Эрудит-енотовидная собака (almohad) wrote in mil_history,
Эрудит-енотовидная собака
almohad
mil_history

Category:

Юденич, часть 2

Часть 1.

Разбитая турецкая армия постепенно оправлялась, ибо военный потенциал Турции был еще велик. Пополнив свои силы на Кавказе, Турецкое командование вновь решает испробовать военное счастье. К июлю 1915 г. в Мушской долине, т.е. на юге, сосредотачивается Тиками до 90 батальонов с артиллерией и многочисленной конницей. Эта сильная маневренная группа обрушивается на наш левофланговый 4-й корпус и, смяв его, углубляется в наш тыл. Совершенно очевидно, что предприимчивый противник стремится пересечь наши главные коммуникации и развивает огромную энергию в направлении на Карс и Александрополь. Спустя полгода повторяется план Сарыкамышской операции с другого фланга.

Несомненно, что каждый военачальник в положении командующего Кавказской армией сейчас же поддержал бы свой опрокинутый фланг и принял бы все меры, чтобы остановить натиск противника. Но Юденич поступил не так: он остается глухим к отчаянным донесениям командира 4 корпуса, считая, что посланные туда резервы будут увлечены потоком отступающих и уже потрепанных войск или в лучшем случае только временно задержат наступление. Больше того: Юденич верит, что чем глубже зарвутся турки, тем больше шансов их разбить. Поэтому, предоставляя события на юге их, естественному течению, он быстро и скрытно собирает свой ударный кулак в 20 батальонов и 24 сотни. Это все, что можно было собрать в тогдашних условиях. С этим кулаком наготове он выжидает «созревание операции» и, когда почувствовал, что момент подошел, бросает его во фланг и тыл турок. Маневр изумительный по смыслу, выдержке и исполнению. Турки снова были разбиты наголову, а Юденич получает за эту мастерскую операцию орден Св. Георгия 3 ст. Операцию, которая живо напоминает Маренго 1800 г., когда Бонапарт неожиданным и смелым контрударом поражает австрийцев, уже считавших себя победителями.
Осенью 1915 г. над Кавказом снова собираются грозные тучи. В штабе армии были получены сведения о намерении союзников прекратить свою неудачную Галлиполийскую операцию, которая им обошлась уже в 270 тыс. потерь. Одновременно имелись данные считать, что освободившаяся галлиполийская армия турок будет переброшена к весне 1916 г. на Кавказ. Последнее обстоятельство неизбежно создало бы весьма опасное для нас соотношение сил. Поэтому Юденич решает вновь разбить находящихся перед ним уже оправившихся турок, дабы галлиполийские войска, по их прибытии на Кавказ, обратились бы не на усиление, а лишь на пополнение.
В течение 2 месяцев Юденич готовится к новой операции, и эта подготовка может быть причислена к образцовым как по скрытности, так и по ее организации. В соответствии с обстановкой, Юденич избирает наиболее трудный вариант — прорыв центра неприятельской укрепленной позиции. Принятыми мерами внимание турок было настолько усыплено, что незадолго до начала боев командующий турецкой армией Кемаль паша и его начальник штаба выехали в Константинополь, уверенные, что до весны русские не предпримут никаких действий.
В разгар суровой зимы 28 декабря 1915 г. началось Азапкейское сражение. С первого дня бои приняли чрезвычайно ожесточенный характер. На восьмой день весьма упорное сопротивление противника было сломлено, и турецкие войска начали отход. Их попытки задержаться на тыловых позициях успеха не имели. Разбитая и неутомимо преследуемая на протяжении до 100 верст армия противника докатывается до Эрзерума и укрывается за его фортами. А русские войска в своем боевом разбеге упираются в Эрзерум.
Оплот турок в Анатолии, крепость эта, расположенная на высотах до 11 тыс. фут. с тремя линиями сильнейших фортов, высеченных в граните, считалась всеми военными авторитетами неприступной. Ни ген. Юденич, ни его штаб никогда и не мечтали о взятии Эрзерума, ибо такое предприятие, казалось, совершенно не соответствовало малым силам и средствам Кавказской армии. Однако на войне обстановка повелевает. Поэтому, оказавшись под Эрзерумом, Юденич постиг своей могучей интуицией, что крепость надо брать теперь же. В то же время характеру Юденича был чужд военный авантюризм, и он понимает, насколько трудная задача штурмовать такую крепость, как Эрзерум. Если разбитая турецкая армия переживала явный кризис слабости, то и положение победителей оказалось очень тяжелым. В неудержимом преследовании наши войска оторвались более чем на 100 верст от своего организованного тыла. Русская армия оказалась среди бездорожного, дикого хаоса гор, засыпанных глубоким снегом. Решительно все: огнеприпасы, продовольствие, дрова и проч. — можно было подавать только на вьюках. Эвакуация раненых и больных производилась в условиях чрезвычайной трудности. К тому же турки традиционно славились своим искусством обороны. И все же, несмотря на все лишения, несмотря на большую усталость наших войск, дух армии был на предельной высоте, на той высоте, когда дух безгранично повелевает материей! Юденич склоняется к мысли продолжить усилия и атаковать Эрзерум. Но его намерения встречают серьезные препятствия. Вспомним, что это было время, когда все союзные армии переживали недостатки снабжения. В недавних упорных боях наши войска израсходовали свои запасы огнеприпасов. Это обстоятельство заставило Юденича обратиться к главнокомандующему и наместнику Кавказа Великому Князю Николаю Николаевичу с ходатайством отпустить, в спешном порядке, патроны и снаряды из неприкосновенных (довольно ограниченных) запасов, хранившихся в Карсе и в Тифлисе.
Великий Князь не только отклонил это ходатайство, но категорически приказал немедленно прекратить дальнейшие действия, избрать в тылу оборонительные позиции на линии Кеприкея, т.е. в 2-3 переходах от Эрзерума, и отвести туда войска, где зимовать и устраиваться.
Подобное распоряжение в корне изменяло план Юденича. Надо признать, что Августейший Главнокомандующий имел для этого основания. Русская армия только что закончила на Западном фронте свой «великий отход». Галлиполийская операция англо-французов потерпела полную неудачу. Всюду — и в России, и у союзников — царило приниженное настроение. Снарядный голод был далеко не изжит. Лишь недавние успехи Кавказской армии оживляли общий фон мрачности. В таких условиях Великий Князь считал абсолютно невозможным рисковать в случае штурма Эрзерума.
Во исполнение Августейшего повеления Юденич командирует для выбора тыловой позиции и распределения на ней войск генерального штаба полковника Е.В. Масловского и генерального штаба подполковника Б.А. Штейфона. Они получают совершенно точные инструкции. Впрочем, взгляды и настроение Великого Князя им и без того хорошо известны.
Проезжая местами недавних боев, оба офицера видят картины тяжелого поражения турок. Навстречу им попадаются вереницы пленных — изможденных, плохо одетых. Они задерживаются около одной из таких партий численностью около 300 чел. и убеждаются, что эту партию, взятую на одном и том же участке, составляют аскеры 15 различных частей. Факт, свидетельствовавший, как переменилась турецкая армия и насколько велико ее поражение. В их сердцах крепнет убеждение в том, что далекий Тифлис совершенно ошибочно расценивает обстановку на фронте. Поэтому оба штаб-офицера решают вместо Кеприкея проехать к Эрзеруму, чтобы лично убедиться, возможен ли штурм? Они выходят за линию нашего сторожевого охранения и производят разведку как самой крепости, так и подступов к ней. Тут же на месте полковник Масловский и подполковник Штейфон намечают, в общих чертах, план возможного штурма. Их внимание привлекает Каргабазарский массив, никем не занятый и являющийся лучшим подступом к сильнейшему форту Чобан-деде — ключу крепости. Руководствуясь своим воинским долгом, штаб-офицеры не только не исполняют повеление Великого Князя об отводе войск, но передают ближайшему начальнику дивизии приказание именем Командующего армией немедленно продвинуться вперед и занять Каргабазар. Полные верой в успех штурма, они возвращаются в штаб армии, не заезжая даже на Кеприкей.
Выслушав в подробностях их доклад, Юденич сейчас же передает по прямому проводу в Тифлис результаты разведки своих штаб-офицеров, заявляет о своем согласии с их мнением и вновь ходатайствует о разрешении брать Эрзерум. Великий Князь снова отказывает. Юденич второй раз повторяет свою просьбу. Только после этого Августейший Главнокомандующий соглашается на штурм, предупреждая, что в случае неудачи вся ответственность будет возложена на него — Юденича. Зная суровый характер Великого Князя, стоявшие тут же у аппарата полковник Масловский и подполковник Штейфон понимают, что в случае неудачи они в первую очередь и жестоко пострадают...
Началась подготовка к штурму. В это время в штаб армии прибыл генерал от инфантерии Палицын, бывший начальник Генерального штаба, а во время войны состоявший при Великом Князе. Человек больших знаний, Ф.Ф. Палицын был хорошо начитан об укреплениях Эрзерума. В разговорах с Юденичем и с чинами штаба он высказывал убеждение, что считает «безумием» решаться брать Эрзерум. Убедившись в невозможности переубедить Юденича и его ближайших помощников, генерал Палицын в тот день уехал назад. Его появление и разговоры показали, как настойчиво сопротивлялся Тифлис задуманной операции и какую величайшую ответственность добровольно возлагает на себя Юденич.
После отъезда генерала Палицына из штаба подготовка продолжалась с полной энергией. Для усиления нашей полевой артиллерии из Карса были доставлены, с огромными трудностями, тяжелые
Орудия. Они составили осадную артиллерийскую группу в 34 орудия. Скрытно установленная, она ничем себя не проявляла до последнего момента. Надо объяснить, что за 3 дня до штурма к нам перебежал капитан Эрзерумской крепостной артиллерии. Он деловито подготовил свой побег: собрал все последние данные о расположении турецких войск и артиллерии. Доставленный в штаб армии (я его и допрашивал), капитан цинично, но твердо заявил о своих условиях: выдать все секреты, если ему заплатят за это 20 тыс. рублей и гарантируют удобное пребывание в плену. Игра стоила свечей, условия были приняты, и мы добыли весьма ценные сведения. К 29 января 1916г. подготовка к штурму закончилась. Дабы иметь представление о глазомере и решительности Юденича, достаточно указать, что для действий под Эрзерумом им было сосредоточено до 75% всех кавказских сил. Таким образом, остальной 1000-верстный фронт оставался почти обнаженным. Причем против левого фланга крепости, куда и намечался главный удар, было собрано 83% из числа войск, назначенных для операций. Только огромный военный талант мог отважиться на такое решение!
29 января утром Юденич приказывает подполковнику Штейфону отправиться на участок тяжелой артиллерии, которая должна была начать подготовку штурма: «Возьмите с собой этого мерзавца (т.е. турка-перебежчика), пусть он поможет своими указаниями. Оставайтесь при артиллерии до конца подготовки. Если она окажется удачной, сегодня ночью начнем штурм».
Стрельба нашей тяжелой артиллерии была меткой и производила5 моральный эффект. На белом снежном покрове фортов вздымались огромные столбы взрывов, а образовавшиеся воронки зияли своей чернотой. Турки стали немедленно осыпать снарядами крупных калибров наш осадный парк, но их огонь оказался недействительным, ибо им не удалось нащупать наши орудия, весьма удачно примененные к местности.
34 орудия, действовавших в течение нескольких часов, не могли, конечно, потрясти такую крепость, как Эрзерум. Я это хорошо понимал. Как понимал, что наш расчет основывается на внезапности и дерзании. Длительная артиллерийская подготовка, не принеся существенных результатов, лишь возбудила бы внимание турок. Как потом оказалось, противник не, придал серьезного значения нашей стрельбе и не догадался, что она была началом атаки. Вернувшись в штаб, я с чистой совестью доложил командующему армией, что артиллерийскую подготовку считаю успешной. Выслушав меня и мои доводы, Юденич сейчас же продиктовал шифрованную телеграмму на имя Великого Князя: «Командированный мною сегодня генерального штаба подполковник Штейфон для наблюдения за артиллерийской подготовкой сейчас вернулся и доложил мне, что считает подготовку успешной. Поэтому начинаю штурм». В 8ч. веч. 29 января 1916 г., прорезая темноту ночи, высоко взвились, одна за другой, две ракеты. Начался легендарный пятидневный штурм. Днем и ночью, в двадцатиградусный мороз, засыпаемые вьюгой и сметаемые турецким огнем, карабкались войска по обледеневшим кручам. Словами, потрясающими своей простотой, так, например, описывает Кубинский полк свое наступление: «Полк поднимался по узкой тропе. Затем тропа исчезла. Приходилось карабкаться уже по скалистым горам. Поднявшаяся вьюга лишила всякой возможности ориентироваться. Люди выбивались из сил, пробивая кирками лед и камень для прохода вьюков. К 2 ч. ночи полк вышел на небольшое плато. Вьюга усилилась, и стало нетерпимо...»
6 рот Бакинского полка под начальством полковника Пирумова овладели, после жестокого сопротивления, фортом Далангез. Ввиду важности этого форта ген. Юденич приказал удерживать его во что бы то ни стало. Турки сосредоточили по Далангезу огонь более сотни орудий, стремясь его вернуть. Попытки с нашей стороны усилить Бакинцев резервом и подать им патроны успеха не имели. Весь район форта и подступы к нему засыпались турецкими снарядами. К вечеру Бакинцы отбили 6 контратак. Патронов больше не имелось, и турки снова наваливаются. Доблестный Пирумов обходит свои сильно поредевшие роты и говорит: «Чего смущаетесь? Разве мы не русские? Нет патронов — есть штыки и ручные гранаты»... Подпустив турок вплотную, все кто мог, во главе с Пирумовым, бросились в штыки. Противник отхлынул. Начало смеркаться, когда турки повели восьмую атаку. Положение Бакинцев стало совсем безнадежным, но в эту критическую минуту, пользуясь темнотой, удалось провести из резерва ослика с патронами. Их моментально разобрали. В цепь залегли и раненые — все, кто мог держать винтовку. И восьмая, последняя атака была отбита. Из 1400 защитников форта Далангез осталось около 300 чел., и то большей частью раненых.
Елисаветпольский полк, атаковал сильнейший форт крепости Чобан-деде. Приблизившись к нему на рассвете, полк оказался на совершенно открытом скате. Ураганным огнем турки смели елисаветпольцев. Отойдя немного назад, они зацепились за отдельные скалы, готовясь возобновить атаку. Узнав об их положении, Юденич сейчас же приказал усилить полк резервом. Через час меня вызывает к телефону начальник штаба I корпуса и сообщает: «Елисаветпольцы обижены, что к ним посылается поддержка. Они убедительно просят остановить движение резерва и предоставить им одним честь взятия Чобан-деде».
Нельзя не вспомнить и о подвиге полкового священника Дербентского полка о. Смирнова. Узнав, что большинство офицеров выбито, о. Смирнов вышел впереди цепей, высоко поднял крест и увлек полк в новую атаку. В этой атаке о. Смирнов был тяжело ранен, и ему пришлось ампутировать ногу. За свой подвиг он был награжден офицерским крестом ордена Св. Георгия...
Вот какой дух царил среди войск, штурмовавших Эрзерум. Голодные, истомленные, замерзающие, они стихийно приближались к заветной цели. С каждым новым днем боя наш успех вырисовывался все больше и больше. Около полудня 2 февраля наш лучший летчик поручик Мейер, вернувшись с воздушной разведки, доложил в штаб армии, что обнаружил необычайное движение на улицах Эрзерума и что турецкие обозы выходят из крепости и двигаются на запад. Юденич понял, что наступает кризис, и сейчас же отдал приказ об общем переходе в наступление. С величайшим порывом войска бросились вперед.
Утром 3 февраля знамя Императорской армии уже развевалось на Эрзерумской цитадели. Первым вошел в Эрзерум старший адъютант штаба I Кавказского корпуса есаул Медведев с казачьей сотней. В этот день я был дежурным по штабу офицером генерального штаба. Меня вызвал к телефону командир I Кавказского корпуса ген. Калитин и спокойно передал: «Войска входят в Эрзерум». Ходом всей операции нервы были настолько возбуждены, что и я без аффектации, деловито доложил Юденичу: «Ваше Высокопревосходительство, Эрзерум взят!» Через 10 м. мы уже тронулись к Эрзеруму.
Въехали в крепость через Карские (восточные) ворота. Сердце всколыхнулось, когда увидели русский флаг над этими воротами. Город горел, и в различных частях его поднимались густые облака дыма. Перед догоравшим зданием штаба турецкой армии большая куча бумажного пепла — это турки уничтожали свой архив, слышались взрывы и трескотня патронов — горели артиллерийские склады.
Юденич немедленно отдал распоряжение о преследовании остатков турецкой армии и об охране города. Лично все осмотрел и только к вечеру, когда окончательно убедился, что победа действительно полная, вернулся в штаб, откуда и отправил первое донесение Августейшему Главнокомандующему о занятии Эрзерума. Добавил в донесении, что только что вернулся из занятой крепости.
Вся наличная конница была брошена в преследование, а за нею широким фронтом двигались пехотные части. После ряда арьергардных боев были заняты Испир, Ашкала, Еникей. На этой линии,
в расстоянии 50 в. от Эрзерума, и были остановлены совершенно истомленные части Кавказской армии.
Наши общие потери — убитыми, ранеными, пропавшими без вести — были до 15 тысяч. Цифра поразительная, принимая во внимание значение, размеры и результаты операции.
Через три дня после взятия Эрзерума была получена Высочайшая телеграмма на имя Командующего Кавказской армией: «В воздаяние высокого мужества и искусного руководства, проявленных Вами при взятии крепости Эрзерум, награждаю Вас орденом Святого Великомученика и Победоносца Георгия II класса. Николай».
А еще через два дня прибыл в штаб армии фельдъегерь с небольшим пакетом. Это был сафьяновый футляр, в котором находились золотая Георгиевская звезда и большой Георгиевский крест на шею. По своей скромности Юденич долго не решался их надеть. Правительства Англии и Франции поспешили прислать герою Эрзерума свои высокие военные отличия, подчеркивая тем значение победного штурма для общего дела.
Через неделю прибыл в Эрзерум Великий Князь Николай Николаевич. Он подошел к выстроенным войскам, снял обеими руками папаху и поклонился до земли. Затем обнял и расцеловал Юденича. Не обошел молчанием достигнутую победу и ген. Палицын. Он прислал на имя офицеров полевого штаба телеграмму, в которой поздравлял «с блестящей работой маленький, но единый и дружный штаб...» Великобританский военный агент, по распоряжению своего командования, поднес нам боевые ордена... Все офицеры генерального штаба, бывшие в полевом штабе Юденича, во главе с генерал-квартирмейстером ген. Томилиным, были Высочайше награждены Георгиевскими отличиями...
Сверхдоблестным войскам, участвовавшим в штурме, даны были награды, превышающие все существовавшие тогда нормы и правила. Впрочем, самой ценной и большой наградой, которой справедливо хвалилась Кавказская армия, была ее слава!
Юденич широко использовал свою Эрзерумскую победу. Преследование разбитой турецкой армии не ограничилось только преследованием, как было уже указано, до линии Испир-Ашкала-Еникей. Не давая туркам устроиться, он немедленно развивает действия на своих крайних флангах.
На юге, сейчас же после Эрзерума, ведется Битлисская операция, закончившаяся к 17 февраля занятием Мушской долины и Битлиса.
На севере подготовляется и осуществляется Трапезондская операция с целью лишить турок их главной коммуникации: Константинополь — Трапезонд — Эрзинджан.
Ввиду важности Приморского театра, Юденич сперва переезжает в Батум, а затем, к началу решительных действий, переходит со штабом на посыльное судно «Великий Князь Александр Михайлович», откуда и руководит взятием Трапезонда. Нельзя не отметить драматического эпизода 26 марта, когда происходила высадка кубанских пластунов у Сюрмене, в 25 верстах от Трапезонда. К этому Черноморская эскадра, которая должна была прикрывать с ведущуюся операцию, получила особое задание и ушла на базы, предупредив в то же время штаб армии о появлении у Турецких берегов неприятельских подводных лодок. Уход эскадры в корне менял наши оперативные расчеты. Однако Юденич не захотел задерживать высадку пластунов. Он вышел в море на «Вел. Кн. Александр Михайлович», имевшем слабенькую артиллерию и в течение суток прикрывал собою беззащитный десант. Это был подвиг высокой личной храбрости и волнующий пример кавказской взаимной выручки. Чтобы понять, какому риску подвергался Командующий армией со своим штабом, надо пояснить, что через день после завершения высадки туда на всех парах прибыл «Бреслау» в сопровождении подводных лодок, но, к счастью, опоздал. Все же он жестоко обстрелял наш приморский фланг...
5 апреля Трапезонд был взят, и Юденич вступил в город с передовыми частями. Эта операция нанесла тяжелый удар туркам, заставив их заново и уже через Самсун организовать свой подвоз.
В результате успешных послеэрзерумских действий стратегическое положение Кавказской армии становится уже устойчивым. Ее южный фланг прикрывается Ванским озером и упирается в Армянский Тавр. Северный фланг примыкает к морю. Наступила весна, и к этому времени в штаб армии стали сосредотачиваться сведения о походе на Кавказ галлиполийской армии. В начале мая разъезд 3-го Черноморского кав. полка захватил в плен Неприятельского майора. Он оказался начальником оперативного отделения штаба 2-ой (галлиполийской) армии. Это был чрезвычайно ценный приз, ибо у майора были весьма важные бумаги. Благодаря такой случайности мы получили полные и точные данные как О составе 2-ой армии, районах ее сосредоточения, так и об оперативных изменениях турецкого командования.
К тому же времени стала оправляться вновь укомплектованная и снабженная 3-я армия, разбитая у Эрзерума.
После падения Эрзерума база турецкой армии была перенесена в Эрзинджан.
В течение лета и осени на фронте более 300 верст происходят бои, достигающие огромного напряжения. После своих блестящих побед над союзниками, располагавшими всеми достижениями техники, галлиполийские войска были полны верой в свой успех и на Кавказе. Они дерутся с величайшей храбростью, проявляя при этом большую тактическую подготовку. Тут, впервые, регулярная турецкая кавалерия атакует русскую пехоту и атакует с огромным порывом. Но не зная того, она попадает на чудесный Бакинский полк, о который разбивается.
Действуя своим излюбленным способом — по внутренним операционным линиям, Юденич обрушивается сперва на 3-ю армию, как слабейшую, разбивает ее и овладевает Эрзинджаном, новой, после Эрзерума, турецкой базой. После этого обращается к югу и в чрезвычайно упорных боях наносит 2-ой (галлиполийской) армии полное поражение. Эта большая и сложная по масштабу и времени Эрзинджано-Харпутская операция, начавшаяся в июне 1916 г., закончилась только к концу сентября. Турки потеряли до 70%. Огромный талант вождя и его умение вызвать у своих войск нечеловеческую выносливость одержали и на этот раз полную победу...
Успехи Кавказской армии были настолько велики, а военное потрясение Турции настолько сильное, что в душе Юденича зародился грандиозный план овладения Царьградом и проливами наступлением через Малую Азию. План, выполнить который могло только мощное дарование героя Кавказа.
Прославляя ныне жертвенное служение Кавказской армии своей Родине и преклоняясь перед ее героизмом, мы должны особо выделить личность Юденича. Ибо на войне творит и направляет единая воля.
При научном анализе дарования полководца качество его военных способностей определяется совершенно определенными факторами. Степень военного таланта измеряется размерами творческого ума и применением в действиях основных принципов. Причем то и другое должно быть пронизано полководческой интуицией, т.е. тем чувством угадывания боевой обстановки, которая и отличает искусство от ремесла. Потому Канны Ганнибала, Швейцарский поход Суворова и многие кампании Наполеона всегда будут немеркнущими образцами деятельности военных гениев.
Великая война на всех своих европейских фронтах показала снижение решительно всех военных принципов. Миллионы людей зарылись в землю, отказались от подвижности и тем самым угасили свой дух. Тяжелые, неповоротливые массы, снабженные всеми средствами самозащиты, быстро утеряли важнейшую добродетель — порыв, а тем самым отказались и от вернейшего средства победы — маневра. Среди подобной сумеречности Кавказская армия с поразительным блеском воскресила позабытые заветы Суворова и дала величественный пример неугасимости русского духа.
Давно и хорошо известно, что нет более старательных хулителей русской славы и русского национального гения, как те или иные «авторитеты» из своей же русской среды. Поэтому не раз приходилось слышать, что Кавказские победы объясняются, мол, особыми свойствами противника. Причем эти провидцы не в состоянии объяснить, почему турки так знатно побили союзников на Галлиполи и англичан в Месопотамии? И неужели Пирумову и героическим защитникам Делангеза было легче под огнем 11-дюймовых турецких снарядов, чем если это была бы тяжелая артиллерия немцев? Нет, турки были первоклассным противником — отважным и предприимчивым.
В течение всей войны официально считаясь второстепенным театром, Кавказ в действительности являлся объектом весьма важных и сложных политических комбинаций. А на долю Кавказского командования неизменно выпадала огромная задача: с малыми силами и средствами сдерживать натиск мусульманского мира, ибо успех последнего создал бы неисчислимые осложнения мирового масштаба.
Судьбе было угодно возложить на ген. Юденича решение такой задачи. Та же судьба позаботилась о том, чтобы дать ему ту «полную мочь», без которой немыслимо полное проявление полководческих способностей. Отдаленность Верховной Ставки, болезненное состояние престарелого гр. Воронцова-Дашкова и отрешение, в начале войны, ген. Мышлаевского предопределили оперативную независимость Юденича. Такая самостоятельность вполне соответствовала его резко выраженной индивидуальности. По свойствам своего мужественного и решительного характера, он никогда не искал указаний сверху, а всю ответственность всегда брал на себя. Говоря о качествах, необходимых полководцу, Наполеон так их определяет: «Первое качество полководца — обладать холодным рассудком, способным к восприятию правильных впечатлений, не Способным никогда разгорячаться или помрачаться, подвергаться опьянению от хороших или дурных вестей». И в характере Юденича мы находим это «первое качество», выраженное притом в сильнейшей степени. Его глубокий военный ум работал с поразительной четкостью и при всяких обстоятельствах. Это редкое качество сочеталось в то же время со скрытой страстностью натуры. В итоге создавалась удивительная гармония замысла и исполнения. Причем, и это необходимо особенно подчеркнуть, в любом плане Юденича мы не встречаем никаких сложных, хитроумных комбинаций. Основная идея каждой его операции всегда отличалась той благородной простотой, какая свойственна только подлинному художнику войны.
Если к этим основным свойствам духовного облика Юденича добавить еще и его волшебный дар читать, как в раскрытой книге, самые сокровенные намерения противника, то личность Юденича как полководца по праву может быть приближена к таким мастерам войны и боя, как Суворов и Наполеон.
Разбирая кавказские операции, мы наблюдаем, с какой необычайной динамической стремительностью развивалось дарование Юденича. Особенность, свойственная только настоящим талантам. Так, Сарыкамышская операция является хотя и блестящей, но все же импровизацией, окончательно закрепившей военное мировоззрение Юденича. Вынужденный исправить, казалось, безнадежно проигранное сражение, он вырывает победу применением главнейшего принципа всех великих полководцев — превосходством духа над материей. В те незабываемые дни его воля излучала нечеловеческую энергию, возбуждавшую войска на подвиги изумительные. Его несокрушимая воля, особенно напрягающаяся в дни тяжелых кризисов, приводила в действие два других главнейших фактора военного искусства — принцип сосредоточения сил и маневр.
Действия по внутренним операционным линиям считаются заданиями весьма трудными и сложными, ибо в полной мере требуют применения суворовской формулы «глазомер, быстрота и натиск». Уже тогда в трагические дни Сарыкамыша нельзя было не восхищаться тем мастерством, с каким маневрировал Юденич. В итоге, будучи всегда численно неизмеримо слабее турок, он оказывался сильным как раз там, где решалась участь сражения. В результате с 53 батальонами окруженный 105 батальонами турок, он не только разбивает противника наголову, но и пленяет обошедшие нас корпуса.
Евфратская операция летом 1915 г. является уже достижением зрелого, уверенного в себе таланта, проникнутого глубокой верой в мудрость вековых принципов военного дела. Ибо нетрудно представить, каким прочным должно было быть мировоззрение полководца, чтобы спокойно наблюдать, как неприятель, проникая в тыл, режет его важнейшие коммуникации. А затем бросить во фланг 90 батальонам свой скромный кулачок в 20 батальонов и верить — знать, что это даст победу!
В Евфратской, как затем и в Азапкейской операции, Юденич обнаруживает всю силу своего дарования, чтобы затем под Эрзерумом явить величайший взлет русского военного искусства. Военная история знает мало примеров, когда моральный элемент был так могуче использован, как под Эрзерумом, когда принцип сосредоточения сил был выполнен так предельно, когда внезапность была осуществлена так полно. Другими словами, когда были представлены столь мощно все элементы военного творчества.
И это в то время, когда на всех других фронтах Мировой войны господствовали рутина и полное забвение военных истин. Если мы припомним, что под Эрзерумом Юденич сосредотачивает 3/4 всех своих сил, оставляя остальной тысячеверстный фронт почти обнаженным, если учтем, что для главного удара по крепости он назначает 83% своих сил и средств, то с полной научной объективностью можем утверждать, что штурм Эрзерума был классическим примером военного искусства. Образцом, приблизившим Юденича к уровню таких гениев, как Ганнибал, Юлий Цезарь, Суворов и Наполеон.
При разборе его операции наше внимание невольно привлекает тот как бы риск, какой все время был присущ действиям Кавказской армии. Однако это не более, как внешнее представление. В действительности каждый смелый маневр Юденича являлся следствием глубоко продуманной и совершенно точно угаданной обстановки. И, главным образом, — психологической обстановки. «Риск» Юденича, эта смелость творческой фантазии — та смелость, какая присуща только полководцам Божьей милостью!
Юденич велик не только своими победами. Он дорог нам как величественное отражение русского духа, как полководец, возродивший во всем блеске суворовские заветы, а значит, и наше национальное военное искусство. Вся его кавказская деятельность проникнута верой в моральный потенциал русского народа.
Накануне крушения Российской Империи, на далеком Кавказе вновь ожили суворовские чудо-богатыри и своей доблестью водрузили Императорское знамя на Эрзерумской твердыне.
Исторические события можно рассматривать с различным к ним подходом. Для заглохших душ Эрзерум, Юденич, кавказские войска, былые подвиги — все это только страницы отошедшей истории. Для нас же, чувствующих свою неразрывную связь с российским прошлым, эрзерумское деяние имеет свой жизненный и даже вещий смысл. Тот смысл, что только великий народ мог отважиться
на такое предприятие, как штурм Эрзерума. А великий народ ожидает и величественное будущее...
Если мы теперь мысленно войдем в храм русской славы, если мысленно мы припомним деятельность веек наших полководцев после Суворова, то не только можем, но и обязаны признать, что никто другой по мощности своего таланта не приближался так. близко к, Суворову, как приблизился Юденич. С верою в Бога и с преданностью своему Императору, всегда скромный, всегда благородный Юденич преданно служил величию Российской Державы.


Штейфон Б.А. Юденич (Русский Народный Вестник. Изучение России. Вып. XII). - Белград, 1941.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments