yesaul (yesaul) wrote in mil_history,
yesaul
yesaul
mil_history

Categories:

Кок-Мурунское дело: гибель штабс-капитана Соловцова и триумф есаула Катыбаева


"Кок-Мурунское дело 6 сентября 1856 г. – когда штабс-капитан Соловцев, не дождавшись главных сил своих, один бросился в девятитысячную толпу коканцев и был моментально, пред глазами горсти казаков, обезглавлен".

Казáки, верные сыны,
Среди костекской мы долины!
Все трудности для нас легки,
Коль конь, мой верный предо мной.

Седлаю верного коня.
Ретивое трепетует,
И с тихой думой о себе
Мы завтра ожидаем бой.

Трёхгранна пика на бедре,
От глаза птица не уйдёт.
Мы каратальцев не нашли:
Причина та, что все запали;

Но мы в Кокан-город пришли,
Где нас совсем никто не ждал.
Их девять тысяч было душ ...
Нас вывел в поле Соловцов,

Бородину держать велел
Стрелками праву сторону,
Сам вздумал храбрость показать
Перед своими казаками:

Один влетел в толпу киргиз –
И жизнь свою окончил тут:
Его, как зверя, окружили,
Отсекли голову напрочь,

– Ура! – вскричали казаки, –
За командирской головой
Омоем шашки и штыки
Мы алой кровью басурман.

(Песни сибирских казаков. – Пг., 1916).
 

Дело было на урочище Кок-Мурун в окрестностях солёного озера Ащыколь, в местности весьма недружелюбной: здесь река Сарысу, и без того слабосильная, приползшая с севера по пескам Голодной степи и растерявшая по пути почти всю воду и энергию движения, расплывается в заболоченный "язык" и в итоге теряется в песках.

Зима 1855/1856 годов выдалась снежная, Голодная степь покрылась коркой льда. В результате казахам Среднего жуза, бывшим в российском подданстве и подведомственным Акмолинскому и Каркаралинскому округам, не хватало скудной растительности для прокормки скота, и они ранней весной откочевали на юг, в долину реки Чу, надеясь там спасти свои табуны от голодной смерти.

Их сородичи из Старшего жуза (по-видимому, племени сиргели) – данники кокандских ханов, кочевавшие у северных отрогов гор Каратау (в песне они ошибочно названы каратальцами, следовало – "каратавцы" – по названию гор), не преминули воспользоваться возможностью поживиться и принялись время от времени угонять скот. Их поощряли и поддерживали военной силой кокандцы, а также дети и сторонники мятежного хана Кенесары, который к тому времени уже сложил свою буйную голову (в самом буквальном смысле: его обезглавили киргизы). Эти не упускали случая продемонстрировать российскому престолу, ктó (пока ещё) истинный хозяин в зачуйских степях, да и просто мелко нагадить.

В погоню за похитителями отправлялись казачьи отряды, сопровождаемые казахами-"потерпевшими". В мае 1856 года злодеи уже угоняли у собратьев до 15 тысяч голов разного скота. На их поимку был отряжён "отряд спецназа быстрого реагирования" Сибирского казачьего войска под командой есаула Катыбаева, имевший базу на урочище Караджар. К отряду примкнули казахи рода баганалы числом 600 человек. Тогда удалось отбить обратно 600 верблюдов, 200 лошадей, 6 000 баранов и 200 штук рогатого скота; половина же добычи всё же осталась у злоумышленников.

Что характерно, казачьему отряду было строго запрещено переходить пограничную реку Чу: это могло привести к нежелательному обострению отношений с Кокандом. Поэтому казаки, оставаясь на российской территории, поддерживали казахов российского ведомства лишь морально. Тем приходилось самостоятельно дерзкой вылазкой набегать на аулы воров, угонять скот, который попадётся под руку (свой, чужой – разве тут разберёшь) и стремглав мчаться к спасительной реке, под прикрытие казачьего отряда.

Кокандцы и зачуйские казахи, пытаясь возвратить скот, в мае рискнули было проскочить "запретную черту" Чу, переправились через реку и напали на наш отряд, однако были отброшены. Здесь уже казаки не тушевались и преследовали противника, форсировав Чу, не считаясь с запретом: речь шла уже не о прикрытии "гражданской" экспедиции, но об открытом нападении на наш военный отряд на нашей же территории. "Зачуйские" тогда потеряли до 300 человек убитыми, с нашей стороны было убито 32 и ранено 48 казахов. Среди казаков потерь не было.

В июле история повторилась, только в бóльших масштабах: счёт угнанного скота шёл на десятки тысяч. Предстояла крупная экспедиция для наказания виновных. Здесь сил одного Караджарского отряда уже не хватало, и на его усиление из укрепления Актау (Актавского) был выслан отряд под командованием штабс-капитана Павла Соловцова. Он, окончивший курс в Александровском Брестском кадетском корпусе, числился в Олонецком пехотном полку и состоял в должности старшего адъютанта начальника Области сибирских киргизов. К отряду примкнули 400 человек "наших" казахов.

Миновав пески Жеты-Коныр, отряд Соловцова соединился с Караджарским отрядом есаула Катыбаева. Соловцов принял командование соединёнными силами, которые состояли из четырёх офицеров, 11 урядников, 200 казаков, 26 конных артиллеристов, при двух трёхфунтовых орудиях и двух ракетных станках. Звучит внушительно, но до тысячных сводных казачьих отрядов времён охоты на Кенесары соловцовскому войску было далеко.

К 19 августа отряд прибыл на берег Чу, к броду Тасты-Куль, и расположился там лагерем. Состоявшие при отряде казахи были посланы в зачуйские пределы. Казаки же на сей раз смело пересекли границу (не было запретительного приказа?) и медленно подвигáлись следом, готовые в случае чего прийти на помощь. Через неделю казахи возвратились с отбитой у похитителей частью утраченного. Компенсация состояла из баранов числом до 40 000, 700 голов рогатого скота и 50 верблюдов. Отряд двинулся в обратную сторону.

Тем временем кокандское войско числом до двух тысяч человек явилось в горы Каратау с намерением пограбить тамошних казахов. То, что те были подданными кокандского же хана, никого не смущало: грабить казахов, пусть даже они собственные "налогоплательщики", в Кокандском ханстве считалось совершенно естественным. Узнав же, что русские угнали множество скота, кокандцы, ободрённые малочисленностью казачьего отряда, решили отомстить за своё недавнее поражение, а заодно и поживиться.

Русский отряд 5 сентября вместе с верноподданными казахами и отбитым скотом остановился ночевать у брода на реке Чу. Тут-то и начались роковые для Соловцова события. Сначала Катыбаев, шедший в арьергарде, проходя мимо брода, заметил много свежих конских следов, что говорило о близости неприятеля. Есаул доложил о своём наблюдении Соловцову, но тот не обратил на это внимания.

Затем по непонятным причинам Соловцов разбил отряд на две части. Он отправил вперёд, на урочище Кок-Мурун, для ночёвки сотника Бородина при одном из двух имевшихся орудии и 40 казаках. Вместе с ними – всех казахов с отбитым скотом. Бывалый Катыбаев советовал не разделять отряд, но всем вместе отправиться на ночёвку на Кок-Мурун. Однако штабс-капитан проигнорировал и этот совет.

В полночь дежурный по отряду казак Бобылин доложил: приложив ухо к земле, он услышал топот лошадей. Стало ясно, что неприятель идёт поблизости, верстах в двух. Соловцов неизвестно зачем вновь разделил отряд, взяв с собой последнее орудие и Караджарский отряд числом около 70 казаков (из общего числа 210 казаков 40 ранее ушли с Бородиным на Кок-Мурун, 100 остались с Катыбаевым), и направился на выручку Бородину, приказав Катыбаеву оставаться на месте и "покончить разбитого неприятеля при отступлении". Все эти "академические" манёвры, годящиеся, быть может, для европейского театра военных действий с его регулярной кавалерией, но совершенно гибельные в степи, в результате стоили Соловцову жизни.

Менее чем через час он прислал к Катыбаеву гонца с приказом направить к нему 50 казаков, которые и отбыли под командованием хорунжего Герасимова, Катыбаев же остался на месте без орудия с 50 казаками. Отряд, таким образом, оказался разделенным на четыре части; 30 орудийных зарядов, взятых Соловцовым, было явно недостаточно, и орудие могло достаться неприятелю.

Разведав обстановку, Катыбаев, видя, что разделённым отрядам грозит неминуемая гибель по отдельности, решился нарушить приказ Соловцова и двинулся к урочищу Кок-Мурун на соединение с остальными частями. Через некоторое время он соединился с отрядом Герасимова, которого сильный неприятель не пускал вперёд. В этом время прискакавший казак сообщил о гибели Соловцова. Катыбаев с Герасимовым бросились в карьер и прибыли к Караджарскому отряду, уже соединившемуся с авангардом Бородина. Как выяснилось, Бородин выбрал для ночёвки возвышенность, однако прибывший Соловцов приказал спуститься с возвышенности в долину, соединившись с его отрядом. Неприятель же стоял на возвышенности вне досягаемости выстрелов и уже выставил там свои орудия, помещавшиеся на лежащих верблюдах.

Из рапорта Катыбаева: "о смерти Соловцова Бородин рассказал следующее. Когда он соединился с отрядом Соловцова, то узнал, что артиллерийских зарядов нет, т. к. исстреляли на пути при встрече с неприятельскими партиями, но у него [Бородина – yesaul] были ещё, так что они благополучно отделались от неприятеля, напавшего на них в числе 500 чел., и заставили отступить. Соловцов, думая, что неприятель совсем разбит, со взводом казаков бросился за ним и попал в ловушку – на свежего неприятеля, скрывавшегося за горою. Видя неминуемую гибель, скомандовал назад, но был отрезан и убит с урядником Обходцевым и четырьмя казаками. Остальные вернулись к Бородину".

Приняв командование объединившимся отрядом, Катыбаев выстроил правильную оборону в низине и в течение трёх часов блестяще отражал атаки превосходящего неприятеля, состоявшего из сартов, ташкентцев, кокандцев и каратавцев. После этого, улучив момент, перешёл в наступление, занял возвышенность и захватил неприятельские орудия. Казаки Брютов и Судухин, переодетые сартами, спросив разрешения Катыбаева, поднялись на возвышенность и узнали, что неприятель находится в полутора верстах за нею. После этого Катыбаев принял решение открыть орудийный и ружейный огонь по лагерю неприятеля. После длившегося в течение часа обстрела последний разделился на две части и в паническом страхе бежал за реку Чу.

Скот, как оказалось, был ещё на рассвете угнан неприятелем, поэтому после сбора отрядов на отбитой позиции и отдыха Катыбаев отправил казахов возвращать добычу. Поскольку идти одни они не решались, есаул придал им хорунжего Герасимова с 50 казаками. Герасимов и казахи вернулись на следующий день со скотом, найденным в 30 верстах.



Как видим, Кок-Мурунская трагедия явилась следствием фатальных ошибок, допущенных Соловцовым, прежде всего, разделения отряда на части. В степи против слабо организованных кочевников действовать нужно было исключительно единым кулаком, а не "растопыренными пальцами", что не раз было доказано практикой. Недаром без малого 20 лет назад крайне малочисленный (не более 35 человек) отряд хорунжего Алексея Рытова, заняв круговую оборону, в течение трёх суток успешно отражал нападения превосходящего в десятки раз противника, а потом даже перешёл в наступление, прорвав ряды неприятеля и вырвавшись из окружения.

Сказался и недостаток орудийных зарядов – опять-таки просчёт Соловцова.

Сам он погиб также отчасти из-за собственного безрассудства. Косвенно это подтверждается оценкой его действий казаками – авторами песни: "Сам вздумал храбрость показать перед своими казаками". Оно, конечно, верно: командир должен быть впереди на лихом коне, должен храбрость показывать, но, всё же, в пределах разумного.

После того, как командование принял Катыбаев, отряд не только успешно оборонялся, но и перешёл в наступление, прогнав сильного противника, в 20 раз превышавшего числом казаков.

"Мораль" же такова: вероятнее всего, Соловцов, армейский офицер, просто не знал специфики боевых действий в степи против превосходящих сил кочевников, от чего и допустил роковые для него ошибки. Казачий же офицер Катыбаев уже имел соответствующий опыт и блестяще выиграл дело, за что и получил заслуженный орден Владимира 4-й степени с мечами. 

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments