провокационной рыжеватой бородкой монастырского послушника, в старой, линялой форме советского пехотинца, с лапидарно выставленной желто-синей лентой на левом рукаве… Его лицо напоминает монаха... и анархиста. Он же и поэт... И драматург... И мечтатель, и фантаст".
Летом 1941 г. Бульба-Боровец позиционировал себя как союзник гитлеровцев. «Вся… сделанная работа шла на пользу немцам, - вспоминал позднее об этом этапе борьбы сам атаман, - …В то время мы не сражались с немцами, потому, что немцы воевали с нашим главным врагом – Россией и коммунизмом» [5]. Вступление авангарда Вермахта в Сарны было встречено самодельной триумфальной аркой, украшенной символикой Третьего рейха и украинскими националистическими лозунгами. Далее ситуация развивалась по классическому сценарию первых недель войны в Украине, когда германским полевым командирам было выгодно полуофициально признавать союзный статус вооруженных отрядов украинских националистов. Немцы привлекали их для охраны тыла, борьбы с остаточными группами советских войск и разведки. Однако у генералов и полковников Вермахта отсутствовали должные полномочия для организации управления и полиции на «восточных территориях». Это почти неизбежно приводило к тому, что, когда на смену армейцам приходила оккупационная администрация, все украинские «курени» и «милиции» (равно как и органы самоуправления) ликвидировались немцами или брались под жесткий контроль [6]. Первоначально генерал-лейтенант Ф.Зиквольф, командир 113-й пех. дивизии, в полосе ответственности которой действовали «бульбовцы», договорился с Бульбой-Боровцом о координации действий и «дал добро» на создание в Сарнах так называемой «Окружной команды украинской милиции». Атаману был присвоен статус «окружного коменданта милиции» и звание зондерфюрера [7]. Эту инициативу на первых порах поддержал и начальник тыла Вермахта в Украине (Wehrmachtbefehlshaber Ukraine) генерал К.Кицингер, в штабе которого в Ровно Бульба-Боровец неоднократно вел переговоры. Относительно долгосрочному союзу «бульбовцев» с немцами способствовало и то обстоятельство, что Бульба-Боровец категорически не признал акт провозглашения независимости Украины 30 июня 1941 г. во Львове членами радикального крыла ОУН, возглавлявшегося Степаном Бандерой (ОУН/б/) [8]. Атаман полагал, что традиция украинской государственности существует непрерывно с 1917 г. в лице эмигрантского правительства УНР, которому он и служил. Германские оккупационные власти, жестко подавившие бандеровскую акцию во Львове, не разобрались в мотивации Бульбы-Боровца и до времени записали его в «благонадежные украинские командиры».
Немалую роль в бульбовском движении сыграло крайне удобное для развертывания повстанческой и партизанской борьбы стратегическое положение Полесья. Рвавшиеся на восток войска гитлеровской группы армий «Центр», наносившие главный удар на направлениях Гродно-Минск-Вязьма и Ровно-Житомир-Киев, фактически «обтекли» заболоченную лесистую Полесскую низменность. Тыловая и оккупационная инфраструктура в этом «медвежьем углу» летом-осенью 1941 г. только создавалась, так что у «Полесской сечи» Бульбы-Боровца появился отличный шанс стать самой внушительной силой в одноименном регионе. К тому же атаман, военная подготовка которого ограничивалась срочной службой в Войске Польском в 1930 г. и интенсивным самообразованием, проявил себя толковым командиром-самородком. Согласно его плану, формирования «бульбовцев» (в перспективе их надлежало развернуть в армию возрожденной УНР) должны были комплектоваться по территориально-милиционному принципу. В крупных селах создавались сотни (роты), из 2-5 рот составлялся курень (батальон), район выставлял «районный полк», а область – «областную бригаду». Из 2-4 бригад формировалась «сечь», нечто вроде оперативного корпуса, именовавшегося по названию района своей ответственности. Особое внимание атаман уделял мобильности и бесперебойному снабжению отрядов. Штаб Бульбы-Боровца имел два «сектора» - военный и политический, ответственный за ведение пропаганды среди местного населения. В июле 1941 г. Бульба-Боровец представил направленному к нему эмиссару правительства УНР полковнику Литвиненко (своему наставнику) план взятия под контроль всего Полесья и распространения «сечевой» украинской войсковой организации далеко за пределы района. Однако реальность властно внесла свои коррективы в амбициозные проекты атамана. Приток местных добровольцев оказался гораздо меньше, чем планировалось; значительную часть отрядов продолжали составлять «перешедшие» красноармейцы. Несмотря на несколько незначительных партий трофейного советского оружия, переданного немцами, вооружаться «бульбовцам» приходилось в первую очередь за счет «собирательсва» на местах разгрома частей РККА. При этом особенно остро ощущалась нехватка в боеприпасах. Недостаток младших командных кадров Бульба-Боровец пытался восполнить собственными силами, организовав в Сарнах «подстаршинскую школу» [9], однако среднего и старшего офицерского состава у него было катастрофически мало. В его распоряжении находились лишь бывшие офицеры УНР полковники П.Смородский, Т.Дьяченко и И.Трейко (первый скрывался в УССР, двое последних прибыли из эмиграции), а также несколько лейтенантов РККА. В результате к августу 1941 г. удалось создать только одну «Полесскую сечь», которая состояла из всего трех куреней (Людвипольский, Ракитянский и Колесовский), общей численностью около 1 000 бойцов. На вооружении находились стрелковое оружие, пулеметы и несколько минометов. Было налажено производство самодельных гранат и фугасов из взрывчатых материалов со складов Колесовских каменоломен. Самый сильный Людвипольский курень (3 сотни, кавэскадрон и взвод тяжелого орудия) располагал также старым 6-дюймовым орудием [10]. Кроме того, в селах и местечках имелись отряды самообороны (милиция), которые выполняли функции резервистов. Общим названием этих формирований, согласно приказу правительства УНР, было Украинская повстанческая армия – «Полесская сечь» (УПА-ПС).
Летом 1941 г. в густые леса Полесья отступили остатки множества разгромленных гитлеровцами соединений советских Западного и Юго-Западного фронтов. Там же укрывались сотрудники НКВД и местный совпартактив. Сам Бульба-Боровец, большой любитель «охотничьих рассказов» и художественного преувеличения, писал в своих воспоминаниях о «регулярных и нерегулярных советских воинских частях… удерживавших советскую администрацию, проводивших диверсии и терроризировавших население». С его подачи некоторые авторы (С.Чуев) исчисляют осколки РККА в Полесье едва ли не дивизиями [11]. На самом деле «бульбовцам» приходилось иметь дело с многочисленными, но разрозненными и крайне измотанными остаточными группами бойцов и командиров РККА, которые, как правило, стремились «догнать» линию фронта и выйти к своим. Бульба-Боровец, придерживавшийся непримиримых антисоветских и даже антироссийских взглядов, тем не менее, проявлял себя по отношению к военнослужащим РККА подлинным дипломатом, воздерживаясь от враждебных действий и стараясь привлечь их на свою сторону. Впрочем, некоторые смелые и инициативные работники НКВД и партийно-советских органов действительно пытались создавать партизанские отряды. С ними периодически происходили стычки. Однако реальным боевым крещением «бульбовцев» стало участие в масштабной карательной операции в Полесье в августе 1941 г., проводившейся совместно с белорусскими антисоветскими отрядами и тыловыми частями Вермахта.
14 августа, согласно плану, составленному начштаба УПА-ПС полковником Смородским, ударная группа в составе Людвипольского и Колесовского куреней (ком-р поручик Ковальчук) начала наступление через линию старой советско-польской границы в общем направлении на районный центр город Олевск, Емельчино и Звягиль. К северо-востоку от Сарн, обеспечивая взаимодействие с соседями-белорусами, действовал Рокитянский курень и сводные подразделения милиции (ком-р сотник Раевский). На острие удара наступали созданные из отборных «кoзаков» (так именовался личный состав УПА-ПС) «летучие бригады» на повозках и автомобилях. Главные силы двигались следом пешим порядком. Бульба-Боровец со штабом и командирской школой выдвинулся из Сарн в Колесов, откуда руководил операцией. «Бульбовцы», охваченные националистическим порывом, дрались с большим воодушевлением. Укрепления «линии Сталина» на старой границе, в которых оставались лишь небольшие изолированные советские гарнизоны, были относительно легко преодолены ими. Трофеями наступавших стало большое количество боеприпасов и снаряжения, подобранного на путях отступления Красной армии. Людвипольским куренем был «приватизирован» даже брошенный танк Т-34. Упорные бои развернулись 20 августа за Олевск, где авангард УПА-ПС (около 300 бойцов) встретил сопротивление советского партизанского отряда им. Чапаева (по разным данным, от 70 до 260 чел.) [12]. Захватить город удалось лишь 21 августа, со второй попытки и со значительными потерями с обеих сторон. Бульба-Боровец, прибывший лично руководить боем, вступил в город во главе походных колонн украинских бойцов и разместил там свой штаб. Этим было положено начало краткому, но наполненному событиями периоду существования так называемой «Олевской республики». Атаман считал ее первым плацдармом для возрождения УНР.
Вскоре «Олевская республика», территория которой ограничивалась одноименным районом и некоторыми прилегающими территориями, обзавелась основными атрибутами мини-государства. Из числа демократически настроенной украинской интеллигенции была создана Районная управа во главе с бывшим выпускником духовной семинарии Борисом Симоновичем. Отделы управы являлись прообразами будущих министерств. Особенно удачно функционировал отдел просвещения, вскоре восстановивший работу младших и средних учебных заведений. Активно проводилась украинизация всех областей жизни «республики». Среди населения широко распространялся текст выработанной пропагандистским отделом штаба УПА-ПС программы «За что борется Украинская повстанческая армия», содержавший популярное изложение идеологической, политической и стратегической платформы «бульбовцев». Был налажен выпуск газеты «Гайдамак» (выпущено 6 номеров), выходившей под лозунгами «Полесской сечи»: «Своя государственность. Вооруженная сила. Вера Христова» [13]. Кроме того, в крупных местечках и селах имелись свои печатные органы. В открывшемся городском Свято-Никольском соборе вел богослужение капеллан УПА-ПС Михайло Симонович (брат главы управы). Функционировали городские кинотеатры и театр. Официальным языком администрации, образования и культуры был, разумеется, украинский. Согласно воспоминаниям очевидцев, улицы Олевска были обильно декорированы «жовто-блакитными» флагами и плакатами национал-патриотического содержания [14]. Энергичные меры были направлены на оживление народного хозяйства района: заработали мебельная фабрика и фарфоровый завод, восстанавливалась электростанция. С 16 сентября 1941 г. в Олевске устраивались еженедельные ярмарки, на которых окрестные крестьяне могли реализовать свою продукцию. Впрочем, традиционные экономические связи района были нарушены войной, и «Олевская республика» неизбежно скатывалась к натуральному хозяйству…
Главной заботой Бульбы-Боровца оставалось создание боеспособной украинской армии. В ходе августовских-сентябрьских операций отрядам УПА-ПС (совместно с белорусской «самообороной» и немцами) удалось вытеснить за р.Припять или рассеять основные остаточные подразделения РККА в Полесье, а немногочисленных еще советских партизан загнать глубже в леса. У «бульбовцев» появилась неплохая боевая репутация. Приток добровольцев стал интенсивнее, существенную его часть снова представляли выходившие из лесов окруженцы. На службу было принято немало украинских девушек, выполнявших обязанности связных, младшего медперсонала и т.п. В формирования Бульбы-Боровца влилось даже некоторое количество местной еврейской молодежи (в т.ч. один офицер: сотник Сигал Хаим Исакович – «Кирилл Сиголенко»), которая видела в них защиту от немцев. Несмотря на то, что сам атаман, автор скандальной статьи «Украина и евреи» [15], упрекал еврейский народ в неприятии украинской государственности, «бульбовцы» на первых порах действительно воздерживались от антисемитских акций.
К октябрю 1941 г. в составе «Полесской сечи» удалось сформировать еще один курень – Олевский, а также вторую «подстаршинскую школу» и Олевский гарнизон милиции со статусом отдельной части [16]. Сам атаман, неисправимый оптимист, полагал, что в этот период у него «под ружьем» находилось 10 и даже 15 тыс. активных и резервных бойцов. Современные украинские историки, основываясь на германских документах, определяют численность УПА-ПС более скромно – около 2-3 тыс. штыков [17]. Курени «бульбовцев» находились на казарменном положении, личный состав получал денежное довольствие (в советских рублях по курсу 10х1 к германской марке), обеспечивался двухразовым питанием и пайком (продукты закупались у крестьян и безвозмездно поставлялись сельскими энтузиастами). В «Полесской сечи» существовала регулярная система воинских званий от «казака» до полковника, была предпринята попытка введения единообразной униформы. Последняя представляла собой гражданскую одежду «защитных или темных цветов» или обмундирование РККА в сочетании с характерным для украинских формирований ХХ в. головным убором – «мазепинкой» (круглое кепи с отворотами). Знаки отличия ограничивались «жовто-блакитной» повязкой на левом рукаве. Командиры имели повязки с вышитым на них геральдическим трезубцем и ленточки национальных цветов на шапках [18]. «Полесская сечь» по состоянию на осень 1941 г., вне сомнений, представляла собой наиболее значительную украинскую вооруженную силу. Ее командир, сложивший с себя с началом наступления полномочия коменданта полиции в Сарнах, выступал как самостоятельный украинский командир и политический деятель, сотрудничавший с немцами, но не подчинявшийся им непосредственно.
Впрочем, положение «Олевской республики» оставалось крайне нестабильным. «Бульбовцам» так и не удалось сломить сопротивление небольшого, но действовавшего крайне эффективно советского отряда им.Чапаева (ком-р И.Батюк). Совместно с подпольем он регулярно устраивал в Олевске успешные диверсии и неизменно уходил от преследования с небольшими потерями. До крайности обострились также отношения с оккупантами, особенно после создания 1 сентября 1941 г. рейхскомиссариата «Украина». Бульба-Боровец желал добиться от германской администрации в Украине признания за УПА-ПС статуса «украинской воинской части, не подлежащей немецкой юрисдикции», а за «Олевской республикой» - права самоуправления. Гитлеровцы, стремившиеся к тотальному контролю над «туземными формированиями» и уже наладившие собственные органы управления и полиции, не могли допустить этого. На состоявшихся 12 октября в Ровно переговорах Бульба-Боровец попытался шантажировать генерала Кицингера роспуском «Полесской сечи», надеясь, что немцы не решатся остаться в Полесье без такого сильного союзника, как он. Однако атамана ждал неожиданный ответ, что германские войска готовы немедленно взять под контроль Олевский район. Оккупационные власти согласны сохранить там лишь украинскую полицию численностью в 1 000 человек под немецким командованием. Создателю УПА-ПС и «Олевской республики» предстоял тяжелый выбор: вступить в открытое противоборство с гитлеровцами, на которых он до этого делал ставку в войне, или подчиниться и потерять все. Вернувшись в Олевск, Бульба-Боровец после длительного совещания со сподвижниками избрал «промежуточный вариант». 15 октября 1941 г. штаб УПА-ПС официально объявил о роспуске большинства отрядов «Полесской сечи». 16 октября состоялась массовая «демобилизация» частей. Личному составу, поголовно повышенному приказом на одно звание «за заслуги перед украинской державой», было приказано разойтись по домам, спрятать оружие и ждать особых распоряжений. Для «отмазки» перед немцами каждый боец или командир получал свидетельство об увольнении, где значилось: «Оружие сдал на склад» [19]. Вопрос о том, сколько «стволов» было реально оставлено немцам, открыт до сих пор. Тяжелое вооружение и боеприпасы укрывались «бульбовцами» в надежных «схронах». Для сохранения боевого духа частей церемония их роспуска была проведена со всей возможной торжественностью и напоминанием, что «отчизна еще позовет в бой». Жители Олевска провожали демобилизованных «козаков» со слезами на глазах: приход немцев не сулил им добра. Сам атаман, по инициативе начштаба полковника Смородского произведенный своими подчиненными в чин «генерал-атамана (генерал-хорунжего)», принял решение до прояснения обстановки перейти на нелегальное положение. С отрядом в 300 человек (преимущественно сотрудников штаба и бывших красноармейцев, которым было некуда «расходиться») Бульба-Боровец покинул Олевск. Они отступили в густые леса Людвипольского района и приняли самоназвание «Украинская повстанческая армия».
Ликвидация «Олевской республики» была омрачена трагическим эпизодом, который считается самым тяжким военным преступлением, совершенным «бульбовцами». 18 октября 1941 г. в Олевск с передовыми немецкими подразделениями прибыл гауптштурмфюрер СС Гичке из «зондеркоманды 4-А». Он имел приказ об «окончательном решении еврейского вопроса» в Олевском районе. Застав в городе оставленного там для связи сотника УПА-ПС Сиголенко (неизменного переводчика Бульбы-Боровца на всех переговорах с немцами) Гичке угрозами и посулами заставил его вновь мобилизовать 2 «подстаршин» и 60 «козаков». Эти силы были задействованы немцами в облаве на местное еврейское население, а 19 октября, близ села Варваровка, приняли участие в убийстве гитлеровцами 535 евреев, в т.ч. женщин и детей [20]. Смалодушничав, сотник Сиголенко, сам еврей по происхождению, не только стал убийцей своих людей, но и навсегда запятнал репутацию «бульбовцев» невинной кровью.
Несмотря на всю свою решительность, генерал-атаман Бульба Боровец в конце 1941 г. пребывал в растерянности, не совсем представляя, как ему действовать в столь кардинально изменившейся ситуации. Для внесения ясности он добился нелегальной встречи с президентом УНР в изгнании Андрием Левицким. Сбрив в целях маскировки свою знаменитую бороду, Бульба-Боровец по подложным документам выехал в Варшаву. Там 2 января состоялись надолго запомнившиеся ему консультации. Идеализировавший образ главы государства, к возрождению которого он так страстно стремился, генерал-атаман в своих мемуарах много писал о своей варшавской беседе с Левицким, однако реально она закончилась ничем. Президент поделился с Бульбой-Боровцом своими смутными планами организации всеукраинского восстания против немцев, однако не ранее, чем Вермахт дойдет до Волги, и «благословил» его возвращаться в леса [21]. Бульбовской УПА, внезапно превратившейся из внушительной силы в небольшую группу партизан, предстояло действовать фактически на свой страх и риск.
В зимние месяцы 1941-42 гг. активность «бульбовцев» сводилась почти исключительно к «самообеспечению». Когда это было возможно, украинские партизаны старались не обирать гражданское население, а отбивать собранные у него оккупационной администрацией продовольствие и другие необходимые материалы. Часть добычи они возвращали крестьянам. Таким образом, бойцы УПА заслужили репутацию «народных защитников», а жестокие репрессии и постоянные конфискации со стороны немцев гнали в леса все больше недовольных. Весной у Бульбы-Боровца было уже около 700 человек [22]. Деятельно изучавший опыт партизан Гражданской войны, особенно легендарного Нестора Махно, генерал-атаман уделял большое внимание подготовке, организации и материальному обеспечению своей лесной мини-армии. Бойцы проходили боевое обучение, готовились командирские кадры. Отряды учились быть максимально мобильными, уходить от преследования, быстро разбивать и сворачивать лагерь. «Нападать из-под земли и уходить под землю» - таков был девиз партизан-«бульбовцев». Штабом УПА были выработаны четко и доходчиво изложенные «Новая партизанская тактика УПА», «Закон украинского партизана» и «10 заповедей украинского разведчика и контрразведчика». В этих документах содержались как идеологические постулаты и этические нормы, так и основные оперативно-тактические принципы сторонников Бульбы-Боровца. Единой униформы в УПА не было, если не считать пошитого специально для командующего мундира генерал-хорунжего с роскошными серебряными трезубцами в петлицах. Личный состав носил единые кокарды круглой формы или ленточки национальных цветов Украины. Для конспирации все командиры и многие бойцы формирований Бульбы-Боровца пользовались боевыми псевдонимами. Агенты генерала-атамана активно привлекали к сотрудничеству перешедших на службу к немцам бывших «старшин» (офицеров) «Полесской сечи». Информацию для УПА поставлял даже начальник киевской полиции («Киевский курень») А.Кабайда.
Несмотря на то, что «бульбовцы» старались избегать жертв во время своих операций (генерал-атаман вообще был противником массовых убийств, выгодно отличаясь этим от лидеров ОУН/б/), постоянные налеты на обозы и склады привели германских оккупационных чиновников в бешенство. В марте 1942 г. была развернута карательная кампания против бывших участников УПА-ПС, сопровождавшаяся массовыми арестами и расстрелами [23]. В ответ Бульба-Боровец отправил рейхскомиссару Украины Эриху Коху патетическое послание, содержавшее де-факто объявление войны. «По какому праву ваши государственные банды выполняют дикарские акты… расстрела мирных жителей? – гласил этот документ, - …Мы не потерпим ни одной безвинно пролитой капли крови граждан Украины, вне зависимости от их национальной принадлежности». 16 апреля УПА начала боевые действия против немцев. Основной ударной силой украинских партизан стали пять подготовленных за зиму «летучих бригад», численностью до 100 бойцов каждая, способные действовать как в полном составе, так и разделившись на малые группы [24]. Поначалу «бульбовцы» ограничивались небольшими диверсиями на германских тыловых коммуникациях и пропагандистскими акциями, однако к лету, окрыленные первыми успехами, перешли к более масштабным боевым операциям. Порой им удавалось наносить оккупантам весьма чувствительные удары. Так, в ночь на 19 августа 1942 г., несколько «Летучих бригад» овладели железнодорожным узлом Шепетовка. Были захвачены 4 эшелона с различным имуществом, вывозившимся в Германию, а также большое количество автотранспорта, тотчас использованного для транспортировки трофеев. Там же «бульбовцы» освободили сотни «восточных рабочих», дожидавшиеся отправки в «рейх», разоружили гарнизон украинской вспомогательной полиции и расстреляли несколько эсэсовцев [25]. Более существенные потери бойцы УПА сумели нанести гитлеровцам 28 марта 1943 г. в районе Людвиполя, отбив наступление подразделения СС (вероятно, из «эйнзацкоманды 6») и одного «шума»-батальона (Schutzmannschaft, охранные части из «восточных добровольцев»); потери противника составили 58 человек убитыми и ранеными и 5 автомашин [26]. Вели бои «бульбовцы» также с венгерскими оккупационными частями. (ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)

_________________________________________________________________________________________________________________Михаил Кожемякин
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments