yeniceri (yeniceri_turk) wrote in mil_history,
yeniceri
yeniceri_turk
mil_history

Categories:

«Национальное единение» Видкуна Квислинга и норвежцы в войсках СС. (CHAST 1)



Имя лидера норвежских нацистов и основного пособника гитлеровцев в Скандинавии Видкуна Квислинга (1887-1945) стало синонимом коллаборационизма и национальной измены. Однако на деле история основанной им право-националистической партии «Национальное единение» (Nasjonal Samling) и созданного в годы гитлеровской оккупации Норвегии правительства страны содержит немало примеров самостоятельного политического курса и отстаивания гражданских прав норвежцев. Недаром многие современные западные историки предпочитают иную ассоциацию, называя Квислинга «норвежским Бенедиктом Арнольдом», по аналогии с героем войны за независимость США, из ложно понятого патриотизма в 1780 г. перешедшим на сторону британской короны.
Историю политических и военизированных формирований норвежских нацистов следует начать с краткого описания пути их лидера, тем более, что в значительной степени благодаря Квислингу, профессиональному военному по образованию, «Национальное единение» приобрело характерный милитаристский уклон. Сын провинциального протестантского священника, Видкун Квислинг выбрал карьеру офицера (что было не совсем обычно для молодого человека в подчеркнуто миролюбивой и нейтральной Норвегии). В 1911 г. он закончил национальное военное училище, показав самые лучшие за его историю результаты, и за годы военной службы достиг звания майора (по другим данным – подполковника, звание присвоено как офицеру запаса в 1940 г.). Служебный долг привел Квислинга в Россию. В 1918-19 гг. он был военным атташе в Петрограде, в 1922-23 гг. вместе с другим знаменитым норвежцем Ф. Нансеном принимал активное участие в оказании международной помощи голодающим Поволжья. За свою успешную дипломатическую и гуманитарную деятельность в Советской России, где он представлял также интересы Англии, Квислинг был награжден командорской степенью ордена Британской империи.
Квислинг горячо сочувствовал антибольшевицкому движению в России, он был женат на русской дворянке. Возвратившись на родину, он издал книгу «Россия и мы», в которой предупреждал западный мир об угрозе коммунизма, «захватившего Россию». Книга была переведена на немецкий и английский языки (которыми Квислинг хорошо владел, как и русским) и была довольно популярна в начале 1930-х гг. В 1931-33 г. Квислинг занимал пост министра обороны Норвегии, предпринимая энергичные усилия по модернизации небольших вооруженных сил страны. В эти годы он был близок к правящей Крестьянской партии Норвегии, стоявшей на умеренно националистических позициях и выступавшей за «сохранение традиционной самобытности норвежцев». Однако после поражения аграриев от лево-либеральной Норвежской рабочей партии и отставки с поста министра, Квислинг пришел к выводу о необходимости создания в стране более радикального политического движения «для защиты национальных ценностей, дома и норвежской семьи». Пришедших к власти либералов и вошедших с ними в коалицию в 1935 г. аграриев он со своей новой точки зрения характеризовал как «неосознанных и осознанных пособников большевиков».
В мае 1933 г. совместно с несколькими единомышленниками по общественному движению «Пробуждение норвежского народа» Квислинг основал в стране новую политическую партию под названием «Национальное единение». Идеология этой организации представляла собою синтез радикального национализма, социальной защиты населения, парламентской демократии и идей сохранения традиционного уклада жизни норвежцев. Имелись и определенные идеологические нестыковки: с одной стороны Квислинг и его единомышленники провозглашали себя «истинными членами Евангелической лютеранской церкви Норвегии», а с другой - пропагандировали культ «викингов – предков нации», которые, как известно, были язычниками. Присутствовал также несомненный элемент подражания германской НСДАП, в том числе и в отношении партийной символики и эстетики; это в первую очередь и дало противникам «Национального единения» повод характеризовать партию как «фашистскую и прогерманскую». Если тезис о нацизме квислинговцев отрицать бессмысленно, то прогерманскую направленность на ранних этапах их деятельности вряд ли стоит преувеличивать. Квислинг горячо приветствовал приход Гитлера к власти, однако в период подготовки парламентских выборов 1933 г. неоднократно подчеркивал «собственный путь и нейтралитет Норвегии».
Первые шаги «Национального единения» отнюдь не были триумфальны. В тихой маленькой стране, избежавшей катастрофических последствий Первой мировой войны и (в значительной степени) Великой экономической депрессии 1929 г., лишенной межнациональных конфликтов (еврейская диаспора насчитывала около 1,4 тыс. чел, а единственное нацменьшинство - лапландцы - еще не оформились как нация), Квислинг со своей националистической и антикоммунистической программой не нашел массовой поддержки. В 1933 г. «Национальное единение» насчитывало не более 2 тыс. членов, при чем в основном это были правые радикалы из числа учащейся и мелкобуржуазной молодежи. Как результат на выборах в норвежский парламент (Storting) квислинговцы получили меньше 3 % голосов избирателей и не смогли провести в законодатели ни одного своего члена.
Тем не менее, «Национальное единение» и не рассчитывало на сенсационную победу и продолжило планомерную пропаганду своих идей среди населения и параллельное партийное строительство. К 1940 г., особенно под влиянием начала Второй мировой войны, которая поставила под угрозу норвежский нейтралитет (планы оккупации стратегически крайне выгодно расположенной страны вынашивали одновременно Великобритания и нацистская Германия), численность партии норвежских нацистов составила 15 тыс. человек (около 1,8% населения страны). Социальные опросы показывали, что идеи квислинговцев в той или иной мере поддерживали еще около 10% населения; наиболее сильную поддержку они имели в аграрных областях на Востоке страны а также в пограничных с СССР районах. Традиционными опорами партии оставались националистически настроенные студенчество и мелкая буржуазия, однако выросло ее влияние и в среде рабочих.
Военизированные формирования «Национального единения» были созданы практически сразу, и всегда являлись предметом особого внимания Квислинга. Формировавшиеся на добровольной основе из партийцев в возрасте 18-45 лет (для женщин - до 35 лет), они именовались «Rikshird» (на русский язык это будет точнее всего перевести как «Государственная дружина» по аналогии с дружинами викингов – hird). Молодежная подготовительная секция партийной гвардии, объединявшая юношей от 14 до 18 лет, именовалась «Unghird», а женская – «Кvinnehird». В функции этих отрядов, созданных под явным впечатлением от гитлеровских «штурмовиков», входила полувоенная подготовка партийного актива, охрана мероприятий «Национального единства» и проведение агитации. Первоначально насчитывавшие всего несколько человек, «Национальные дружины» к 1940 г. превратились во внушительную по норвежским меркам силу в примерно 500 активных бойцов и большое число резервистов. Важную роль в повышении популярности «Национального единства» Квислинг и его соратники отводили эстетической стороне движения: партийные «дружинники» должны были получить эффектную форму одежды: темно-синие двубортные кителя, кепи и лыжные брюки (норвежская специфика делала галифе неудобными, и их имели лишь старшие командиры). Под кителем носились коричневые рубашки (единственная аналогия униформы с германскими нацистами), а на левом рукаве - партийная эмблема: так называемый «солнечный крест» Св. Олафа. Он представлял собою желтый крест, вписанный в красный круг, для «Государственной дружины» дополненный двумя стилизованными мечами викингов. На зимней форме он нашивался в виде шеврона, на летней (рубашке) - носился на синей или черной нарукавной повязке. На кепи крепилась кокарда в виде распростершего крылья золотого орла, сжимающего в когтях тот же «солнечный крест». Впрочем, пошить достаточное количество униформы не удалось, и многие «дружинники» носили старые военные мундиры с партийными знаками различия, а женские и молодежные отряды поначалу вовсе форменной одежды не имели. Знаки различия представляли собой комбинацию поперечных полосок на погонах, красных у младших командиров, золотистых – у старших. Система званий в «Национальных дружинах» была принята следующая: бойцы – хирдман, нест-спейдер, спейдер; унтер-офицеры – нест-лагфорер, лагфорер, коммандер-сержант-форер, труппфорер; офицеры – нест-вейтфорер, вейтфорер, фюлькингфорер, нест-региментфорер, региментфорер, стабшеф. Организационно «Национальная дружина» делилась на территориальные полки (regiment) и батальоны (fulking), соответствовавшие административным районам Норвегии. Эти части, в свою очередь, состояли из нефиксированного числа рот (vejt), роты – из минимум двух взводов (trupp), взвода – из минимум двух отделений (lag). Впрочем, в 1930-е гг. для «Государственных дружин» обычным делом были отделения по три человека, взвода – по десять и т.д. Официально «дружинники» не имели оружия, однако по мере того, как над страной стали сгущаться грозовые облака надвигающейся войны, начались нелегальные закупки вооружения. В условиях миролюбивой Норвегии удалось приобрести только несколько десятков винтовок и револьверов.
Являясь единственным в Норвегии политическим военизированным формированием, даже не столь многочисленные поначалу «дружинники» внушали опасение идеологическим противникам Квислинга. После того, как в период подготовки парламентских выборов 1933 г. и коммунальных выборов 1934 г. партийной гвардии Квислинга удалось успешно сорвать несколько акций местных приверженцев крайне-левых и коммунистических идей против агитационных мероприятий «Национального единения», власти Норвегии под давлением левых и либеральных организаций запретили ношение партийной униформы. Однако «дружинники» продолжали функционировать полулегально до начала Второй мировой войны. Сам Квислинг считал, что, в случае вторжения в Норвегию британских войск, его сил будет достаточно для захвата власти в стране, однако недостаточно для сопротивления захватчикам. Об это он вел переговоры во время двух своих визитов в Берлин в 1939 г. с шефом разведки Третьего рейха адмиралом В. Канарисом и начальником внешнеполитического управления НСДАП А. Розенбергом. Считается, что именно тогда лидер «Национального единения» окончательно отказался от идей нейтралитета и парламентской борьбы и стал ориентироваться на «контринтервенцию» Вермахта как трамплин для захвата власти.
В ночь с 8 на 9 апреля передовые германские части высадились на норвежском побережье, всего на сутки переиграв англичан в гонке за обладание этим стратегическим плацдармом на северных морских путях. Несмотря на то, что в ряде мест норвежские военные оказали успешное и упорное сопротивление, страну охватил полный хаос управления. Правительство и военное командование не решились в одиночку организовать отпор вторжению, которое часть норвежского общества восприняла вполне терпимо: традиционно немцы пользовались в стране большей симпатией, чем англичане. Однако король Норвегии Хакон VII под влиянием сторонников войны и союза с Великобританией бежал из захватываемого германским десантом Осло. В условиях внезапно возникшего вакуума власти Квислинг и его сторонники выступили решительно, хоть и в значительно степени спонтанно. Утром 9 апреля группы «дружинников» и партийцев, среди которых лишь некоторые были вооружены, взяли под контроль административные объекты столицы, что явилось полной неожиданностью как для жителей Осло, так и для германских военных. Сам лидер «Национального единения» выступил по радио с призывом к народу и армии Норвегии «оказать сопротивление британскому вторжению», единственным средством предотвратить которое он назвал «временное присутствие» германских войск. Из уст Квислинга прозвучал также тезис о «захвате короля британскими агентами», что фактически спровоцировало неудачное боевое крещение партийных вооруженных формирований.
Норвежские историки до сих пор не могут придти к единому мнению о том, был ли Квислинг причастен к безрассудной акции бойцов его «Государственной дружины» в небольшом городке Эльверум к северу от столицы, где укрылись королевская семья под защитой верных войск. В ночь на 10 апреля отряд плохо вооруженных «дружинников» (некоторые авторы оценивают его численность даже в 300 чел., хотя реально он был, вероятно, намного меньше) попытался захватить короля и его приближенных и вернуть их в Осло, придав тем самым легитимность авральному захвату власти «Национальным единением». Во главе отчаянной вылазки стояли личный представитель Розенберга в Норвегии штурмбанфюрер СА Вильгельм Шайдт и 25 партийных активистов, прошедших в 1939-40 гг. подготовку в диверсионном центре иностранного отдела НСДАП. Внезапное нападение «дружинников» сначала имело успех, и многие из сконцентрированных в Эльверуме военнослужащих 2-й пехотной дивизии норвежской армии сдались им. Но сохранивших строй солдат и офицеров, которых возглавил энергичный полковник Отто Руге (впоследствии норвежский главнокомандующий и организатор отпора гитлеровским захватчикам), вполне хватило, чтобы отразить плохо подготовленную атаку. В бою погибли 18 (по другим данным – 11) «дружинников», 7 (по другим данным – 5) солдат и несколько мирных жителей. Король остался со сторонниками сопротивления, и с прибытием в Норвегию англо-французских сил был взят ими под защиту.
Не сумев захватить короля, Квислинг и его сторонники превратились, согласно нелицеприятному выражению очевидца, в «кучку чудаков с охотничьими ружьями, кричавших о возрождении Норвегии и не пускавших немцев в правительственные здания». Позиция Квислинга, с одной стороны призывавшего норвежцев "к союзу с Третьим рейхом", а с другой – создавшего в разгар боевых действий самопровозглашенное правительство, была признана гитлеровским руководством «непродуктивной». 14 апреля немецкие горные егеря и военные моряки вежливо «попросили» квислинговских «дружинников» сдать им свои посты, а заодно отобрали у них оружие. Сам лидер «Национального единения», проведя некоторое время под домашним арестом, оказался не у дел. Для координации действий с норвежскими коллаборационистами германские оккупационные власти 15 апреля создали Административный совет, в которой вошли ряд видных представителей норвежской буржуазии и государственных чиновников. «Вы возглавили правительство Норвегии на немецких условиях, - не скрывая раздражения, заявил Квислинг главе совета И. Кристенсену. – Вы превратились в послушного слугу Германии… Вас заставят грабить свой народ, и когда эта задача будет выполнена, ваши хозяева выбросят вас». Свою задачу лидер норвежских нацистов видел в превращении Норвегии в «национал-социалистическое государство», являющееся равноправным союзником Третьего рейха. В разгар Второй мировой войны эти идеи Квислинга были крайне далеки от реальности, однако тезис о том, что основатель «Национального единения» являлся послушной марионеткой в руках Адольфа Гитлера, вероятно, пора пересмотреть.
Благодаря конфликту между Квислингом и руководством нацистской Германии утверждение известнтого британского военного историка Дэвида Литлджона о том, что норвежские нацисты «не оказали организованной поддержки» Вермахту в продолжение боевых действий в Норвегии в 1940 г., бесспорно. Тем не менее, существуют многочисленные свидетельства того, что отдельные группы активистов «Национального единения» и «дружинников» выступали в качестве проводников и переводчиков в германских частях, совершали диверсии в тылу англо-французских войск, а несколько человек, захваченные Союзниками с оружием в руках, были даже преданы норвежскому военному трибуналу и расстреляны. Сражавшийся в составе польской стрелковой бригады союзников под Нарвиком поручик Мечислав Прушинский в своих мемуарах вспоминает о «норвежских фашистских партизанах, которые сильно беспокоили нас, перерезали кабели полевого телефона и, устраивая засады, захватывали и передавали немцам связистов и посыльных».
С окончанием боев в Норвегии и эвакуацией сил Союзников 11 июня 1940 г. в стране был установлен германский оккупационный режим. Рейхскомиссаром в Осло стал получивший самую широкую компетенцию Йозеф Тербовен, жесткий и властный человек, полный решимости безупречно выполнить поставленные перед ним Гитлером задачи. С самого начала между Тербовеном (стремившимся сконцентрировать управление всеми областями жизни Норвегии в своих руках) и Квислингом (выступавшим за максимальную независимость и самоуправление страны) начался острый конфликт, продолжавшийся до 1945 г. После того, как 12 июня не занимавший никаких официальных постов Квислинг провозгласил себя «вождем Норвегии» (Norges forer), Тербовен назвал это «вопиющей попыткой узурпации». Однако «сожрать» лидера «Национального единения», у которого в Берлине нашлись высокие покровители, рейхскомиссару так и не удалось. Он ограничился очередными попытками разоружения «дружинников», захвативших за время войны немало оружия из бывших армейских арсеналов. Меньшую часть винтовок и боеприпасов квислинговские партийные гвардейцы послушно сдали, большую – утаили. При чем уже летом 1940 г. наметилась тенденция, что германские оккупационные и военные власти на местах шли на сотрудничество с норвежскими нацистами гораздо охотнее, чем их центральный аппарат в Осло. Показательна реакция командующего силами СС в Норвегии и обер-группенфюрера Вильгельма Редисса на приказ о разоружении «дружинников»: «Вредный приказ, моих людей не хватит, чтобы обеспечить порядок в стране… Но норвежцам (квислинговцам – прим. автора) действительно пора прекратить хранить винтовки дома…». Это эмоциональное заявление эсэсовского генерала можно вполне рассматривать как свидетельство того, что отряды «Государственных дружин» приступили к осуществлению полицейских и охранных задач еще до получения «Национальным единением» Квислинга официального статуса в оккупированной Норвегии.
Под давлением со стороны доктора А. Розенберга (и, не исключено, - самого Гитлера, симпатизировавшего Квислингу и его движению) Тербовен был вынужден смягчить свою позицию по отношению к квислинговцам. В своем печально известном радиообращении к норвежцам от 25 сентября 1940 г., объявив о роспуске парламента и всех политических партий, германский рейхскомиссар отметил, что «Национальное единение» запрету не подлежит как «союзник рейха», и даже кислым голосом призвал граждан Норвегии присоединяться к партии Квислинга. В состав Административного совета были введены 9 членов «Национального единения» (из 13 членов совета). Таким образом квислинговцы были оставлены единственной норвежской политической силой в стране, и к концу года их ряды насчитывали уже 57 тыс. человек. Впрочем, следует отметить, что многие из новых членов «Национального единения» вступили в эту партию только потому, что она осталась единственной легальной организацией, отстаивавшей права норвежцев, а другие – хуже того – из карьерных соображений.
Приобретший полуофициальный статус Квислинг сконцентрировал усилия партийных органов на пропаганде своих идей построения в Норвегии «национал-социалистического государства и общества». Большие усилия были направлены на нацификацию образования и культуры. Однако укрепление партийных военизированных отрядов продолжало оставаться для лидера норвежских нацистов одной из первоочередных задач. Пользуясь ограниченной свободой действий, предоставленной ему германскими оккупационными властями, в конце 1940 – начале 1941 гг. Квислингт провел реорганизацию «Государственной дружины» по регулярному принципу. Были сформированы семь территориальных полков – 1-й «Viken» (город Осло), 2-й «Eidsivating» (район Опланд-Хедемарк), 3-й «Hafsfjord» (южная Норвегия), 4-й «Gulating» (район Бергена), 5-й «Frostating» (район Тронделага), 6-й «Haalogaland» (северная Норвегия) и 7-й «Viking» (столичный регион). В дополнение к существующим женскому и молодежному движениям, для приобщения подрастающего поколения к нацистским идеям были созданы организации по типу скаутов для мальчиков и девочек 10-14 лет, именовавшиеся соответственно «Guttehird» и «Smahird». Была, наконец, введена форменная одежда для женских и молодежных формирований «Государственной дружины». Служащие женских подразделений носили довольно элегантные темно-зеленые костюмы (жакет, юбку и пилотку) с «солнечным крестом», вписанным в красный ромб, на левом рукаве и общепартийными кокардами на головном уборе. Оттенок коричневых рубашек у них был светлее. Молодежные формирования имели синюю форму (типа комбинезонов у юношей и типа костюмов у девушек) с пилотками и стандартные «солнечные кресты» и кокарды. К слову, фотодокументы свидетельствуют, что многие женщины и девушки - «дружинницы» пренебрегали уставными пилотками, заведя моду на ношение кокетливых шляпок вроде тирольских с приподнятым левым полем, которое пришпиливалось к тулье кокардой, а молодые щеголеватые «дружинники» украшали свои форменные кепи золотистыми шнурами и позументами.
С марта 1941 г. рейхскомиссар Тербовен, скрепя сердце, признал за «Государственной дружиной» Квислинга право на выполнение полицейских и охранных функций и разрешил ее членам ношение неавтоматического стрелкового оружия. Тогда же был сформирован первый переведенный на казарменное положение батальон «дружинников», несший охрану важнейших промышленных объектов страны. Остальные партийные гвардейцы оставались на милиционном режиме несения службы, заступая на дежурство несколько раз в неделю и периодически призываясь на сборы для боевой подготовки. Нужно отметить, что Квислинг настаивал на том, чтобы его бойцы заранее извещали своих работодателей о временном отсутствии в связи с исполнением долга, демонстрируя пример «нордического уважения к труду и дисциплины».
К началу 1941 г. относится открытие еще одной важной страницы в истории участия норвежских нацистов во Второй мировой войне: их служба в Войсках СС (Waffen SS) Третьего Рейха. В конце 1940 г. в рамках Войск СС был развернут проект создания полка «Нордланд» (SS Standarrte «Nordland») из норвежских, датских и фламандских добровольцев, батальоны которого первоначально планировалось использовать для охранных задач на родине его бойцов. 13 января 1941 г. Квислинг обратился к жителям Норвегии по радио с патетическим призывом предоставить «для совместной с нашими соратниками из Германией войны за мир и независимость против мировой деспотии Англии» 3 тыс. добровольцев в возрасте между 17-25 лет (впоследствии возрастной ценз был поднят до 40 лет). В крупных норвежских городах были открыты вербовочные пункты. Историческая неприязнь норвежцев к англичанам и вспыхнувшая война Германии с СССР помогли к исходу лета набрать около 2 тыс. человек, более 60% из которых составляли члены «Национального единения». Среди записавшихся в СС были многие «дружинники», в том числе начальник штаба «Государственной дружины» Аксель Станг.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments