leib_grenader (leib_grenader) wrote in mil_history,
leib_grenader
leib_grenader
mil_history

Category:

Подвиг полковника Моравского



В Л. Гв. Гренадерском полку в Великую войну 2-м батальоном командовал полковник Моравский. Скромный характером и внешностью, блондин, небольшого роста, с розовым овальным лицом, с синими глазами и вечным пенсне, он мало подходил к типу воина - вождя. Однако, все знали его неустрашимость, когда он по ночам ходил в передовые секреты не для того, чтобы разнести задремавшего часового, а для того, чтобы ободрить и успокоить солдата в его одиночестве перед лицом врага. Солдаты его любили. В полку называли его, и офицеры и солдаты, между собою, — "дядя Саша".

В бою у деревни Волки на батальон полковника Моравского выпала доля в лоб атаковать опушку леса, мешком входившую в позицию и густо уставленную германскими пулеметами. Против Русских лейб-гренадер Императрицы Екатерины II стоял лучший полк германской гвардии, гренадеры Императора Александра I.

"Началось, — пишет участник этого боя К.Мандражи, — подготовка атаки огнем наших батарей. Вихрь снарядов проносился над головами залегших гренадер"... "На опушке леса, казалось, был ад. Падали сломанные сосны, горели кусты, — вся она была в дыму.

Наступила вдруг минута атаки, огонь артиллерии перенесся дальше в лес. Дядя Саша вскочил и выпрямился. Сотни глаз его гренадер следили за ним. — Гренадеры, вперед. "Славься полк наш" — крикнул вдруг дядя Саша высоким голосом. (Первые слова полковой песни-марша.)

Гренадеры как будто только и ждали этих слов, вскочили их густые цепи и, с винтовками наперевес, стремительно двинулись вперед, пригибаясь к земле. Вдруг зарокотали, заглохшие, было, пулеметы, и с фронта, и с боков проклятого мешка понеслись массы поющих пуль. Не обращая внимания на падающих, на стоны раненых, цепи быстро двигались впереди впереди всех, решительным шагом, шел дядя Саша, как будто он стремился уйти от кого-то, уйти безвозвратно. Невидимые нити тянулись к нему от завороженных его примером солдат.

Вдруг он упал. К нему подбежали ближайшие. Цепи, как по команде, остановились, замялись, соединяющая с дядей Сашей нить порвалась, и гренадеры залегли на ровном, как биллиард, поле в пятистах шагах от опушки. Пули били по лежавшим, лихорадочно рывшим лопаткой кучку земли перед собою, чтобы укрыть голову.

Порыв не терпит перерыва. Поднять гренадер не было возможности. Дядю Сашу, раненного в грудь, бледного от потери крови, фельдшер и санитар перевязывали здесь же в водомоине; он был в сознании и понимал, что все погибло и что через несколько минут все хлынет назад, понеся еще большие потери.

- На перевязочный, — шепнул фельдшер санитару и, подняв дядю Сашу, они быстро понесли его в тыл.

Дядя Саша увидел сотни глаз, безнадежно смотревших на него.

— Стой! — захрипел он несшим его.

Те остановились и тотчас же упали — фельдшер был убит, санитар ранен. К дяде Саше, беспомощно лежавшему на земле, подскочили фельдфебель и горнист ближайшей роты. Дядя Саша их узнал.

— Иванчук, Сыровой — поднимите меня, чтобы меня видели мои гренадеры. Те скрестили свои руки и подняли умирающего. Его руки повисли на плечах Иванчука и Сырового:

— Кричи: гренадеры вперед! Ура! — прошептал дядя Саша на ухо фельдфебелю Иванчуку.

Неистовым голосом закричал Иванчук. Вскочили ближайшие, как будто их хлестнуло бичом, за ними другие, и все увидали дядю Сашу на руках Иванчука и Сырового, беспомощно склонившегося на плечо фельдфебеля. Сердца гренадер забились гордостью и дрогнули от умиления при виде торжества духа над плотью.

— Ура! — заревели они, как сумасшедшие, и, презирая страх смерти, неудержимо бросились вперед. Они знали, что они дойдут.

Роль дяди Саши была кончена. Цепи опередили своего умиравшего командира, десятками падают убитые, несуразно взмахивая руками и выпуская винтовки, но другие бегут вперед и, как волны, одна за другой, грозно подкатываются к лесу. А там уже смятение. Неприятельские пули летят через голову бегущих вперед гренадер. А сзади мерным шагом Иванчук и Сыровой несут дядю Сашу и не замечают, что он уже не дышит. Пуля попала ему в голову и кровь заливает лицо убитого.

Дружное торжествующее ура загремело на опушке леса. Там гренадеры беспощадно кололи немецких пулеметчиков. Четвертый батальон со знаменем и командиром полка подходил к лесу. Десятки неприятельских пулеметов, казалось, сконфуженно встречали подходивших.

Командир полка, без фуражки, со слезами на глазах, склонился над мертвым дядей Сашей.

— Накройте его знаменем, — скорбно сказал командир полка и голос его дрогнул. Офицеры и солдаты не пострадавшего 4-го батальона сняли фуражки и запели стройными голосами:

"Славься полк Екатерины,
Полк могучих сил.
Ты в тяжелые годины
Первым в битвах был".

Величественные звуки марша и гордые его слова понеслись к лесу, где остатки геройского 2-го батальона, горсть ошалелых гренадер, хриплыми голосами, но стройно подхватила:

—"Славься полк Екатерины,
Славься древний боевой,
Славься лаврами покрытый,
Славься полк родной."

Пётр Николаевич Краснов "Душа Армии", глава "Начальник в последний момент боя"
http://krasnov-don.narod.ru/knigi/knigiK/da/13.html
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments