Эрудит-енотовидная собака (almohad) wrote in mil_history,
Эрудит-енотовидная собака
almohad
mil_history

Юденич, часть 1

Чё-та Юденича как-то затирают всё время.
Ну с Гражданской, ещё ладно. Со школы все знают, был такой лузер, Петроград не взял.
Но если дело касается ПМВ, кажется, будто Кавказского фронта и не было.
Говорят ещё, в 24 году выходила книжка про Кавказский фронт без единого упоминания Юденича.

В сети текста не видел, поэтому выложу его вот:

Б. Штейфон

ЮДЕНИЧ

К 25-летию штурма Эрзерума



3-16 февраля сего года [1941 г.] исполнилось 25 лет со дня штурма Эрзерума. Штурм этот является одной из блестящих страниц русской славы. Это военное предприятие имеет ныне для нас особое, углубленное значение: накануне крушения Русской державы судьбе было угодно показать, какие огромные моральные силы таятся в природе русского народа. Тем самым, «Эрзерум» является теперь символом огромного национального содержания.


На мою долю выпало редкое для офицера генерального штаба счастье — иметь в молодые годы такого учителя ратного дела, как генерал Николай Николаевич Юденич. Находясь в составе его небольшого полевого штаба, одним из его ближайших помощников, я имел возможность близко наблюдать, как сказочно развивался его изумительный талант. Имел возможность проникнуть в ту таинственную область деятельности ума и воли, какая сопутствует подлинному творчеству.

Ко времени начала Мировой войны ген. Юденич занимал уже должность начальника штаба Кавказского военного округа. Иными словами, занимал весьма высокую иерархическую должность по службе генерального штаба. Однако его имя не было известным широким русским кругам. Да и в военном мире оно было знакомо преимущественно на Кавказе. И потом, когда в течение войны Юденичем были одержаны победы, вошедшие в военную историю как образцы классического искусства, Россия как-то мало уделяла внимания своему кавказскому герою. Между тем в истории всей Великой войны ген. Юденич был единственным полководцем, который не знал поражений.
Какая же причина столь, казалось, непонятному явлению? Ответ заключается в личности Юденича, в особенностях его характера. Моя память хранит обильную и разнообразную галерею представителей былого служилого российского класса. Но я не встречал
человека более скромного, чем Юденич, Его прямой, совершенно честной и на редкость цельной натуре были чужды и помпа и представительство, а тем более поза или реклама. Даже после Эрзерума, осененный славой и награжденный Георгиевской звездой, он не мог пересилить себя и поехать в Ставку, чтобы представиться Государю Императору и поблагодарить за высокую боевую награду; хотя не мог не догадываться, что в случае поездки в Ставку там его ожидали генерал-адъютантские вензеля. Я имею основание думать, что это обстоятельство больше всего и смущало его скромность... Убежденный монархист, он преданно служил своему Императору, не ища наград или поощрений. После отречения Государя его совесть не примирилась с Временным Правительством, и он покинул Кавказ.
Среднего роста, плотного телосложения, с большими «запорожскими» усами Юденич был не словоохотливым. В своих привычках чрезвычайно скромный и воздержанный. Не курил, не пил. Столовался вместе с чинами своего полевого штаба и, несмотря на свою сосредоточенность, любил за столом шутки и смех. Не могу не вспомнить мелкого случая, очень характерного для Юденича. За Евфратскую операцию 1915 г. он был награжден орденом Св. Георгия 3 ст. По кавказским традициям командир I Кавказского корпуса ген. Калитин как старший георгиевский кавалер прибыл с депутацией в штаб армии, дабы поздравить командующего армией и поднести ему крест. Юденич был явно тронут. Кратко поблагодарил. Сел. Помолчал. Затем подошел ко мне и сказал вполголоса: «Передайте, пожалуйста, заведующему столом; что у нас будут завтракать ген. Калитин с депутацией. Пусть заведующий подаст к столу что-нибудь лишнее. Ну, там сельтерской воды, что ли...».
Так сельтерской водой мы и поздравили нового георгиевского кавалера! Много штабов мне пришлось узнать на своем веку, но никогда не наблюдал я такой организации штабной работы, как у Юденича. Все административные, хозяйственные и иные подразделения штаба Кавказской армии находились в Тифлисе. При Юдениче, который всегда был при войсках, состоял лишь небольшой полевой штаб в составе 5-6 офицеров генерального штаба, переводчиков и топографа. С таким немногочисленным персоналом он и управлял тысячеверстным фронтом. Чинов своего полевого штаба Юденич избирал лично, руководствуясь только служебной пригодностью. Г' Своего кабинета он не имел. У него был лишь свой стол в оперативном отделении. Тут же занимались и жили начальник оперативного отделения полковник Е.В. Масловский и начальник разведывательного отделения подполковник Д.П. Драценко, талантливые офицеры генерального штаба и люди высокого благородства.
В оперативной комнате стоял большой стол с картой, на которой отмечены все детали расположения наших и турецких войск. Святая святых! Идея каждой операции зарождалась в разговорах Юденича с начальниками отделений. Затем она обсуждалась уже в подробности над картой в присутствии двух других офицеров ген. штаба. Каждый из нас пользовался правом совершенно откровенно высказать свое мнение и мог вступать в спор с Юденичем, отстаивая свою точку зрения. Благодаря такой системе, все мы бывали ознакомлены в деталях с планами намеченной операции. Когда она начиналась, командующий армией поручал каждому офицеру генер. штаба тот или иной корпус или группу. Это означало, что мы должны были быть в непрерывной связи со «своим» корпусом: знать в любую минуту, что у него делается на фронте, сообщать ему все изменения у противника и ориентировать о ходе боя у соседей. Кого Юденич брал к себе в полевой штаб, тому доверял уже безоговорочно, а потому предоставлял самую широкую инициативу. Нередко, в часы тяжелых боевых кризисов, надо было тут же у телефона принимать решения самому и отдавать приказания именем командующего армией. Нетрудно понять, какая это была для всех нас идеальная школа, упражнявшая и развивавшая волю, решительность и кругозор.
Г Юденич часто объезжал войска. Говорил мало, но видел — угадывал все. С солдатом он говорил просто, без ложного пафоса и только о повседневных нуждах — что сегодня ел? Есть ли теплые портянки? Получал ли горячую пищу? Вопросы повседневные, но как раз такие, какие доходили до солдатского сердца. Поэтому в его руках измученные боями войска творили чудеса, возвышаясь в своих подвигах до высоты подлинного самоотречения.
Моя первая встреча с Юденичем произошла в весьма трагической обстановке и навсегда запала в мою душу. II Туркестанский корпус, в котором я тогда служил, вел бои впереди Сарыкамыша. Командующий корпусом заболел и находился где-то в тылу. Начальник штаба был в длительной служебной командировке. Фактически корпусом управляли в это время два капитана генер. штаба — я и еще другой, ныне находящийся в Сов. России.
Штаб корпуса, если нас можно назвать таким именем, расположился в маленькой горной деревушке, занесенной снегом. В грязной, темной и холодной сакле-яме была разложена карта, тускло освещаемая свечой. Тут же примостили и телефон.
Атакуя нас по всему фронту корпуса превосходными силами, турки одновременно обходили правый фланг туркестанцев двумя сильными корпусами. Мы — штаб — уже знали, что наш тыл отрезан, но войскам об этом не сообщали в целях сохранения духа. Из штаба группы было поручено распоряжение начать отходить и пробиваться, как умеем. Это означало неизбежную гибель корпуса, ибо туркестанцам пришлось бы отходить без дорог, по горам, а следовательно, бросить артиллерию, обозы и т. п. Я донес в штаб группы, что отход невозможен.
11 декабря 1914 г. по телефону передали, что к нам приедет начальник штаба ген. Юденич и вступит в командование корпусом. Стало совсем темно, когда прибыл Юденич в сопровождении своих доблестных помощников — полковника Масловского и подполковника Драценко. Засыпанные снегом, сильно промерзшие, они спустились в саклю — штаб. Непослушными от мороза руками Юденич сейчас же придвинул к огню карту, сел и, не развязав даже башлык, коротко приказал: «Доложите обстановку». Его фигура, голос, лицо — все свидетельствовало об огромной внутренней силе. Бодрые, светящиеся боевым азартом лица Масловского и Драценко дополняли картину. Одобрив наше решение не отходить, Юденич немедленно отдал директивы продолжать сопротивление на фронте и организовать в тылу оборону Сарыкамыша.
Я умышленно задержался на отдельных деталях, рисующих облик Юденича, ибо часто даже незначительные штрихи, выхваченные из жизни, дают более живое и правдивое представление, чем просторные описания. В дальнейшем я перейду уже к систематическому, хотя и краткому описанию кавказских событий, без знакомства с которыми невозможно составить полное представление как о V силе и качестве военного дарования Юденича, так и о значении
Эрзерума.
По планам нашего генерального штаба Кавказ, в случае возникновения войны на западном фронте, расценивался как второстепенный театр. Поэтому допускалась даже возможность оставления всего Закавказья и отхода на линию главного кавказского хребта. В соответствии с такими ошибочными планами сейчас же по объявлении мобилизации в 1914г. большая часть кавказских войск была переброшена на западный фронт. На Кавказе осталось только 50 тыс. охранявших государственную границу.
Во главе Кавказа находился престарелый граф Воронцов-Дашков, человек большого государственного ума и независимого характера. Однако его преклонный возраст и болезненное состояние лишили его возможности непосредственно руководить и краем, и войной. Поэтому в помощь графу по военной части был назначен ген. Мышлаевский, в прошлом известный военный профессор. К сожалению, он не оправдал возлагаемых на него надежд. Вопреки невыгодному для нас соотношению сил, ибо турки были значительно сильнее нас, ген. Мышлаевский неосторожно выдвинул свои главные силы, находившиеся в районе Сарыкамыша. Молодой, энергичный и честолюбивый Энвер паша, игравший столь видную роль в тогдашней Турции, не замедлил использовать такую неосторожность. К тому же турки традиционно были противником очень храбрым и предприимчивым. Располагая более чем двойным превосходством в силах, Энвер смелыми атаками связал нас на фронте, а двумя корпусами, как было уже указано, обошел правый фланг Кавказской армии и вышел в беззащитный тыл.
Управлять боевыми действиями из Тифлиса, как пытался делать ген. Мышлаевский, было невозможно. В конце концов он, по настоянию ген. Юденича, выехал на фронт. Ко времени его прибытия туда положение становилось катастрофическим, особенно для Туркестанского (правофлангового) корпуса. Турки успели проникнуть глубоко в тыл, и их пехотные части появились у Ардагана. Тифлис спешно эвакуировался. В столь сложной обстановке ген. Мышлаевский не нашел в себе воли к сопротивлению. Он отдал приказ об общем отходе, предложил Юденичу вступить в командование и тем самым принять на себя всю тяжесть, казалось, безнадежно проигранного сражения. Сам, окольными путями, спешно вернулся в Тифлис.
С большим гражданским мужеством принялся Юденич спасать положение, и тут с изумительной силой проявился его талант. Боевой кризис разрешался крайне болезненно и медленно. Днем и ночью турки, пользуясь своим численным превосходством, вели на фронте ожесточенные атаки. В тылу их натиск не ослабевал, и у Сарыкамыша шли кровавые бои. Трудно представить обстановку, имевшую меньше шансов на успех. Однако несокрушимая воля и выдающееся дарование Юденича шаг за шагом, в течение месяца, отвоевывали победу. В результате турки были окончательно разбиты, а обошедшие нас войска — пленены. По данным турецкого генерального штаба турецкая армия потеряла около 100 тысяч и после Сарыкамышской операции насчитывала всего 12400 чел. Сарыкамыш показал всю ошибочность взглядов на Кавказ как на второстепенный театр. Не будь Юденича, разбитая Кавказская армия неминуемо откатилась бы своими остатками к главному хребту. Тем самым под непосредственные удары противника подставлялся бы уже важнейший центр государства — Бакинский район и пути на Туркестан.
За свой подвиг Юденич был награжден орденом Св. Георгия 4 ст., чином генерал от инфантерии и назначен Командующим Кавказской армией. Эти три высоких отличия, конечно, не имели бы решающего влияния на дальнейшие судьбы Кавказа, если бы не дополнялись четвертым и главнейшим. Получив армию, Юденич одновременно получил и полную свободу действий. Ту «полную мочь», без которой невозможен расцвет полководческого таланта. Получив указанные высокие награды, Юденич был принужден заплатить и нелегкую «дань». Оценивая победу под Саракамышом Шик решительную, Ставка потребовала выделить из состава Кавказкой армии 39 батальонов на Западный фронт. Малочисленные наши силы еще более ослабились. Обстоятельство, заставившее Юденича принять энергичные меры для формирования новых частей. В этом вопросе проявилась новая сторона его дарования — блестящие организационные и административные способности. Весна и начало лета прошли на Кавказе во внешне не видной, но Чрезвычайно важной работе по усилению боевого состава. Одновременно был предпринят ряд действий для восстановления положения на южном фланге, которое было ослаблено в связи с Сарыкамышской операцией.



Часть 2.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment