yeniceri (yeniceri_turk) wrote in mil_history,
yeniceri
yeniceri_turk
mil_history

Categories:

ХОРВАТСКИЕ УСТАШИ (Otdel 1)



Глава 2. Деятельность усташей в подполье и эмиграции в 1929-1941 гг.

Вскоре после провозглашения «Усташи» Анте Павелич, лидер молодежного крыла организации Бранимир Елич и бывший австро-венгерский офицер Густав Перчец, руководивший военными делами, спасаясь от «севших им на хвост» королевских спецслужб, бежали из Югославии в Вену. Затем они перебрались в Будапешт, а весной 1929 г. прибыли в Болгарию, отношения которой с Югославией были весьма натянутыми; потому там они могли чувствовать себя относительно свободно. В Болгарии к Павеличу присоединились еще около десятка бывших членов организации, сумевших скрыться от югославских агентов. В Софии, где изгнанники расположились в гостинице «Славянский базар», Анте Павелич наладил контакты с базировавшимися в болгарской столице лидерами македонских национальных революционеров (Вътрешна македонска революционна организация, ВМРО). Македонцы, с 70-х гг. ХIХ в. ведшие отчаянную борьбу за освобождение своей родины сначала от Османской империи, затем – от Королевства Югославии и Греции, имели на Балканах репутацию «экспертов» в проведении диверсий и вооруженных восстаний. Усташам они представлялись естественными союзниками в борьбе против Белграда. Руководитель ВМРО Иван «Ванче» Михайлов (1886-1990), также непримиримый враг сербов, твердо стоявший на позициях правого национализма (только что он физически уничтожил в руководстве ВМРО «левацкую» фракцию), впоследствии вспоминал, что «согласился встретиться с хорватскими революционерами скорее из интереса, чем предвидя в них реальную силу» . По словам Михайлова, «Павелич представлялся энергичным и умным человеком, но несколько растерянным и не знавшим, с чего начать; Перчец сначала произвел на меня более благоприятное впечатление» . Тем не менее, 20 мая 1929 г. между «Усташей» и ВМРО была подписана так называемая «Софийская декларация», предусматривавшая, что обе организации будут «координировать свою законную деятельность по отстаиванию человеческих и народных прав, политической свободы и полной независимости Хорватии и Македонии» .
Под покровительством опытных македонских боевиков усташи, многие из которых на присяге впервые держали в руках боевое оружие, летом-осенью 1929 г. прошли «курс молодого бойца» и получили возможность даже поучаствовать в нескольких дерзких набегах рейдовых групп (чет) ВМРО на югославскую территорию. В результате королевское правительство Югославии вынуждено было официально «заметить» новую организацию хорватских националистов. 17 августа 1929 г. чрезвычайный «суд по защите государства» в Белграде заочно приговорил Анте Павелича и его главного военного советника Густава Перчеца к смертной казни «за создание вооруженного заговора против престола и югославской государственности».
Одновременно с подпольно-заговорщической деятельностью «Усташи» продолжал функционировать также и «Хорватский домобран», являвшийся ее легальным крылом. Соотношение между этими двумя организациями уместнее всего сравнить с системой Ирландской республиканской армии и организации «Шинн Фейн» у ирландских террористов. «Домобран» имел в Югославии сеть подпольных ячеек, занимавшихся преимущественно пропагандистской работой среди хорватского населения; со временем их планировалось развернуть в боевые организации «Усташи». Помимо того, опираясь на многочисленную хорватскую диаспору в Европе и в Новом Свете, активисты «Домобрана» занимались популяризацией идей хорватской национально-освободительной борьбы и обличением террора короля Александра Карагеоргиевича и великосербских шовинистов среди мирового сообщества. С января 1930 г. отделения «Хорватского домобрана» начали свою открытую деятельность в Болгарии, Франции, Бельгии и Австрии, а до конца года – в США и Аргентине. В Буэнос-Айресе прибывший в Америку Бранимир Елич в 1931 г. возобновил выпуск газеты «Хорватский Домобран», выходившей, помимо национального, на испанском и французском языках, а в Питтсбурге им же была основана газета «Хорватская независимая держава» («Nezavisnа hrvatskа drzavа») на хорватском и английском языках. Эти издания переправлялись в Европу, в том числе нелегально – в Югославию (для чего были задействованы связи ВМРО среди македонских и албанских контрабандистов) и служили рупором идеологической пропаганды хорватских националистов. «Усташа» при этом рассматривалась как наиболее законспирированная, «посвященная» часть организации, выполняющая ответственную и опасную миссию. Обращаясь к запискам того же Бранимира Елича, можно привести интересную фразу: «Все усташи являлись домобранами, но только наиболее испытанные из домобранов становились усташами». При этом верховное руководство «Хорватским домобраном» также принадлежало Анте Павеличу, в 1931 г. возглавившему коллегиальный управляющий орган (Vrhovno starjesinstvo Hrvatskog domobrana). Такое двуединство организации привело к появлению для ее определения в исторической науке термина «усташеско-домобранское движение» (Ustasko-domobrasnki pokret ) .
Даже исследователи, придерживавшиеся официальной югославской концепции, вынуждены были признать, что «хорватским фашистам удалось создать в условиях эмиграции организацию с довольно массовым членством, исчислявшимся тысячами, и успешно распространять… свою пропаганду» . Впрочем, о характеристике усташей однозначно как «фашистов» на начальном этапе их деятельности говорить рано. Несомненно, ряд постулатов их программы и идеологии в конце 1920-х – начале 1930-х гг. смыкались с идеологией итальянского фашизма и германского нацизма. Однако вопрос о блокировании с последователями Муссолини и, тем более, Гитлера для начинающей националистической организации еще не стоял; на данном этапе они позиционировали себя только как хорватских национальных революционеров. В этом качестве усташеско-домобранское движение поддерживало союзнические отношения с находившимися в эмиграции структурами Хорватской крестьянской партии и Партии права, а также… со своими будущими основными врагами – югославскими коммунистами. Оношения усташей-домобранов и Коммунистической партии Югославии (Komunisticka partija Jugoslavije, КПЮ) носили, впрочем, нерегулярный и неоформленный официально характер. Они проявлялись в основном во взаимодействии брошенных в тюрьмы «шестоянварским» режимом хорватских национальных революционеров и коммунистов в отстаивании своих прав. Так, например, в одной из основных «политических» тюрем Югославии в Лепоглавле существовала даже совместная организация хорватских и македонских националистов и коммунистов, отбывывших там заключение (Zajednica politiсkih osudenika: hrvatskih nacionalnih revolucionara, makedonskih nacionalnih revolucionara i komunista) .
Нужно признать, что к началу 1930-х гг. результаты деятельности усташей-домобранов в сотрудничестве с другими хорватскими и югославскими оппозиционерами были внушающими оптимизм. На международной арене им удалось в целом настроить весьма широкий спектр общественного мнения против диктатуры короля Александра, являвшегося в глазах мирового сообщества «несимпатичной фигурой» . В частности, безнаказанное убийство сербскими радикалами хорватских литераторов Милана Шуфлая и Иво Пилара вызвало негодующие отклики и заявления о поддержке «хорватских борцов» со стороны целого ряда видных деятелей, которых никак нельзя назвать «правыми»: Максима Горького, Анри Барбюса и т.д. В Хорватии, несмотря на жестокие полицейские репрессии королевских властей и периодические акции устрашения со стороны великосербских шовинистов, продолжала действовать подпольная сеть. Все это провоцировало Анте Павелича на активизацию действий усташеского крыла движения: не следует забывать, что элемент риска и авантюры всегда присутствовал в его мотивации. С января 1932 г. им принимаются меры по превращению «Усташи» в массовую полулегальную организацию. Начинается издание ежемесячного журнала «Усташ», в котором публикуются устав и регламинтирующие документы организации, а также содержатся открытые призывы к хорватскому народу «восстать с оружием в руках против «шестоянварской» диктатуры и великосербского террора» . Одновременно усташами была сделана попытка в сфере вооруженной борьбы выйти из под покровительства ВМРО и самим развернуть аналогичные по форме повстанческо-диверсионные действия на территории Хорватии. В качестве района предполагаемой акции был выбран район Лика в северо-западной части хорватского Приморья. Расположенный в выгодной близости от побережья Адриатики, где находился контролируемый в то время итальянцами порт Задр, он был удобен для переброски из-за кордона оружия и боевых групп эмигрантов, а горный массив Велебит представлялся для них надежным укрытием. По приказу Анте Павелича базу для партизанской борьбы начала готовить подпольная усташеская ячейка в городе Госпич во главе с юристом Андрие Артуковичем (1899-1988), впоследствии – одним из наиболее печально известных усташеских руководителей. Сам Анте Павелич планировал руководить действиями своих отрядов из городка Шпиталь (Австрия) близ югославской границы, куда он прибыл летом 1932 г. вместе с главным военным специалистом «Усташи» Густавом Перчецем. К сентябрю на подпольную базу в селе Луково-Шугарье близ Госпича были переброшены 10 вооруженных винтовками и револьверами бойцов-эмигрантов. Именно к этому периоду относится первое упоминание об «усташеской униформе», в которую, по примеру боевиков ВМРО, они были переодеты. Согласно свидетельствам современников, форма представляла собой «туристическую или дорожную одежду темного цвета с изготовленными кустарным способом партийными кокардами в форме буквы «U» - заглавной буквы в названии движения» . Отметим, что, вопреки распространенному мнению, первым «образцом для подражания» для усташей стали не итальянские «чернорубашечники», а «четы» македонских революционеров. Последние также носили импровизированную черную униформу и самодельные кокарды , с ними сотрудничали усташи в прошедшие годы и их стиль они копировали.
В ночь с 6 на 7 сентября боевики-эмигранты, к которым присоединились также несколько людей Андрие Артуковича (сам он незадолго до этого уехал в Задр, опасаясь ареста), предприняли попытку овладеть участком югославской жандармерии в местечке Брушани близ Госпича. Захватив полсотни винтовок и несколько ящиков боеприпасов, находившихся там, они планировали начать набор добровольцев из числа местной молодежи и создать еще несколько отрядов. Повстанцам удалось незаметно проникнуть в здание и без сопротивления разоружить нескольких дежурных жандармов. Однако затем все пошло не по плану: фельдфебель (narednik) и капрал, случайно находившиеся в это время в оружейной комнате, забаррикадировались там и вступили с усташами в перестрелку. После получасового боя (единственными жертвами которого стали трое пленных жандармов, раненые огнем своих же товарищей) из ближайшей воинской части сербам подоспела подмога, и усташи были вынуждены отступить. Укрывшись в горах Велебита, они планировали возобновить действия через несколько дней, однако реакция югославских властей на их вылазку оказалась крайне масштабной и жестокой. Для прочесывания окрестностей были брошены многотысячные силы жандармерии и армии, а также отряды вооруженных добровольцев из числа местных сербов. В населенных пунктах шли повальные обыски в хорватских домах, конфискация оружия и аресты всех подозрительных лиц (по данным хорватских источников, число арестованных, избитых или лишившихся имущества в результате превысило 5 тыс. чел.). В последующие дни усташескому отряду удалось несколько раз удачно отбиться от преследователей; сербские потери при этом составили 2 убитых и 16 раненых, со стороны усташей один боец погиб (погибший, 21-летний Степан Девчич, был позднее прославлен в усташеской традиции как один из «официальных мучеников» движения), трое получили легкие ранения. Однако, израсходовав в этих стычках почти все боеприпасы и не находя убежища у перепуганных крестьян, 13 сентября боевики были принуждены уйти в Задр, на итальянскую территорию. Официально Анте Павелич высоко оценил результаты «знаменитого Ликского восстания» (Liсki ustanak). По его словам, оно представляло «один небольшой, но успешный маневр усташеских войск, который привел в смятение половину всей IV югославской армейской области» . Однако реально негативные результаты акции нивелировали ее скромные боевые успехи. В «частом гребне» югославских спецслужб, которым они прочесывали Адриатическое побережье, запуталось немало законспирированных усташей, которые в результате были разоблачены и осуждены к длительным срокам тюремного заключения. Подпольной сети «Усташи» был нанесен значительный урон. «Хорошие бойцы, но полный провал, - отметил лидер ВМРО «Ванче» Михайлов, - Хорваты еще не дозрели до действий без нас» . Союз с македонцами был возобновлен.
Последовавшая за попыткой восстания волна репрессий югославского королевского режима вызвала новый поток беженцев из Хорватии. Бежали преимущественно молодые люди, разделявшие взгляды националистов или уже связанные с их организациями (то есть те, кому в первую очередь угрожал арест), и при этом – в основном соседнюю Италию, куда было проще всего добраться легально или нелегально. Появление на Аппенинах жаждущей мести и деятельности хорватской общины вызвало переориентацию «Усташи» на эту страну. К тому же культурные, деловые и идеологические связи хорватов с итальянцами имели многовековую историю, а на оформление хорватского национализма значительно повлиял итальянский опыт. С 1932 г. Анте Павелич и его сподвижники, не прекращая отношений с ВМРО, все больше «берут равнение» на фашистскую партию Муссолини как на потенциального покровителя в борьбе против королевской Югославии. В то же время, территориальные претензии Италии на Адриатическом побережье превращали все силы, стремившихся к развалу монархии Карагеоргиевичей, в вероятных союзников «дуче».
Осенью 1932 г. в итальянском местечке Бовегно близ Бресции на ферме, арендованной усташами у сочувствовавшего им итальянского «чернорубашечника» М.Микели, был основан первый тренировочный лагерь организации, на котором приступили к боевой и идеологической подготовке первые 46 курсантов. Для предания структурам «Усташи» в Италии особого статуса, Анте Павелич стремился добиться встречи с Муссолини, задействовав для этого личные контакты и публикации в прессе. Однако «дуче», равно как и его ближайшее окружение, полагали хорватских национальных революционеров слишком незначительной силой, чтобы обращать на них внимание на столь высоком уровне. Самым влиятельным фашистским функционером, с которым Павеличу удалось установить контакт, был префект Бресции Роберто Даванцати. Усташам пришлось довольствоваться положением объединения политических эмигрантов. В этом качестве они получали от министерства иностранных дел Италии ежемесячную помощь в размере 70 тыс. лир, а также имели право свободно проводить собрания и издавать печатную продукцию . Лагерь в Бовегно был официально зарегистрирован как «спортивно-охотничий клуб». Несмотря на существенные технические затруднения (стрелковая подготовка осложнялась тем, что имелось всего несколько ружей и револьверов с ограниченным количеством боеприпасов, обучение штыковому бою приходилось проводить с деревянными макетами винтовок, а занятия по взрывному делу – исключительно теоретически), лагерь в Бовегно сыграл важную роль в становлении усташеского движения и его традиций. Там усташи начали носить форму, схожую с итальянскими «чернорубашечниками», при обязательном кинжале на поясе (позднее получившим страшное прозвище «сербосек»). Было введено аналогичное фашистскому приветствие «римским салютом» и девизом: «За родину готовы!» (Za dom spremni!); усташеская эмблема была дополнена бело-красными «шаховницами» внутри буквы «U» и т.д.
Тренировочные лагеря «Усташи» широко рекламировались среди хорватской диаспоры в Европе. При этом, в условиях последствий мирового экономического кризиса, оставившего многих молодых хорватских эмигрантов «на обочине жизни», усташи привлекали не только национал-патриотической риторикой, но и обещаниями «товарищества, занятости и насущного хлеба», в чем просматривается прямая аналогия с практикой германских нацистов в 1920-х гг. В 1933 г. в Италии были развернуты еще два лагеря – в Фонтенеччио и Сан-Деметрио, а общее число курсантов достигло 400 чел. Еще два лагеря появились на территории Венгрии - в Янка-Пузта и Надж-Канижа под руководством Густава Перчеца (который вскоре был убит по приказу Павелича как явный претендент на роль альтернативного лидера организации). Венгерское правительство адмирала Хорти, отношения которого с Королевством Югославия были в это время крайне обострены, предоставило усташам гораздо большую свободу, чем итальянское. Финансовой помощи у венгров не нашлось, но усташи получили 90 винтовок и обмундирование из армейских запасов, а также возможность проходить практику в подразделениях пограничной охраны на югославской границе.
Появление иностранной поддержки и тренировочных лагерей позволило усташеско-домобранскому движению несколько активизировать подпольную работу в Югославии. Переброшенные из-за границы обученные диверсанты вступали в контакт с существовавшими ячейками движение и формировали новые. Несколько покушений на наиболее жестоких в «хорватском вопросе» сербских националистов, а также демонстративные (без человеческих жертв) взрывы югославских дипломатических вагонов в экспрессах «Белград-Вена» и «Белград-София» в 1933-34 гг. способствовали сознанию в общественном сознании хорватов романтизированного образа усташей как «бесстрашных мстителей». Появился характерный феномен: стихийно возникавшие в Хорватии подпольные группы принимали название «усташи» и искали контактов с организацией. Впрочем, пропорционально росту хорватского националистического подполья активизировалось противодействие югославских спецслужб и, соответственно, увеличивались контингенты политзаключенных-хорватов в королевских тюрьмах (по данным эмигрантской печати, 1 684 чел. на начало 1934 г.) .
Однако самым впечатляющим террористическим успехом усташей явилось удачное покушение 9 октября 1934 г. во французском городе Марсель на человека, которого общественное мнение Югославии и Европы прочно ассоциировало с репрессивным «шестоянварским режимом» - короля Александра I Карагеоргиевича. В последующие годы хорватские националисты превратили «марсельский атентат» в мощное средство саморекламы, однако на деле речь идет скорее о роли «Усташи» в покушении в качестве одного из участников. Планы убийства короля Александра обсуждались Анте Павеличем и «Ванче» Михайловым в августе 1934 г. в римском отеле «Континенталь». Лидеры «Усташи» и ВМРО сошлись во мнении, что расправиться с монархом будет возможно только во время его очередного зарубежного визита: неэффективность спецслужб «демократических» стран Европы накануне Второй мировой войны была хорошо известна, в то время, как в Югославии маниакально подозрительный и осторожный король сумел обеспечить себе максимальный режим безопасности. Выбор пал на Францию, где Александр I планировал побывать в рамках своего амбициозного проекта военно-политического союза против Италии и Венгрии (Малой Антанты). Ячейку «атентаторов» из числа диаспорских хорватов - студентов и рабочих марсельской фабрики «Вальте э Фис» - возглавил молодой перспективный конспиративный работник «Усташи» Евген «Дидо» Кватерник (1913-1962), потомок легендарного революционера. Кватерник предлагал нанести удар, как только король сойдет на берег в Марселе, не дожидаясь его переезда в Париж, где меры безопасности будут серьезнее. Учитывая отсутствие у хорватов боевого опыта, ВМРО настояло на исполнении акции в Марселе бесстрашным и фанатичным македонским революционером Владо Черноземским (наст. имя – Величко Георгиев), известным своим искусством в стрельбе по-македонски (с двух рук по двум движущимся мишеням одновременно). На случай его неудачи одна хорватская боевая группа ждала короля в Марселе, а другая - в Париже. Считается, что к покушению «приложили руку» также некоторые высшие функционеры Третьего рейха (Герман Геринг и др.), действовавшие через помощника немецкого военного атташе в Париже капитана Г.Шпейделя. Их целью, вероятно, являлся встречавший короля Александра министр иностранных дел Франции Луи Барту, убежденный противник Германии . 9 октября 1934 г. король Александр Карагеоргиевич прибыл в Марсель на югославском эсминце «Дубровник» и в сопровождении Луи Барту на автомобиле отправился на вокзал. Меры безопасности были организованы с вопиющей безалаберностью: кортеж сопровождали верховые драгуны с незаряженными карабинами, а оцепление вдаль улиц осуществляли обычные полицейские, стоявшие через каждые 10-15 м. Владо Черноземский с «маузером», спрятанном в огромном букете цветов, выскочил из толпы зевак, запрыгнул на подножку автомобиля и смертельно ранил короля Александра и министра Барту. Тяжело ранен был также сопровождавший короля французский генерал Жорж. Командир эскорта полковник Пиоле ударил отчаянного македонца саблей, а полицейские добили его из револьверов, но свою миссию тот выполнил полностью . «Владо выступил только как исполнитель обвинительного приговора, который тысячами проклятий и реками слез вынесли против него (короля Александра – прим. автора) целые нации - македонцы, хорваты, албанцы и миллионы других недовольных граждан Югославии, включая многих сербов», - писал по этому поводу лидер ВМРО Иван Михайлов.
Убийство короля Югославии вызвало шоковую реакцию мирового общественного мнения. Для усташей в эмиграции это имело негативные последствия. После того, как Евген «Дидо» Кватерник и его люди бежали в Италию, кровавый след из Марселя однозначно привел к «Усташе». Под международным давлением Муссолини отдал распоряжение «пресечь все сношения с этой бесполезной и опасной бандой» . В конце октября 1934 г. итальянская полиция арестовала Анте Павелича, Евгена «Дидо» Кватериника и еще более 150 усташей по обвинениям в причастности к марсельскому убийству, незаконном хранении оружия и т.д. Несмотря на то, что следствие по этому делу так и не было закончено, все они оставались под стражей не менее двух лет. Тренировочные лагеря организации на территории Италии были ликвидированы (в Венгрии лагеря продолжал функционировать: регенту Хорти было глубоко плевать на мировое сообщество).
Однако в самой Югославии убийство короля Александра означало ощутимое смягчение режима. Новым королем стал несовершеннолетний Петр II, а реальная власть оказалась в руках принца-регента Павла, придерживавшегося прагматичной политики. Накал репрессий против инакомыслящих резко пошел на спад, и, несмотря на то, что сербам в королевстве продолжал отдаваться приоритет, были сделаны существенные послабления и для хорватов и словенцев. В частности, перестали подвергаться преследованиям национальные культурно-просветительские и спортивные организации; во многих случаях под них поспешили замаскироваться нелегалы, в первую очередь – усташи. С 1935 г. средоточием усташеско-домобранского движения становится сама территория Хорватии, а основным направлениями деятельности - пропагандистская работа с массами и создание централизованной подпольной сети. Важную роль в «Усташе» начинают играть законспирированные лидеры, в первую очередь – возглавлявший загребскую подпольную сеть полковник Славко Кватерник (1876-1847), бывший австро-венгерский офицер и дворянин (vitez), отец молодого Евгена «Дидо». Являясь представителем умеренного крыла организации, Кватерник-старший способствовал прекращению террористических актов и сделал ставку на выжидание, агитацию и собирание сил. Тренировочные лагеря в Венгрии рассматривались им как школа командиров для предстоящего массового выступления хорватов в благоприятный политический момент, и между ними и подпольными группами была налажена ротация кадров. Важной стороной деятельности Славко Кватерника стало также вовлечение в заговор десятков кадровых и запасных офицеров хорватского происхождения, которым он мог доверять лично. Традиционными опорами националистов оставались рабочая и мелкобуржуазная молодежь, студенчество и католическое духовенство. С февраля 1939 г. бежавшим из заключения в Италии членом «Усташи» публицистом Миле Будаком (1889-1945) был налажен ежедневный выпуск газеты «Хорватский народ» (Hrvatski narod), пропагандировавшей усташеские идеи и распространявшейся полулегально (с 1940 г. после ареста Будака – нелегально). Проиграв в результате «марсельского атентата» за рубежем, в Хорватии «Усташа» только упрочила свое положение*. 26 августа 1939 г., когда правительство Югославии подписало указ о предоставлении Хорватии прав самостоятельной административной единицы (бановины), настроения в хорватском обществе, умело подогреваемые нелегалами, достигли такого накала, что охладить их Белграду не удалось. Что касается ВМРО, то для нее марсельское убийство стало началом конца. Потеряв в результате улучшения с 1934 г. югославско-болгарских отношений свою традиционную базу в Болгарии и потерпев неудачу в попытке перенести ее в Турцию, македонская организация после мучительной агонии фактически распалась.
В то же время сближение нового югославского правительства с нацистской Германией в марте 1937 г. выразилось в том, что при посредничестве последней был временно урегулирован итало-югославский конфликт. Согласно пакету двусторонних соглашений, Муссолини, в частности, обязывался объявить вне закона деятельность на территории Италии организации «Усташа» . Освобожденный в конце 1936 г. из тюрьмы, Анте Павелич продолжал оставаться под бдительным надзором итальянских спецслужб на поселении в Сиене. Для большинства находившихся в заключении усташей (содержались преимущественно в Липари и на Сардинии) условное освобождение настало в 1937-1939 гг. Следственные действия в их отношении формально продолжались в Италии до 1940 г. До этого времени в тюрьмах продолжали оставаться в основном члены группы Евгена «Дидо» Кватерника. Те из условно освобожденных усташей, кто был схвачен при попытке нелегально покинуть страну, также вновь оказывались за решеткой; многим, тем не менее, удалось бежать. Обосновавшийся в США ветеран организации Бранимир Елич, ставший преуспевающим бизнесменом и обзаведшийся связями среди криминальных боссов Америки, не раз предлагал и Павеличу перебраться в Новый Свет, чтобы оттуда беспрепятственно руководить движением, однако всякий раз встречал отказ. Безошибочно предчувствуя великие потрясения в Европе, лидер «Усташи» желал находиться вблизи от Хорватии.
В надежде обрести нового покровителя, Павелич попытался договориться с руководством Третьего рейха. «Поглавник» направил видному идеологу нацистской геополитики Карлу Хаусхоферу меморандум, чтобы тот передал документ своему ученику и второму человеку после Гитлера в национал-социалистической партии Рудольфу Гессу. Павелич настойчиво подчеркивал «традиционную дружбу» между Хорватией и Германией, отмечал, что «хорваты были первыми, выступившими вместе с немцами против несправедливых мирных договоров и Версальской системы», и даже утверждал, что «хорваты вообще не славянского, а готского происхождения» . Однако в тот момент объективные предпосылки для германо-хорватского союза отсутствовали. Гитлера вполне устраивало новое руководство Югославии в лице принца-регента Павла (25 марта 1941 г. королевство присоединилось к Антикоминтерновскому пакту, став союзником стран Оси). Не имея возможности руководить организацией, Анте Павелич с немногочисленными сподвижниками-эмигрантами был вынужден прозябать в бездействии. Впоследствии в официальной усташеской традиции это время получило живописное название: «годы великого молчания». Подследственные усташи, получившие от итальянских властей «волчий билет», перебивались случайными заработками и по возможности пытались поддерживать друг-друга. Павелич, опытный адвокат, был лишен права практиковать, и жил только на гонорары от литературного творчества (роман «Красавица-блондинка» (Liepa plavka) о трагической судьбе молодой хорватской крестьянки и ряд очерков) и нерегулярную финансовую помощь от хорватской диаспоры в Америке. Считается, что именно тогда под влиянием депрессии «поглавник» пристрастился к алкоголю.
Муссолини решил вновь воспользоваться услугами «усташей» уже в ходе Второй мировой войны, в которую он поспешил вступить в июне 1940 г., чтобы успеть к начатому Гитлером «дележу европейского пирога». В свои грандиозные планы по возрождению Римской империи дуче включил оккупацию Греции и расчленение Югославии. Нацистская Германия вовсе не стремилась поддержать итальянских фашистов в этой авантюре, рассчитывая на привлечение Белграда в союзники. Муссолини был вынужден опереться на местные сепаратистские силы. Его правительство искало контактов со словенскими, албанскими и хорватскими националистическими организациями. Осенью 1940 г., в преддверие начала итальянской агрессии против Греции, отношение «дуче» к усташам претерпело кардинальные изменения. Уголовное преследование было прекращено, а все соратники Павелича вышли из заключения (некоторые из них без суда провели в нем по шесть лет). «Усташа» сначала получила статус объединения политических эмигрантов, а затем была признана как «политическая организация хорватской нации». Впрочем, финансовая помощь усташам больше не предоставлялась, а попытку восстановить «спортивно-охотничий клуб» в Бовегно вежливо, но оперативно пресекли местные власти. Хорватские авторы полагают, что усташи вполне могли получить все это, однако негативную роль сыграл отказ Анте Павелича осенью 1940 г. наладить контакт с фашистскими иерархами в Риме. На краткой встрече с главой итальянского МИД и членом Большого фашистского совета графом Чиано Павелич, по словам графа, «держался высокомерно, обвинял Италию в беззаконии и вскоре холодно раскланялся». В то время пойти на поклон к «дуче» для «поглавника» значило потерять авторитет среди своих людей, многие из которых только что вернулись из тюрем и не забыли обид от итальянцев. Сконцентрировавшись на анализе ситуации на Балканах и восстановлении связей с законспирированными ячейками на родине, находившиеся в Италии усташи с октября 1940 до марта 1941 гг. со злорадством наблюдали за унизительными поражениями итальянской армии в войне с Грецией. Связи с итальянским руководством для Павелича и его окружения ограничивались личными контактами с Даванцати, Микели и еще несколькими «чернорубашечниками» среднего звена, симпатизировавшими им.
__________________________________________________________________________________Михаил Кожемякин
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments