Казанские явки Савинкова
Глава московской организации «Союза защиты родины и свободы» штабс-капитан Альфред Пинка (Пинкус) в ходе допроса в конце мая 1918 года сообщил руководителю ВЧК Феликсу Дзержинскому подробности отправки московских боевиков Савинкова к своим соратникам в Казань: «Казанская организация насчитывает 500 человек и имеет много оружия. 29-го числа (мая) отправились в Казань квартирьеры. Явиться они должны по адресу — «Северные номера», спросить Якобсена, отрекомендоваться от Виктора Ивановича для связи с местной организацией».
«Виктор Иванович» - это один из руководителей «Союза защиты родины и свободы», капитан, бывший комиссар Временного правительства при штабе Казанского военного округа правый эсер Виктор Калинин. 8 ноября (26 октября по ст. ст.) 1917 года восставшие большевики арестовали Калинина в компании с командующим войсками Казанского военного округа полковником Архиповым, бывшим председателем Казанского Совета поручиком Поплавским и прокурором Карасевым, отсиживавшихся за штыками курсантов юнкерского училища в местном кремле. Чуть позже все они были освобождены из-под ареста под честное слово, что не будут воевать против Советской власти…
Здание гостиницы «Северные номера», где была явка савинковцев, и поныне стоит в Казани в самом центре города на улице Большой проломной (современная улица Баумана), рядом с колокольней Богоявленской церкви и памятником казанскому басу Федору Шаляпину.
Через несколько дней чекисты узнают, с какими полномочиями отправятся в Казань члены «Союза…», поскольку в руках «красной» контрразведки окажутся «Инструкция квартирьерам» и «Памятка для едущего разведчика». Среди прочего, «Инструкция» гласила:
«1. От каждого полка направляются в указанный город два квартирьера. Один из них — командир полка. По выполнении заданий командир полка возвращается обратно (к 6 июня) и готовит свой полк к отправке. Второй квартирьер остается на месте и заканчивает работу по приемке должного количества людей.
2. Квартирьеру полагается на расходы: командиру полка личные по поездке 400 рублей и на наем помещений пропорционально числу людей, задаток за помещение в размере ½ месячной платы. Оставшийся в городе второй квартирьер удовлетворяется содержанием по штату, утвержденному 27 мая 1918 года, получает 400 рублей на детей, если таковых имеет, подъемные 150 рублей, обмундировочные 100 рублей и за ½ месячного жалованья вперед — 175 рублей. Пользуется квартирным довольствием. (Пинка на допросе сообщал, что командиры полков и батальонов получали от Савинкова жалованье по 400 рублей в месяц, роты — 375 рублей, взвода — 350. Солдатам предлагалось выдавать 300 рублей. – В.К.)
3. Командир полка обращается по указанному адресу за необходимыми сведениями и устанавливает связь со штабом отряда и местной организацией.
4. Командир полка знакомится с районом предполагаемых действий. Выезжает обратно к полку только тогда, когда имеет для полка достаточное число помещений. Но не позднее 4/VI, чтобы к 6/VI быть на месте.
…6. Помощниками по размещению полка являются штабные квартирьеры (по одному на полк). Они должны в свою очередь принимать все меры скрытного размещения людей.
…8. Связь со штабом отряда, с местной организацией поддерживается через оставшегося в городе квартирьера; он же держит связь (телеграфную) с полком и встречает прибывающих.
9. Прибывающие в город должны быть разделены на квартиры не в одном районе, но чтобы быть вблизи друг к другу...»
«Памятка для едущего разведчика» дополняла картину подготовки к мятежу: «Важным условием является внешний вид передвигающихся. Не должно быть никаких внешних признаков (галифе, френчи). Все должны быть одеты возможно проще и даже неряшливо. Никаких политических разговоров не вести. По прибытии на место соблюдать строгую конспирацию и продолжать разыгрывать прежнюю роль (крючник, артист, мешочник)...»
Бывший командир латышской бригады, генерал Карл Гоппер, завербовавший Пинку в «Союз» писал позже: «Большая часть Союза, во главе с генералом Рычковым... эвакуировалась в Казань». В город прибыли командиры двух полков организации - Михаил Войнин и еще один, фамилию которого чекисты не установили. По данным Пинки, «Союз…» торопился с переброской боевой группы, в которой набралось уже около 400 человек. Люди прибывали каждый своим поездом, их становилось все больше. Требовалась оперативность в их размещении.
Во время допроса Пинки, Дзержинский записал координаты еще одной явки в Казани «Поперечная 2-й Горы, 12, кв. 3.» Константин Петрович Винокуров, через него — Иосифа Александровича, через него Леонида Ивановича Резенева, которому передать письмо и значок». В фамилии «Резенев» Дзержинский над всеми буквами «е» поставил сверху букву «о» — «Резонов». Значок - картонный треугольник, вырезанный из визитной карточки. С нею неизвестный член организации приходил к другому савинковцу, у которого хранилась вторая часть визитной карточки. «Поперечная 2-й Горы, 12» - это современная казанская улица Волкова – в районе конечной остановки трамвая маршрута № 2. До недавнего времени эта улица – глухое и темное место между оврагами с двухэтажными деревянными домами постройки конца XIX века. Идеальное место для тайных встреч.
Связник, дожидавшийся вестей из столицы, был прапорщик 1-го железнодорожного полка Леонид Розенфельд-Розанов, родственник знаменитого философа Розанова. Прапорщик едва приехал в Казань вместе с таким же квартирмейстером Б. Ярцевым в самом конце мая, и сразу же оказался в гуще событий. Розенфельд-Розанов осмотрел дачи Верхнего Услона на противоположном от Казани берегу Волги и меблированные комнаты, где разместились вслед прибывшие 200 офицеров.
Кроме того, прапорщик получил на свое имя по адресу секретаря-казначея правоэсеровской организации К. Винокурова условную телеграмму «Тетя Варя придет в субботу. Будьте осторожны на приемку товару». Как и предупредили из Москвы, в субботу, 1 июня, в Казань прибыла жена бывшего министра Временного правительства Валентина Никитина. На следующий день она пришла еще на одну явочную квартиру в собственный дом Кузнецова по улице Посадской (современная улица Тази Гиззата, д.12). Здесь запуганный хозяин сообщил гостье, что его последние дни донимают странные визитеры, требуют места для ночлега, встречи с каким-то «Виктором Ивановичем» (руководителем местной организации «Союза защиты родины и свободы», бывшим комиссаром Временного правительства при штабе Казанского военного округа Виктором Калининым – В.К.). Да в довершение к этому, к жильцу квартиры принесли телеграмму из Москвы о каком-то «подмоченном товаре».
Для участника подполья хозяин был слишком запуганным. Никитина не знала, что основания для страха у него были. В этом доме зимой располагался штаб «божьих воинов» - военизированного формирования мусульманской секты Сардара Ваисова. Религиозный фанатик, по своему трактовавший ислам, был союзником большевиков и получил от них 7 тыс. винтовок и деньги на организацию «зеленой гвардии» своих воинов. Большевики хотели столкнуть фанатиков с мусульманами-сторонниками Учредительного Собрания, которые объединились во «Всероссийкое Великое Шуро» и планировали 1 марта объявить в Казани свою автономию от Москвы – «Волжско-Уральский штат». В ночь на 28-е февраля лидеры Шуро были арестованы чекистами, в ответ днем сторонники Шуро убили Сардара Ваисова в его квартире на Екатерининской улице (современная улица Тукаевская) и разгромили его штаб на Посадской.
На своей шкуре испытав, что такое погром разъяренной толпы, хозяин явочной квартиры ненавидел большевиков, но участвовать в военных столкновениях с ними категорически отказывался. Вот почему приезжавших из Москвы членов организации хозяин явки встречал, но с явным неудовольствием.
Никитина сразу поняла, что отправитель текста предупреждает о провале в Москве, и обнаружении сотрудниками ВЧК конспиративных квартир организации в Казани. Но из-за внутренних противоречий в местном филиале, даже под смертельной угрозой провала, казанские «савинковцы» вяло реагировали на московские новости. Большинство ячеек «Союза…» состояло из офицеров, имевших опыт войны с Германией. Фронтовики, в основном дворяне-монархисты, подозрительно относились к руководству филиала во главе с капитаном Виктором Калининым – республиканцем и правым эсером.
Эсеры-интеллигенты имели хороший опыт подпольной работы в условиях царизма. Об этом свидетельствовала биография руководителя Боевой организации эсеров Бориса Савинкова. Но боевые офицеры, в основном дворяне, смотрели на «тыловых крыс» (в основном, мелких разночинцев) свысока, презрительно относясь к их правилам конспирации.
Еще 5 марта газета здешних коммунистов «Знамя революции» сообщала об осуждении революционным трибуналом Казанского губернского Совета одного из бывших офицеров за демонстративное фланирование по улицам в золотых погонах, с «Политической программы генерала Корнилова» (вождя белогвардейской Добровольческой армии Юга России) в кармане. Та же биография Савинкова внушала офицерам-монархистам предубеждение – объединяться с «бомбистами», для которых ранее офицеры нередко становились мишенями терактов, было морально тяжело.
О причинах внутреннего разлада между офицерами и эсерами филиала требовал ответа у начальника боевой дружины эсеров Иосифа Спрингловича ревизор московского центра организации, бывший поручик 197 Лесного полка 5 Сибирского корпуса Василий Герцен («Ольгин»). На что Спринглович ответил, что он в курсе разногласий руководителей филиала – эсеров с офицерами-монархистами, поскольку, когда капитан Калинин был в губернии комиссаром от Временного правительства, «то он много им насолил, его имя здесь одиозно».
Эсеры платили монархистам тем же, сея раздор и подозрительность среди участников подполья. «Ольгин» сообщал в начале июня в центр: «Приехали командиры полков, случайно они попали ко мне. Тут я точно узнал, что Розанов из одной и той же организации, и услыхал, что ему обо мне говорят как о лице, не заслуживающем доверия, то же, что мне о нем. И я встал в тупик».
Уполномоченный лично Савинковым поручик «Ольгин», отправленный в апреле в Казань, всю весну разбирался во внутренних противоречиях между указаниями Савинкова блюсти интересы «Союза…» и требованиями Савинкова беспрекословно подчиняться эсерам Калинину и Спрингловичу. 2 или 3 июня «Ольгин» все же решился и написал в центр о своей инспекционной поездке из Москвы вместе с Калининым в уездный городок и станцию Алатырь, о результатах которой Калинин приказал молчать.
Поездка состоялась на Страстную неделю (29 апреля – 4 мая 1918 года) накануне праздника православной Пасхи. В Алатыре Калинину в присутствии «Ольгина» руководитель казанской боевой дружины правых эсеров Иосиф Спринглович, по словам ревизора, «…передал, что из Москвы везут 23 милл., и у Виктора Ивановича немедленно созрел план о взятии их. Я и еще один были немедленно отправлены обратно, для разведки, причем мне было сказано: ни ползвука в Москве, особенно в организации, иначе у нас вырвут кусок из-под носа. Лишь в крайнем случае обращайтесь туда. Конечно, мы с ними поделимся и т. д. В первый раз я услыхал, что кто-то будет «вырывать у кого-то» и не давать…».
Позже «Ольгин» на допросе в ВЧК показал: «Деньги 23 миллиона, которые мы собрались экспроприировать, и я поехал в Москву узнать, живет ли в Москве лицо, которое должно привезти деньги. Кто-то из казанских (членов «Союза»? – В.К.) должен был в Казань привезти эти деньги. Этот план строил Виктор Иванович Калинин, который жил в Москве под фамилией Кудрявцева. Деньги эти мы не поспели захватить».
Местные правые эсеры смотрели на прибывающих в начале июня офицеров, в основном монархистов, и молчали про «своего» человека, информированного о готовящемся перемещении в «Казанский филиал Народного банка» 23 млн. рублей по железной дороге. А также про свои собственные планы использования боевой силы филиала организации…
«Виктор Иванович» - это один из руководителей «Союза защиты родины и свободы», капитан, бывший комиссар Временного правительства при штабе Казанского военного округа правый эсер Виктор Калинин. 8 ноября (26 октября по ст. ст.) 1917 года восставшие большевики арестовали Калинина в компании с командующим войсками Казанского военного округа полковником Архиповым, бывшим председателем Казанского Совета поручиком Поплавским и прокурором Карасевым, отсиживавшихся за штыками курсантов юнкерского училища в местном кремле. Чуть позже все они были освобождены из-под ареста под честное слово, что не будут воевать против Советской власти…
Здание гостиницы «Северные номера», где была явка савинковцев, и поныне стоит в Казани в самом центре города на улице Большой проломной (современная улица Баумана), рядом с колокольней Богоявленской церкви и памятником казанскому басу Федору Шаляпину.
Через несколько дней чекисты узнают, с какими полномочиями отправятся в Казань члены «Союза…», поскольку в руках «красной» контрразведки окажутся «Инструкция квартирьерам» и «Памятка для едущего разведчика». Среди прочего, «Инструкция» гласила:
«1. От каждого полка направляются в указанный город два квартирьера. Один из них — командир полка. По выполнении заданий командир полка возвращается обратно (к 6 июня) и готовит свой полк к отправке. Второй квартирьер остается на месте и заканчивает работу по приемке должного количества людей.
2. Квартирьеру полагается на расходы: командиру полка личные по поездке 400 рублей и на наем помещений пропорционально числу людей, задаток за помещение в размере ½ месячной платы. Оставшийся в городе второй квартирьер удовлетворяется содержанием по штату, утвержденному 27 мая 1918 года, получает 400 рублей на детей, если таковых имеет, подъемные 150 рублей, обмундировочные 100 рублей и за ½ месячного жалованья вперед — 175 рублей. Пользуется квартирным довольствием. (Пинка на допросе сообщал, что командиры полков и батальонов получали от Савинкова жалованье по 400 рублей в месяц, роты — 375 рублей, взвода — 350. Солдатам предлагалось выдавать 300 рублей. – В.К.)
3. Командир полка обращается по указанному адресу за необходимыми сведениями и устанавливает связь со штабом отряда и местной организацией.
4. Командир полка знакомится с районом предполагаемых действий. Выезжает обратно к полку только тогда, когда имеет для полка достаточное число помещений. Но не позднее 4/VI, чтобы к 6/VI быть на месте.
…6. Помощниками по размещению полка являются штабные квартирьеры (по одному на полк). Они должны в свою очередь принимать все меры скрытного размещения людей.
…8. Связь со штабом отряда, с местной организацией поддерживается через оставшегося в городе квартирьера; он же держит связь (телеграфную) с полком и встречает прибывающих.
9. Прибывающие в город должны быть разделены на квартиры не в одном районе, но чтобы быть вблизи друг к другу...»
«Памятка для едущего разведчика» дополняла картину подготовки к мятежу: «Важным условием является внешний вид передвигающихся. Не должно быть никаких внешних признаков (галифе, френчи). Все должны быть одеты возможно проще и даже неряшливо. Никаких политических разговоров не вести. По прибытии на место соблюдать строгую конспирацию и продолжать разыгрывать прежнюю роль (крючник, артист, мешочник)...»
Бывший командир латышской бригады, генерал Карл Гоппер, завербовавший Пинку в «Союз» писал позже: «Большая часть Союза, во главе с генералом Рычковым... эвакуировалась в Казань». В город прибыли командиры двух полков организации - Михаил Войнин и еще один, фамилию которого чекисты не установили. По данным Пинки, «Союз…» торопился с переброской боевой группы, в которой набралось уже около 400 человек. Люди прибывали каждый своим поездом, их становилось все больше. Требовалась оперативность в их размещении.
Во время допроса Пинки, Дзержинский записал координаты еще одной явки в Казани «Поперечная 2-й Горы, 12, кв. 3.» Константин Петрович Винокуров, через него — Иосифа Александровича, через него Леонида Ивановича Резенева, которому передать письмо и значок». В фамилии «Резенев» Дзержинский над всеми буквами «е» поставил сверху букву «о» — «Резонов». Значок - картонный треугольник, вырезанный из визитной карточки. С нею неизвестный член организации приходил к другому савинковцу, у которого хранилась вторая часть визитной карточки. «Поперечная 2-й Горы, 12» - это современная казанская улица Волкова – в районе конечной остановки трамвая маршрута № 2. До недавнего времени эта улица – глухое и темное место между оврагами с двухэтажными деревянными домами постройки конца XIX века. Идеальное место для тайных встреч.
Связник, дожидавшийся вестей из столицы, был прапорщик 1-го железнодорожного полка Леонид Розенфельд-Розанов, родственник знаменитого философа Розанова. Прапорщик едва приехал в Казань вместе с таким же квартирмейстером Б. Ярцевым в самом конце мая, и сразу же оказался в гуще событий. Розенфельд-Розанов осмотрел дачи Верхнего Услона на противоположном от Казани берегу Волги и меблированные комнаты, где разместились вслед прибывшие 200 офицеров.
Кроме того, прапорщик получил на свое имя по адресу секретаря-казначея правоэсеровской организации К. Винокурова условную телеграмму «Тетя Варя придет в субботу. Будьте осторожны на приемку товару». Как и предупредили из Москвы, в субботу, 1 июня, в Казань прибыла жена бывшего министра Временного правительства Валентина Никитина. На следующий день она пришла еще на одну явочную квартиру в собственный дом Кузнецова по улице Посадской (современная улица Тази Гиззата, д.12). Здесь запуганный хозяин сообщил гостье, что его последние дни донимают странные визитеры, требуют места для ночлега, встречи с каким-то «Виктором Ивановичем» (руководителем местной организации «Союза защиты родины и свободы», бывшим комиссаром Временного правительства при штабе Казанского военного округа Виктором Калининым – В.К.). Да в довершение к этому, к жильцу квартиры принесли телеграмму из Москвы о каком-то «подмоченном товаре».
Для участника подполья хозяин был слишком запуганным. Никитина не знала, что основания для страха у него были. В этом доме зимой располагался штаб «божьих воинов» - военизированного формирования мусульманской секты Сардара Ваисова. Религиозный фанатик, по своему трактовавший ислам, был союзником большевиков и получил от них 7 тыс. винтовок и деньги на организацию «зеленой гвардии» своих воинов. Большевики хотели столкнуть фанатиков с мусульманами-сторонниками Учредительного Собрания, которые объединились во «Всероссийкое Великое Шуро» и планировали 1 марта объявить в Казани свою автономию от Москвы – «Волжско-Уральский штат». В ночь на 28-е февраля лидеры Шуро были арестованы чекистами, в ответ днем сторонники Шуро убили Сардара Ваисова в его квартире на Екатерининской улице (современная улица Тукаевская) и разгромили его штаб на Посадской.
На своей шкуре испытав, что такое погром разъяренной толпы, хозяин явочной квартиры ненавидел большевиков, но участвовать в военных столкновениях с ними категорически отказывался. Вот почему приезжавших из Москвы членов организации хозяин явки встречал, но с явным неудовольствием.
Никитина сразу поняла, что отправитель текста предупреждает о провале в Москве, и обнаружении сотрудниками ВЧК конспиративных квартир организации в Казани. Но из-за внутренних противоречий в местном филиале, даже под смертельной угрозой провала, казанские «савинковцы» вяло реагировали на московские новости. Большинство ячеек «Союза…» состояло из офицеров, имевших опыт войны с Германией. Фронтовики, в основном дворяне-монархисты, подозрительно относились к руководству филиала во главе с капитаном Виктором Калининым – республиканцем и правым эсером.
Эсеры-интеллигенты имели хороший опыт подпольной работы в условиях царизма. Об этом свидетельствовала биография руководителя Боевой организации эсеров Бориса Савинкова. Но боевые офицеры, в основном дворяне, смотрели на «тыловых крыс» (в основном, мелких разночинцев) свысока, презрительно относясь к их правилам конспирации.
Еще 5 марта газета здешних коммунистов «Знамя революции» сообщала об осуждении революционным трибуналом Казанского губернского Совета одного из бывших офицеров за демонстративное фланирование по улицам в золотых погонах, с «Политической программы генерала Корнилова» (вождя белогвардейской Добровольческой армии Юга России) в кармане. Та же биография Савинкова внушала офицерам-монархистам предубеждение – объединяться с «бомбистами», для которых ранее офицеры нередко становились мишенями терактов, было морально тяжело.
О причинах внутреннего разлада между офицерами и эсерами филиала требовал ответа у начальника боевой дружины эсеров Иосифа Спрингловича ревизор московского центра организации, бывший поручик 197 Лесного полка 5 Сибирского корпуса Василий Герцен («Ольгин»). На что Спринглович ответил, что он в курсе разногласий руководителей филиала – эсеров с офицерами-монархистами, поскольку, когда капитан Калинин был в губернии комиссаром от Временного правительства, «то он много им насолил, его имя здесь одиозно».
Эсеры платили монархистам тем же, сея раздор и подозрительность среди участников подполья. «Ольгин» сообщал в начале июня в центр: «Приехали командиры полков, случайно они попали ко мне. Тут я точно узнал, что Розанов из одной и той же организации, и услыхал, что ему обо мне говорят как о лице, не заслуживающем доверия, то же, что мне о нем. И я встал в тупик».
Уполномоченный лично Савинковым поручик «Ольгин», отправленный в апреле в Казань, всю весну разбирался во внутренних противоречиях между указаниями Савинкова блюсти интересы «Союза…» и требованиями Савинкова беспрекословно подчиняться эсерам Калинину и Спрингловичу. 2 или 3 июня «Ольгин» все же решился и написал в центр о своей инспекционной поездке из Москвы вместе с Калининым в уездный городок и станцию Алатырь, о результатах которой Калинин приказал молчать.
Поездка состоялась на Страстную неделю (29 апреля – 4 мая 1918 года) накануне праздника православной Пасхи. В Алатыре Калинину в присутствии «Ольгина» руководитель казанской боевой дружины правых эсеров Иосиф Спринглович, по словам ревизора, «…передал, что из Москвы везут 23 милл., и у Виктора Ивановича немедленно созрел план о взятии их. Я и еще один были немедленно отправлены обратно, для разведки, причем мне было сказано: ни ползвука в Москве, особенно в организации, иначе у нас вырвут кусок из-под носа. Лишь в крайнем случае обращайтесь туда. Конечно, мы с ними поделимся и т. д. В первый раз я услыхал, что кто-то будет «вырывать у кого-то» и не давать…».
Позже «Ольгин» на допросе в ВЧК показал: «Деньги 23 миллиона, которые мы собрались экспроприировать, и я поехал в Москву узнать, живет ли в Москве лицо, которое должно привезти деньги. Кто-то из казанских (членов «Союза»? – В.К.) должен был в Казань привезти эти деньги. Этот план строил Виктор Иванович Калинин, который жил в Москве под фамилией Кудрявцева. Деньги эти мы не поспели захватить».
Местные правые эсеры смотрели на прибывающих в начале июня офицеров, в основном монархистов, и молчали про «своего» человека, информированного о готовящемся перемещении в «Казанский филиал Народного банка» 23 млн. рублей по железной дороге. А также про свои собственные планы использования боевой силы филиала организации…