mike_dusk (mike_dusk) wrote in mil_history,
mike_dusk
mike_dusk
mil_history

Category:

Воспоминания героя Советского Союза А.М. Турикова - 2

Вторая часть воспоминаний героя Советского Союза Алексея Митрофановича Турикова:

3. Некоторые подробности боевого вылета 18 декабря 1942 года.

Нашей эскадрилии поставлена боевая задача: бомбардировочным ударом уничтожить танки противника в районе юго-западнее Сталинграда. В этот период времени немецко-фашистское командование предпринимало попытки оказать помощь окруженным войскам.

Несколько дней стояла нелетная погода и мы очень сильно переживали, что в такой ответственный момент мы не можем оказать помощь с воздуха нашим наземным войскам. В этот день погода несколько улучшилась, но была сложной - низкая облачность, снегопад, слабая видимость. Только хорошо подготовленные экипажи могли летать в такую погоду. Для выполнения боевой задачи выделили 6 наиболее подготовленных экипажей. Ведущим группы был командир эскадрилии А.П. Смирнов, ведущим штурманом - штурман эскадрилии А.М. Туриков.

Получив боевую задачу, я подобрал наиболее рациональный, выгодный и обеспечивающий выход на цель маршрут. При этом были учтены метеоусловия, направление для отыскания и поражения цели, противодействие зенитной артиллерии и истребителей противника, внезапность удара. Главное внимание уделил тому, чтобы маршрут полета способствовал поражению цели. Вместе с техником по вооружению Иваном Зарицким подобрали наиболее подходящие для этого задания бомбы, определили вид взрывателя и время замедления. На метеостанции уточнил погоду по маршруту и в районе цели. Погода была сложной и затрудняла выполнение задания. Записал данные о ветре по высотам в районе цели, давление и другие данные. Уточнил на командном пункте линию фронта и сигнал "я свой самолет" на день вылета.

Проложил маршрут на полетной карте (5 км в 1 см), рассчитал каждый участок полета (курс, расстояние, время полета), полностью подготовил полетную карту. Сделал несколько вариантов (по высотам) предварительных расчетов данных для бомбометания, исходя из скорости, направления, высоты полета, силы и направления ветра по высотам. Уточнил посление данные о районах расположения зенитной артиллерии в районе цели и об аэродромах истребителей, а также районы расположения нашей зенитной артиллерии для отсечения истребителей противника при их атаках, боевой порядок и распределение огня при атаках истребителей, сигнал и порядок использования самолетных гранат при отражении истребителей.

Наметил на маршруте участок для уточнения силы и направления ветра для расчета данных по бомбометанию. Определил способ восстановления ориентировки на случай ее потери. Все эти вопросы были уточнены с командиром эскадрилии А.П. Смирновым, а затем изучены и детально проработаны с летным составом группы. Командир эскадрилии после подготовки построил летный состав, довел последние данные об обстановке и дал команду по самолетам с последующим запуском и выруливанием для взлета.

Собрались над аэродромом, вышли на исходный пункт маршрута, я показал его Смирнову и передал ему курс полета на первом участке маршрута. Погода была сложной, земли почти не видно. Под нами белые облака и небольшие разрывы в них, через которые очень трудно вести ориентировку, но знание района полета и тщательная подготовка на земле помогали правильно вести группу. Вел круговое наблюдение за воздушной обстановкой, обращая внимание на нижнюю полусферу, так как истребители противника могут воспользоваться облачностью для скрытого подхода и атаки. Ведомые хорошо выдерживали свое место в строю, иногда правый или левый ведомый слишком близко пристраивался к ведущему и я рукой через остекление кабины показывал им, чтобы они удерживали свое место, и они быстро реагировали на эти команды.

Мне, как ведущему штурману, при такой сложной погоде было очень трудно и я метался по кабине, всматривался то в левое, то в правое остекление кабины, а потом почти ложился на пол и смотрел в нижнее остекление кабины, иногда смотрел и через бомбардировочный прицел. Строго следил за скоростью и высотой, рассчитывал время полета до определенных ориентиров и потом через окна облаков находил эти ориентиры, отмечая на карте время прохода и курс. По уточненным в воздухе данным рассчитывал пройденное расстояние по курсу полета и откладывал его на карте с уточнением. Через разрывы облаков по наземным ориентирам я убеждался, что идем точно по рассчитанному маршруту, о чем все время докладывал Смирнову, который тоже вел ориентировку, держал на коленях планшет с картой и периодически поднимал его, чтобы лучше рассмотреть ориентиры. Смирнов всегда тщательно готовился к полету и хорошо ориентировался. Обстановка в воздухе была напряженной, но деловой и спокойной. Стрелок-радист Стратиевский доложил, что связь с аэродромом установлена и ведется устойчиво. Я передал Стратиевскому погоду на данном участке маршрута для передачи на КП.

По времени полета должны подходить к первому поворотному пункту. Уточняю по наземным ориентирам, которые с трудом можно рассмотреть через разрывы облаков. Идем точно. Сообщаю командиру: "Под нами первый поворотный пункт", и сообщаю дальнейший курс полета. Смирнов делает левый разворот и группа ложится на следующий курс.

Находимся примерно в 30 км от цели, курс и высота полета совпадают с направлением захода на цель. Передаю Смирнову, что буду уточнять расчетные данные на бомбометание и он точно выдерживает заданный режим полета. По измеренным данным определяю угол прицеливания и другие данные для бомбометания, которые устанавливаю на прицеле. Веду ориентировку и наблюдение за воздухом. Заходим в район цели.

В этом полете наши истребители не сопровождали нас по всему маршруту, а прикрывали дежурством в воздухе над районом наших действий. Я всматривался в воздушное пространство, чтобы обнаружить истребителей прикрытия, так как когда их видишь, создается уверенность в выполнении боевой задачи. Связались с истребителями по радио, а затем я увидел их выше нас примерно на 2000 м. Шли они двумя четверками. Одна приближалась к нам, другая - на удалении нескольких километров маневрировала в воздухе. Передали истребителям по радио, что мы их видим. Они тоже ответили, что видят нас.

Приближаемся к цели. Четверка истребителей противника МЕ-109 парами, прикрываясь облачностью со стороны солнца, пыталась внезапно подойти и атаковать наш боевой порядок. Я сообщил Смирнову и дал очередь в направлении противника. Наши истребители парами со снижением и разворотом начали атаковать противника, вторая четверка наших истребителей осталась вверху и маневрировала. Истребители противника отвернули в сторону, а затем стали маневрировать. Завязался воздушный бой. Наши истребители все время оказывались выше противника. Один из самолетов противника огнем наших истребителей был сбит, остальные, прикрываясь облачностью, ушли.

Предстояла наиболее ответственная задача - вывести группу на цель, найти ее и уничтожить бомбами. Внимательно смотрю через остекление кабины. Сильно мешает облачность, но некоторые характерные ориентиры все же улавливаю взглядом и определяю, что вышли на последний ориентир, от которого надо делать правый разворот и ложиться на боевой курс. Район цели примерно в 10 -12 км, но еще не виден из-за облаков. Передал Смирнову, что вышли на поворотный пункт для выхода на цель, даю команду: "Правый разворот!". В разрыве облаков с трудом просматривается цель. Показал ее Смирнову и, наблюдая за ней, вывожу группу на нее. Пока что визуально по еле заметным черным точкам и проторенным подъездным путям определяю место расположения танков противника, показал их Смирнову и склонился над бомбардировочным прицелом. Слева, сзади и выше появились черные шапки разрывов зенитных снарядов. Заходим на цель с разворотов и снижением, что является и противозенитным маневром. Но к моменту сбрасывания бомб высота, скорость и направление всегда расчетные. А.П. Смирнов всегда выполнял противозенитный маневр, при этом делал его исходя из обстановки всегда по-разному и не в ущерб точности бомбометания. Группа минимальное время находилась на боевом курсе (т. е. выдерживали высоту, скорость и направление полета).

По прицелу вывожу группу на цель, даю команду Смирнову: "Правее!". "Есть правее!" - отвечает Смирнов и продолжает правый разворот. Еще раз командую: "Правее!" Группа энергичнее разворачивается на цель, которая приближается к продольной линии перекрестия. Даю команду: "Так держать!". "Есть так держать!" - отвечает Смирнов и цель точно по продольной линии смещается к перекрестию прицела. Правую руку уже перенес на кнопку сбрасывания бомб. Голова будто прикована к прицелу, и в этот момент забываешь обо всем, в том числе и об опасности для жизни. Все приковано к перекрестию прицела и одна мысль в голове - точнее поразить цель. В момент совпадения уровня цели и перекрестия нажимаю на кнопку сбрасывания и две бомбы, как было установлено на электросбрасывателе, отрываются от самолета, который несколько подбрасывает вверх. Включаю тумблер и фотографирую результат бомбометания. Через несколько секунд стрелок-радист Стратиевский докладывает, что бомбы попали в цель, возникли пожары.

Даю команду на разворот и группа начала второй заход на цель. Быстро осматриваю все воздушное пространство и не теряю из виду цель. На развороте видно два очага пожара в районе цели. Зенитная артиллерия продолжает обстрел, разрывы ложатся почти рядом, отдельные осколки попадают в самолет. Смирнов незаметно выполняет зенитный маневр. Боевой порядок выдерживался точно, через остекление кабины были видны уверенные лица наших летчиков.

Четверка истребителей противника выскочила из облаков и парами начали атаковать наш боевой порядок. Я своевременно обнаружил их и дал несколько коротких очередей в их направлении. Все штурманы и стрелки-радисты нашей группы взялись за пулеметы и открыли огонь. Истребители противника, видя могучий огонь с наших бомбардировщиков, пытались зайти строго в хвост, где трудно вести огонь и стрелку, и штурману. И когда истребители противника приблизились, я дал команду всем экипажам применить самолетные гранаты и сам нажал на кнопку их сбрасывания. Сзади нашего боевого порядка сначала мелькнули, а затем взорвались гранаты. Один из истребителей загорелся и пошел вниз, второй скрылся в облаках. Остальных истребителей противника атаковали наши истребители прикрытия и сначала один, а потом и второй истребители противника были сбиты. Наша группа второй раз выходила на цель, которую я, несмотря на атаки истребителей, не потерял из поля зрения. Вывел группу на цель и сбросили остальные бомбы. Результаты сфотографировал. В районе цели произошло несколько крупных взрывов и возникли очаги пожаров.

Без потерь привел группу на аэродром. Посадку производили в сложных условиях. Боевая задача была успешно выполнена. По фотоснимкам установлено, что группа уничтожила 5 танков, 20 автомашин, взорвано 3 склада с горючим и боеприпасами. Уничтожено много живой силы, повреждено много техники и оружия противника.


Летом и осенью 1942 года действовали с аэродрома Ср. Ахтуба. Это очень большой и ровный аэродром. На нем базировались многие авиационные полки и дивизии. На аэродроме были укрытия для самолетов (копаниры) - подковообразные земляные насыпи, которые предохраняли от бомб и обстрелов противника. Много было окопов, траншей и шелей, а также землянок. Землянки были сухие и хорошо оборудованные. В намболее приспособленных землянках располагались командные пункты. Летное поле бетонных взлетно-посадочных полос не имело. Грунт был прочный, при взлете поднималась сильная пыль, которая попадая в моторы и оружие доставляла много хлопот техническому и летному составу.

4. С декабря 1942 года и до конца боевых действий под Сталинградом мы базировались на аэродроме Алтухов. Хороший аэродром с ровной поверхностью. Летный состав жил на какой-то животноводческой ферме. Помню наша (вторая) и первая эскадрилии летного состава жили в телятнике, оборудованном нарами и обогревались печками, сделанными из бочек, дымоходные трубы были выведены в глиняные стены. Кровли, по-моему, были соломенные. Но нам там было уютно и тепло. Беспокойство доставляла болезнь туляремия, которая стала распространяться в январе месяце и некоторые наши товарищи ее перенесли. Наш экипаж не болел.

Летали мы на самолете ПЕ-2 (Петляков), пикирующий бомбардировщик. Двухкилевой, двухмоторный самолет. Моторы водяного охлаждения, если не изменяет память 2100 л.с. Бомбовая нагрузка около 2000 кг. Как правило, подвешивали 1000 - 1200 кг. Бомбы можно было подвешивать в люках или 4 шт. под плоскостями - по две под каждой. Экипаж 3 человека: летчик и штурман - в передней кабине, стрелок-радист - в задней кабине. Вооружение: два пулемета впереди - управлял ими летчик, один пулемет в передней кабине сзади сверху - управлял им штурман. Один пудемет - в кабине стредка-радиста для обстрела задней нижней полусферы. Все пулеметы крупнокалиберные. До 10 гранат, которые выбрасывались штурманом, у них раскрывался парашютик и взрывался заряд, применялись для отражения атак истребителей, особенно когда они заходили строго в хвост в непростреливаемое пространство. Самолет отлично пикировал и выходил из пике. Были приспособления для бомбометания с пикирования, точность с которого была выше, чем с горизонтального полета. Максимальная высота полета (потолок) около 12000 м, скорость - свыше 480 км/ч. Время полета - более трех часов. Все данные указываю по памяти. Хороший самолет. Исключительно прочные шасси, несколько слабоватые моторы.

5. Несколько слов о товарищах. О них можно писать и рассказывать очень многое. Я считаю себя счастливым человеком, потому что имел таких замечательных товарищей.

Добрые слова уважения и благодарности надо сказать нашему командиру полка Александру Юрьевичу Якобсону, строгому, требовательному, но справедливому командиру, чуткому и отзывчивому человеку, прекрасному воспитателю и отличному летчику.

Знаю Александра Юрьевича очень давно. После окончания летного училища прибыл в его эскадрилию. Так сложилась судьба, что перед самой войной я летал с ним в одном экипаже - в одном экипаже начали и войну. Совершили с ним более 50 боевых вылетов, поэтому знаю его не только как отличного командира и летчика, но и как смелого, решительного и тактически грамотного воздушного бойца. Попадали с ним в сложнейшие ситуации боевой обстановки и всегда А.Ю. Якобсон, и в воздухе, и на земле, показывал пример мужества и стойкости.

Выше я писал об Алексее Пантелеевиче Смирнове. К написанному можно добавить, что кроме хороших боевых качеств Смирнов обладает и исключительно душевными качествами как человек.


Несколько подробнее хочу остановиться и рассказать о друге и боевом товарище Игоре Ивановиче Маркевиче. Этот человек, заслуживает похвалы, вечной памяти и славы. И.И. Маркевич был штурманом нашего полка, участвовал в боях с первых дней войны. Воевал под Сталинградом, во время вылета на воздушную разведку с аэродрома севернее Сталинграда 29 июля 1942 года в воздушном бою с истребителями противника погиб. Похоронен он, насколько я помню, в населенном пункте Верхний Курмоярский. Были с ним в одной эскадрилии до войны. Он отлично был подготовлен как штурман, был принципиальный человек на службе, веселый, добрый товарищ в свободное время. Любил напевать песни, одну из которых напевал и во время войны:

Шинель, шинель, с тобой жилось мне тяжко,
Но умереть не было суждено… и т.д.

Любил рыбалку, и даже во время войны, когда стояли на аэродроме Пичуга, севернее Сталинграда, ловили рыбу на удочку. У Маркевича были рыболовные крючки и леска. Больше ловил он, а я был его подручный - когда он вытаскивал рыбу на берег, я снимал ее с крючка. Ловил и я, но у меня получалось хуже: я тогда еще не имел такого опыта. Чтобы быстрей наловить, это делал он. Потом эту рыбу жарили нам в столовой и всей эскадрилией угощались.

Он был технически грамотный человек, всегда учился и даже во время войны. В первые месяцы войны Маркевич занялся конструированием авиационной бомбы, втянул в это дело многих, в том числе и меня. Все основные расчеты делал он. Когда работы по созданию бомбы были закончены, доложил командиру полка, а потом и авиагруппы. Был направлен с расчетами в Воронеж и потом в Москву. Идея и расчеты были одобрены. Видимо, эти работы были использованы при создании подобных боеприпасов, потому что я помню, что подобные бомбы выпускались и применялись в 1943 году. Маркевич до этих дней не дожил.

Игорь Маркевич был отличный штурман, по точности бомбометания с ним трудно было соперничать. Еще накануне войны, при учебных бомбометаниях многих авиационных соединений, он показал лучший результат. Я шел тогда сзади него и видел его попадания. В боевой обстановке он поражал цели еще точнее. Мне тоже привелось следовать за ним при бомбометании переправы в районе Бобруйска в 1941 г., и я видел как классически он положил бомбы в цель. Когда рассеялся огонь и дым после взрыва, ни переправы, ни немецких танков – ничего не оказалось, все было поднято взрывом и уничтожено. Неоднократно водил И. Маркевич группы в бой, всегда успешно выполнял боевые задания.

Был очень заботливый и внимательный товарищ. Я несколько раз летал на его самолете, и он все особенности, и самолета и приборов, и пулеметов буквально до мелочей расскажет и, немного прищурив глаза, с улыбкой напутствует перед вылетом.

Он уже был штурманом полка, но летал со всеми летчиками: и с рядовыми, и с командирами звеньев. И в последнем полете на разведку он летел с командиром звена Быстрых, штурман которого Н. Фунаев в этот период болел. Это был честный, правдивый и справедливый человек, чувствовал высокую ответственность за порученное дело, был настоящим бойцом и патриотом своей Родины, за ее свободу и независимость отдал свою жизнь. Игорь Иванович Маркевич был несколько старше меня возрастом, он был женат, имел двух сыновей. Он часто с большой заботой и тревогой вспоминал свою семью – жену и сыновей. Возможно, кому-нибудь из них когда-нибудь придется прочитать эти строки – гордитесь своим мужем и отцом, он был достойным сыном своей Родины.

6. После переучивания на летчика-истребителя я летал на Ла-5 и Ла-7 (Лавочкин). Участвовал в боях с империалистической Японией. Войну закончил 3 сентября 1945 года в Манчжурии, г. Цицикар.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments