janusz_korczak (janusz_korczak) wrote in mil_history,
janusz_korczak
janusz_korczak
mil_history

Categories:
Продолжение отличной работы Валерия Голицына, посвященной командному корпусу советской армии


(1-ю часть читайте тут)



После окончания Гражданской войны наступило время создания единой военной доктрины, решения вопросов организационного строительства и подготовки военных кадров. К концу 1924 года, после завершения демобилизации численность Красной армии достигала 600 тысяч человек. Численность командного состава на этот момент составляла свыше 76 тысяч человек. Из них бывшие офицеры около 25 тысяч (3), с абсолютным преобладанием на высших и старших командных должностях. Подготовкой командного состава в этот период занимались курсы красных командиров. В течение нескольких месяцев, в основном не более полугода, курсанты из числа рабочих и крестьян проходили общеобразовательную и строевую подготовку. Их обучали владению стрелковым и холодным оружием. Воспитательной работой занималась парторганизации. "Подготовка основной массы курсантов была недостаточная. Ведь набирали их из малограмотных рабочих и крестьяндисциплины вели наскоро подготовленные преподаватели" (4). По уровню обучения эти курсы не дотягивали даже до унтер-офицерских учебных команд царской армии. После окончания курсов у наиболее проявивших себя красных командиров был шанс попасть на курсы усовершенствования командного состава (КУКС). Время обучения год. Существовали также академические курсы по усовершенствованию высшего начальствующего состава (КУВНАС), где подготовка длилась до полугода.

Академическое военное образование также претерпело кардинальные изменения. Что видно на следующем примере. Николаевская военная академия в июле 1918 года была переименована в военную академию РККА, в августе расформирована приказом командующего Восточным фронтом, а в последующем первого Главкома вооруженных сил Советской республики Вацетиса. С начала 1918 года академия находилась на эвакуации в Екатеринбурге. С приближением чехов преподавательский состав и слушателей академии в срочном порядке эвакуируют в Казань. Вся материально-техническая база и архив академии остаются в Екатеринбурге. Через некоторое время Казань была взята белыми. Весь Профессорско-преподавательский состав академии и подавляющее большинство ее слушателей перешли на сторону белых. (5) Академия перебралась в Томск, потом во Владивосток и до 1922 года дала несколько ускоренных выпусков. Весь архив академии был передан японцам. Преподавательский состав эмигрировал. Таким образом, новая Академия Генерального штаба РККА ( в будущем Военная академия РККА им.Фрунзе), созданная в декабре 1918 года, была скорее импровизацией на тему Николаевской академии. Преподавательский состав набирался из числа бывших выпускников Николаевской и других академий и гражданских преподавателей. Методической базой академии первое время служила библиотека Охотничьего клуба(!). Учитывая, что для учебы в ВУЗе требовалось наличие исходного образования, у рабочих и крестьян с поступлением в ВУЗ были большие проблемы. В результате 65% слушателей первого набора были бывшими офицерами, а 35% членами семей военнослужащих и интеллигенции. Второй набор состоял на 90% из бывших офицеров (показательно, что из выпускников первых выпусков академии в 1941 году в живых и на свободе осталось менее 10%) В 1921 году было решено взять курс на подготовку командиров из числа краскомов, проявивших себя в ходе Гражданской войны. Официально разница между краскомом (революционным пролетарием или крестьянином) и военспецом (бывшим офицером) стерлась лишь к концу 20-х годов. Этот курс предполагал, так называемую "доподготовку" высшего и среднего командного состава. Полный академический курс, краскомам, в подавляющем большинстве, пройти было не под силу, ввиду отсутствия базового образования.

Вот что вспоминает дочь П.П.Лебедева, назначенного в 1921 году начальником Военной академии РККА. "Гражданская война доказала необходимость создания такой академии. Молодые красные командиры, преданные делу революции и Советской власти, были большей частью из рабочей среды. Они не имели не только специального, но часто и вообще образования. Стратегию и тактику они постигали на практике, часто благодаря русской смекалкеМного самородных талантов появилось на фронтах Гражданской войны. Но знаний не было. А они были крайне нужны. И вот создается Военная академия РККА. И во главе этой вновь созданной, но совершенно иной по духу академии, чем та, которую он когда-то окончил, стал Павел Павлович Лебедев. На одном из первых экзаменов он проявил себя достойным оказанного ему В.И.Лениным и Центральным комитетом ВКП(б) доверия. Красных командиров принимали по экзамену. Конечно этот экзамен сильно отличался от тех вступительных экзаменов, которые держит теперь молодежь, (воспоминания написаны в 70-х гг. прошлого века. авт.) желая поступить в академию. За столом экзаменаторов сидели начальник Академии Лебедев и несколько других спецов, имевших тоже академическое образование, будущих преподавателей этой академии. Одного из экзаменуемых красных командиров спросили: "На какой реке стоит столица Лондона?". (так по тексту. авт. ) Откуда ему было бедному знать, на какой реке стоит Лондон. И какое это вообще имело значениеИ он не задумываясь, смело ответил: "На Лондоне". Ответ его был принят со смехом. Члены экзаменационной комиссии были против того, чтобы принять этого товарища в академию. Но Лебедев воспротивился этому решению: "За русскую смекалку надо эго принять!". И он настоял на своем. Красный командир был принят и доказал в процессе учебы, что русская смекалка - это рычаг в любом деле". (16) Таким образом, чтобы "оправдать доверие", в академию принимались заведомо неспособные к академическому образованию кадры. С единственным довольно спорным качеством - русской смекалкой, которая как известно не может заменить образование.

К.А Мерецков в своей книге "На службе народу" так описывает прием в академию Генштаба РККА:"Газета "Известия" сообщила о наборе слушателей в академию. Кроме того, разослали извещения в местные военкоматы. Формально требовалось обладать некоторым общеобразовательным цензом, но на деле это условие не соблюдалось. Главную роль при первом наборе играло наличие рекомендаций двух членов РКП (б), собственного партстажа и опыта военной работы, преимущественно в Красной Армии. В результате в академию попали люди с неодинаковыми знаниями"(17) Не только с "неодинаковыми знаниями", но и просто с нежеланием эти знания получать. А зачастую, и откровенным презрением к военной науке в целом.

"Преподавание в Академии не приносит мне никакой пользы, писал Чапаев в Реввоенсовет армии. Что преподают, это я сам прошел на практике... Выведите меня из этих каменных стен".

Слушатели военно-учебных заведений стали отбираться по классовому признаку, независимо от уровня их подготовки и наличия способности к обучению. Главным и, по сути, единственным критерием отбора стала лояльность к советской власти, а дипломы и аттестаты о начальном и среднем образовании заменили направления от партийных и комсомольских организаций.

Появляются различного рода кратковременные курсы, в том числе академические, на которых "герои гражданской войны" повышают свой профессиональный уровень. Ставка в подготовке будущих кадров делалась только на них (краскомов), несмотря на то, что в ходе гражданской войны подавляющее большинство средних и высших командных должностей в Красной армии занимали офицеры старой армии. И именно им обязана Красная армия своими успехами на фронтах Гражданской войны. И именно они в первую очередь должны были совершенствовать свою военную подготовку. Но большевистское руководство выбрало другой путь. Эти полумеры были вызваны, прежде всего, желанием привести классовый состав армии в соответствие с руководящей ролью пролетариата и крестьянства в советском обществе. Армия в первую очередь подгонялась под господствующую политическую доктрину. Показательно в связи с этим заявление Г.К.Жукова: " Благотворные изменения произошли в классовом составе армии. Из старых военных специалистов остались лишь люди, проверенные жизнью, преданные Советской власти, а новые кадры специалистов состояли из рабочих и крестьян, прошедших школу Гражданской войны или получивших образование и политическое воспитание в военно-учебных заведениях. К 1937 году рабочие и крестьяне составляли более 70 процентов комсостава, более половины командиров были коммунисты и комсомольцы"(4). Что значит "проверенные жизнью" я поясню чуть позже. Хотелось бы при этом заметить, что назначенный в январе 1941 года на должность Начальника Генерального штаба, генерал армии Жуков имел за спиной лишь два года военного образования, из которых год занимает обучение в унтер-офицерской команде царской армии. Небезынтересна, будет выдержка из аттестации, данной Жукову его командиром Рокоссовским в ноябре 1930 года. "Может быть использован на должности помкомдива или командира мехсоединения при условии пропуска через соответствующие курсы. На штабную и преподавательскую работу назначен быть не может - органически её ненавидит".

Примерно таким же был образовательный уровень остальных высших командиров РККА. К 1941 году в Красной армии звания маршала были удостоены 8 человек. Тухачевский, Егоров, Блюхер, Ворошилов, Буденный, Тимошенко, Кулик и Шапошников (первые трое расстреляны до начала войны).

Вот данные об их образовании и полководческих заслугах (звание в царской армии).

Тухачевский - 6 классов гимназии, год кадетского корпуса, Александровское военное училище (1914), подпоручик.

Егоров - 6 классов гимназии, Казанское пехотное юнкерское военное училище, подполковник.

Блюхер - начального образования нет. Младший унтер-офицер по выслуге.

Буденный - начального образования нет, один год Академии Фрунзе, 1932. Вахмистр по выслуге.

Ворошилов - 2 года сельской земской школы.

Тимошенко - Унтер-офицерская учебная команда, вахмистр, Высшие академические курсы 1922 и 1927, Курсы командиров-единоначальников (т.е.совмещающих работу командира и политработника) Военно-политической академии, всего 1.5 года обучения.

Кулик - начального образования нет, один год академии Фрунзе. 1932.

Шапошников - реальное училище, Алексеевское военное училище, Николаевская академия генерального штаба (1910), подполковник.


Как видим, академическое военное образование присутствовало лишь у Бориса Михайловича Шапошникова. Не менее удручающей была ситуация с образованием (не только военным) и на всех остальных эшелонах армейского руководства РККА.

При желании можно сравнить уровень подготовки советских маршалов с соответствующей подготовкой высшего германского генералитета. Картина получается мрачная.


Германские фельдмаршалы на 1940 год.

Вернер фон Бломберг- кадетский корпус, Потсдамская военная академия, академия Генштаба.

Федор фон Бок - кадетский корпус, Потсдамская военная академия.

Вальтер фон Браухич- военное училище, академия Генштаба.

Вильгельм Кейтель- кадетский корпус, артиллерийское училище, академия Генштаба.

Гюнтер.Х. фон Клюге- кадетский корпус, Потсдамская военная академия.

Вильгельм фон Лееб- кадетский корпус, Баварская военная академия.

Вальтер фон Рейхенау-кадетский корпус, академия Генштаба.

Герд фон Рунштедт-кадетский корпус, академия Генштаба.

Герд фон Вицлебен- военное училище в Бреслау, академия Генштаба.

Вильгельм Лист- кадетский корпус, академия Генштаба.

Хуго Шперле- школа, военное училище, летные курсы.

Альберт Кессельринг- школа, военное училище.

Эрхард Мильх- школа, летные курсы.


Как видим, лишь у Э.Мильха отсутствовало военное образование, а у Кессельринга и Шперле оно не было академическим. Здесь стоит заметить, что все трое представляли Люфтваффе и в силу известных исторических причин (быстрое развитие военной авиации в ходе 1 Мировой войны) не могли получить специального образования и выдвигались вследствие своих талантов. Кессельринг и Шперле служили в кайзеровской армии с 1903-1904 годов и достигли соответственно, в артиллерии и пехоте, к 1914 году штаб-офицерских званий. Подавляющее большинство высших офицеров рейха происходили из потомственных офицеров-дворян и готовились к военной карьере с детства. Лишь Шперле и Мильх происходили из семей пивовара и аптекаря. Что впрочем, сильно не сказалось на их образовании. Также стоит заметить, что все вышеперечисленные германские военноначальники имели за спиной опыт Первой мировой войны, пройденной ими от начала до конца. Ситуация с оперативно-стратегической подготовкой высшего командного состава на протяжении всего предвоенного периода была продуктом вынужденных решений. Создававшаяся в течении 20-х годов система военного образования на основе преподавательского состава из офицеров и генералов старой армии не проработала и нескольких лет. Дело "Весна" 1930-31гг., и "чистка" 1937-40 годов оставили в рядах РККА лишь несколько сотен бывших офицеров царской армии. Причем истреблялись не только служившие в этот момент в РККА, но и уволенные в запас офицеры, а также никогда в Красной армии не служившие.

Погибли почти все офицеры, вернувшиеся из эмиграции. Арестовывались даже 70-80 летние старики.

Русское офицерство истреблялось как класс, вне зависимости от лояльности к новой власти и заслуг перед ней. Политика партии большевиков была направлена именно на полное физическое истребление бывших офицеров и военных чиновников.

"К началу войны через лагеря прошло абсолютное большинство оставшихся в СССР офицеров. А ведь именно они определяли развитие армии и военной науки в предвоенный период. Ими были написаны все основные труды по стратегии, тактике и оперативному искусству, учебники для академий, военных училищ, школ и курсов, составлялись уставы и наставления, планы боевой подготовки и мобилизации, вырабатывалась военная доктрина. В их руках была сосредоточена вся военно-педагогическая деятельность. Все крупные военно-исторические работы принадлежали перу бывших офицеров." (2).

Поэтому неудивительно что в июле 1939 года старший инспектор Управления высших учебных заведений (УВВУЗ) РККА Невский Г. Г.обращается письменно к наркому обороны СССРс докладом на 15-ти страницах, в котором охарактеризовал итоги работы военных академий РККА. В письме в частности говорилось, что: "Во всех академиях количество преподавателей, имеющих звание доцента, не превышает 15%, а в ВАФ (Военная академия им. Фрунзе М. В.), на общей тактике только 8% звание доцента. При этом есть все основания полагать, что научные звания по тактическим дисциплинам присваиваются весьма сомнительно. Когда вдумываешься во все вышесказанное жутко становится".

Приведенный выше пример с военным образованием первых советских маршалов, характерен в конце 30-х годов и для подавляющего большинства командиров РККА всех рангов. Что касается высшего командного состава, то все эти советские военноначальники отличились в ходе гражданской войны. Именно их заслуги в ходе братоубийственного конфликта и карательных операций были определяющими в процессе назначений на руководящие посты. Начиная с середины 30-х годов, личная преданность Сталину стала, пожалуй, главным фактором в продвижении по службе. Недаром большинство первых маршалов были выходцами из Первой конной армии (родной для Сталина), самого "героического" соединения красных. В столкновении с внешними врагами их полководческий талант не проявился никак. Тухачевский и Егоров провалили польскую компанию. Блюхер неудачно действовал в операции у озера Хасан. Тимошенко ответственен за неудачи в Зимней войне. Буденный, Ворошилов, Тимошенко и Кулик проявили вопиющую некомпетентность в военных вопросах на начальном этапе войны с Германией. Определенным исключением служит лишь М.Б.Шапошников, единственный из кадровых русских офицеров оставшийся в высшем руководстве вооруженных сил к 1941 году. В данном случае роль играли хорошие личные отношения Шапошникова со Сталиным, "неумение" возражать вождю.


К ВОПРОСУ О "ЧИСТКАХ"

"Пусть не забудут наше дело и позабудут наши имена".
Надпись на могиле русского офицера.


В 1930 году начинается первая массовая чистка командного состава РККА. Кого она затронула?

Вот что пишет по этому поводу, работавший в то время в особом отделе ОГПУ Б.И.Гудзь:"Действительно, в 1932 году возникла своего рода конфликтная ситуация между Я.К. Ольским и поддержавшими его руководителями из центрального аппарата ОГПУ СССР (среди них были: заместитель председателя С.А. Мессинг, начальник административно-организационного управления И.А. Воронцов, начальник секретно-оперативного управления Е.Г.Евдокимов), с одной стороны, и группой ответственных сотрудников ГПУ Украины во главе с его председателем Всеволодом Балицким и членом коллегии ОГПУ СССР, начальником СОУ ГПУ Украины Израилем Леплевским, поддержанных заместителем председателя ОГПУ СССР Г.Г.Ягодой, практически заменявшим тяжело больного В.Р.Менжинского, с другой. Дело касалось развернутой украинскими чекистами "показательной" широкомасштабной операции "Весна", в результате которой несправедливо арестованными оказались известные деятели Красной Армии, бывшие генералы царской армии А.И.Верховский, А.А.Свечин, А.Е.Снесарев, Н.Е.Какурин и еще более 3000 бывших старых генералов и офицеров. Изучив материалы дела, и увидев, что оно искусственно сфабриковано, Ольский выразил резкий протест".

В течении 1930-32 годов было арестовано свыше 10000 бывших офицеров и генералов царской армии.(2) Их обвиняли в создании контрреволюционных организаций и работе на разведки капиталистических стран. Главной же причиной арестов было само собой их происхождение и профессия. Происходило уничтожение последних специалистов, способных направить развитие армии и воспитание командных кадров для неё, в нужное русло. Партийное руководство страны посчитало, что "капиталистические кирпичи", выражаясь ленинским языком, им больше не нужны. Сфабрикованные на бывших офицеров дела были настолько откровенно сфальсифицированы, что даже часть руководящих сотрудников ОГПУ выразило открытое сомнение в объективности этой компании.

Причем компании, произошедшей в тот момент, когда Германия, начавшая восстанавливать свои вооруженные силы, буквально вытаскивала, всех немецких офицеров, служивших военными советниками изо всех провинций Китая, из дальних углов Латинской Америки. (Например, в Чакской войне на стороне Боливии воевало несколько сотен бывших кайзеровских офицеров, а на стороне Парагвая несколько сотен русских офицеров.)

Подтверждением того, что политический заказ на репрессии поступил от высшего руководства СССР служит постановление политбюро ЦК ВКП(б) 6 августа 1931 г. об изменениях в составе ОГПУ. Со своих постов убирались сотрудники ОГПУ, выразившие сомнение в необходимости и непредвзятости следственных мероприятий в отношении командного состава РККА из бывших офицеров РИА.

После 1931 года наступила небольшая пауза в репрессиях. (ОГПУ продолжало проводить локальные операции, одной из которых была акция по аресту и высылке, под красноречивым названием "Бывшие люди", проведенная в марте 1935 в Ленинграде.)

Часть бывших офицеров арестованных в 1930-31гг., была оправдана, некоторые даже восстановлены в званиях и должностях, но это была, по сути, отсрочка приговора до 1937-38 годов. Что прослеживается в судьбах, например таких видных русских военных, как комдивы А. А. Свечин, С. Г. Лукирский, комбриг А. И. Верховский.

В этот период репрессированы более 16000 человек в основном высшего, старшего и среднего командного состава РККА, и те из бывших царских офицеров, кому посчастливилось уцелеть к тому времени.(6) Остались только, "проверенные жизнью" (вспомните слова Жукова), т.е. лояльные к власти Сталина и полностью управляемые. В репрессиях 30-х годов не было ничего удивительного, метод тотального уничтожения был апробирован в ходе Гражданской войны, новым было то, что на смену классовому подходу пришел еще более массовый подход "личной преданности делу Сталина".

В этот период происходит рост количественного состава РККА. В 1933 году в ее составе было 885 тысяч человек, а к концу 1937 года 1,5 миллиона военнослужащих. Весной 1941 года частично отмобилизованная Красная армия имела в своем составе 5,67 млн. человек. Пропорционально увеличению численного состава армии происходило увеличение командного корпуса. На 1 января 1941 года списочная численность командно-начальствующего состава армии и флота составляла 580 тысяч человек. Обучение младшего командного состава, и без того низкого качества, происходило по ускоренной программе. Количество курсантов и военных училищ с 1937 по 1941 года выросло в три раза. Такая же ситуация была и в военных академиях, количество которых к 1941 году достигло 15.

В декабре 1940 года, выступая на совещании высшего командного состава РККА, начальник Военной академии им.Фрунзе, М.С.Хозин сказал следующее:

"Я хочу поставить вопрос в отношении нашего преподавательского состава.

С преподавательским составом на сегодняшний день у нас обстоит не совсем нормально. Комплектование академии преподавательским составом в 1940 г. выглядит так: мы получили 75 процентов нового преподавательского состава. Это, как правило, командиры, имеющие до 2-х лет перерыва службы в Красной Армии, оторвавшиеся от войсковой практики и не имеющие методических навыков в деле преподавания. В числе прибывших преподавателей имеются командиры, у которых нет высшего военного образования, и целый ряд командиров, которые были отстранены от занимаемых должностей, вследствие невозможности их использования в войсках Теперь относительно слушательского состава. Во-первых, Академия сейчас численно чрезвычайно выросла и имеет в своем составе 2500 человек. Когда в 1938 г. принимался тот состав, который должен быть выпущен в этом году, то из 610 человек были приняты 453 человека с плохими оценками(!), причем они имели не только по одной плохой оценке, но по 2-3-4 и даже больше. Все это создает такое положение, при котором мы в ряде случаев работаем с командным составом слушателями впустую". (15)

На смену старым военспецам-преподавателям пришли их бывшие выпускники, не обладавшие необходимым опытом преподавательской работы. Армия в этот период получала тысячи недостаточно подготовленных младших офицеров. На средние и старшие командные посты выдвигались командиры, ни по выслуге лет, не по опыту и знаниям совершенно не соответствующие уровню новых должностей.

Перемещение командиров на вышестоящие должности и получение ими новых званий достигло 34% от общей численности в год! (6) Резкий количественный рост армии не был подкреплен соответствующей подготовкой командного состава. Но даже этих кадров не хватало. Некомплект младшего и среднего комсостава в июне 1941 года составлял от 20 до 60% (7). Особенно не хватало младших командиров. Качественной замены унтер-офицерскому составу царской армии найдено не было вообще. При этом сам штат командных должностей был, по сравнению с другими современными армиями, чрезвычайно раздут. Но попытка решить проблемы руководства войсками, "количественным", а не "качественным" методом, был заранее обречен на неудачу. У многих командиров РККА нежелание учиться, было сопряжено с непониманием роли военного образования вообще. Если в царской армии получение академического военного образования было честью, а поступление в академию было результатом прохождения серьезных экзаменов, то в Советских вооруженных силах все решалось "командно-приказным" порядком. Будущие слушатели зачастую, зачислялись телеграммой против их желания.

"..Я (С.М.Штеменко.) был очень доволен службой, с рвением отдавался ей и мечтал только об одном подольше покомандовать этой полюбившейся мне частью. (Учебный тяжелый танковый батальон). А тут вдруг телеграмма из округа о зачислении меня и начальника штаба бригады (моего однокашника по академии) майора Н. Н. Радкевича слушателями Академии Генерального штаба. Ни он, ни особенно я не имели ни малейшего желания так скоро снова ехать на учебу и потому сразу же стали искать обходные пути. Мне повезло. Работая председателем окружной комиссии по выпуску одногодичников в соседнем учебном полку, я должен был доложить результаты непосредственно начальнику бронетанковых войск Киевского военного округа комбригу Я. Н. Федоренко. Выбрал при этом удобный момент и попросил Якова Николаевича послать в академию вместо меня кого-нибудь другого. Против ожидания, он сразу же одобрил мое решение и твердо заявил: Работайте спокойно. Никуда не поедете"(18)

Командир ремонтного взвода этого же батальона Швебиг Анатолий Петрович так вспоминет своё поступление в Академию (на тот момент он успел окончить семилетний школьный курс): "В 1938-м году я подал заявление в Академию. Тогда, чтобы в нее попасть, первые испытания проходили при округе, и только после них направляли в Академию, а там уже основные экзамены - 11 дисциплин. Я поехал в Академию механизации-моторизации рабоче-крестьянской Красной армии (ныне общевойсковая Бронетанковая Академия). А Штеменко поехал в Академию генерального штаба. Уже в Москве, в Академии, мы с ним встречались.
Начальником Академии в то время был комдив Лебедев, он построил нас и сказал: - Товарищи офицеры, для вас никакого конкурса нет, - потому что тогда, в 1938-м году, начали принимать на инженерный факультет гражданских. - Если вы на тройки сдадите, будем считать, что вы в Академии. Если человек по знанию Устава или еще по чему-то не сдаст экзамен, его сразу отчисляли. Обидно, конечно. Такие хорошие офицеры приезжали с Дальнего Востока поступать, а из нашей бригады пятеро приехало - сдал экзамены только я, и то кое-как."

Продолжение следует
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments