tiberius66 (tiberius66) wrote in mil_history,
tiberius66
tiberius66
mil_history

Category:

НРАВЫ КАВКАЗСКИХ ГЕНЕРАЛОВ

Опубликовано в НВО, 2002 г.
В начале XX в. российскую императорскую армию и флот литераторы либерального направления изображали достаточно темными красками. Самое тому точное свидетельство - "Поединок" Александра Куприна и "Цусима" Алексея Новикова-Прибоя. Эта тенденция, надо отметить, мало изменилась и в более поздние, советские времена. Офицеры и генералы в соответствующих трудах зачастую представлялись ограниченными и малообразованными людьми, нередко они выглядели законченными самодурами и солдафонами. Характерно, что генералы и офицеры представлялись в большинстве случаев выходцами из правящих классов империи. Внутренняя жизнь армии рисовалась исключительно с позиций жестокого отношения к подчиненным и палочной дисциплины. Разумеется, все это весьма и весьма далеко от действительности. Более того, при ознакомлении со свидетельствами очевидцев и современников складывается впечатление, что и сегодня российские военачальники многому могли бы научиться у генералов русской армии.


"ПРОШУ ЩЕЙ ХЛЕБАТЬ!"

В начале XIX в. русскими войсками на Кавказе руководил генерал от инфантерии Сергей Алексеевич Булгаков. К тому времени военачальник был уже отмечен высокими наградами Российской империи. В частности, за штурм турецкой крепости Анапа он был удостоен ордена Святого Георгия III степени. В то время подобная награда оценивалась очень высоко. Сергей Булгаков заслуженно пользовался репутацией храброго, энергичного и в высшей степени доступного и простого в общении военачальника. Как отмечают современники, это был честный и прямодушный генерал, старый кавказский рубака - то есть типичный кавказский офицер того времени. Его колоссальный рост, трубный голос, львиная храбрость, подчеркивают летописцы Большой Кавказской войны, - все делало его человеком необыкновенным. Несмотря на солидный возраст (в те времена Сергею Булгакову было уже за семьдесят), генерал еще лихо скакал на персидском жеребце за зайцами и легко ломал подковы.

Особо отмечают современники доступность военачальника, простоту, щедрость и широкое хлебосольство. Это, вспоминают сослуживцы Булгакова, привлекало к нему сердца подчиненных. Генерал любил видеть вокруг себя всех офицеров отряда, для которых его палатка, сердце и кошелек были всегда открыты. Привычки его никогда и ничем не нарушались. Ежедневно в девятом часу утра на строго определенное место два солдата выносили значительных размеров бутыль водки, а за ними еще два бойца расставляли вокруг на маленьких жестяных тарелочках походные закуски. Потом появлялся сам генерал Булгаков и своим зычным голосом кричал: "Вались, ребята!"

На этот призыв собирались все офицеры, не занятые в тот день по службе, а в воскресные дни они шли к палатке Сергея Булгакова уже в парадной форме. Подчиненные неизменно заставали генерала всегда в одной и той же позе: он сидел на бурке, в рубашке с расстегнутым воротом и усердно тер табак для своей табакерки. Поприветствовав своего командира, офицеры рассаживались кругом на траве, и Булгаков, отмечают полковые летописцы, особым, только ему свойственным цветистым слогом принимался рассказывать офицерам чувствительные истории то про матушку-царицу Екатерину Великую, то про времена Павла, то анекдоты или пословицы, которые он умел излагать в рифму.

Все это заканчивалось тем, что он, наконец, вставал и говорил своим густым басом: "Прошу щей хлебать". Обед готовился в такие дни на всех наличных офицеров в отряде. За трапезой выпивалось немалое количество вина, и пили его, как правило, из огромных бычьих рогов, оправленных в серебро, которые Сергей Булгаков всегда возил с собою.

СВИДЕТЕЛЬСТВА ИСПАНСКОГО ОФИЦЕРА

Существуют записки одного из иностранцев - испанца Ван-Галена, который волею случая оказался в начале XIX в. на Кавказе. До службы в Российской армии Ван-Гален был офицером одного из испанских кавалерийских полков. Вместе с гверильясами он принимал участие в боевых действиях против французов, защищал Мадрид, а потом вступил в ряды Каталонской армии. После падения Наполеона и возвращения в Испанию короля Фердинанда VII Ван-Гален был заподозрен в политическом заговоре, заключен в тюрьму и подвергся всем ужасам испанской инквизиции. Приговоренный к расстрелу, Ван-Гален бежал в Англию, где ему дали совет поступить на службу в Россию как в страну, интересы которой никак не могли столкнуться с интересами Испании.

В качестве места службы Ван-Гален выбрал Кавказ, где шла в то время война и были необходимы храбрые офицеры. Испанец был зачислен майором в Нижегородский драгунский полк. Однако на Кавказе Ван-Гален оставался недолго. Революция, вспыхнувшая в Испании, заставила императора Александра изменить взгляды самодержца на службу испанца в русской армии. Генерал Ермолов получил высочайшее повеление выслать Ван-Галена за границу. Впоследствии офицер опять служил в испанской армии, командовал дивизией и дослужился до генерала.

В 1830-х гг. в Лондоне появились записки Ван-Галена, в которых много места было отведено Кавказу. Отметим, что книга испанца относится к свидетельствам очевидца. Ван-Гален представил Европе Большую Кавказскую войну, русскую армию и ее военачальников в достаточно объективном виде. В 1819 г. он прибыл в лагерь под крепость Внезапная вместе с Апшеронским полком, и вот как описывает он свое первое знакомство с Ермоловым.

"...Миновав редут близ деревушки Аксай, полк подошел, наконец, к Андреевскому аулу, где наши войска расположены были лагерем. Сам главнокомандующий вышел к нам навстречу пешком, один, без всякой свиты. На следующий день, когда пробило шесть часов утра, я вместе с офицерами Апшеронского полка отправился представиться главнокомандующему; он жил в войлочной кибитке с одним окном, все убранство которой состояло из походной кровати, стола и двух стульев.

Ермолов дружески поздоровался со всеми нами, обнял по очереди всех офицеров, с которыми познакомился в последней кампании против Наполеона. Затем, обращаясь ко всем присутствующим, подробно распространился о положении дел на Кавказе, провел юмористическую параллель между французскою и кавказскою кампаниями и указал на цели каждой из них, Ермолову было на вид около сорока лет. Он очень высок ростом, крепко сложен, с умным и энергичным лицом. На нем был военный сюртук с красным воротником и орденскою ленточкою Георгия в петлице, на его постели лежали фуражка и сабля, служившие всегдашним дополнением его обычного походного костюма.

Так как приемы у Ермолова во время похода были совершенно бесцеремонные, и гости часто не знали точного часа его обеда, то мы решили предварительно сделать прогулку, чтобы осмотреть аул. Когда мы вернулись, я увидел, что гостей гораздо больше, чем мест в столовой. Мне сказали, что это обстоятельство повторяется довольно часто, потому что всякий имеет право являться к столу Алексея Петровича, как все называли главнокомандующего, без всяких приглашений. В подобных случаях обыкновенно приставлялись к столу простые деревянные скамьи работы русских солдат.

Ермолов в этот день был задержан депешами, которые отправлял императору, и потому мы ожидали его довольно долго. Наконец, он вошел, поздоровался со всеми с своим обычным добродушием, не делая никаких различий, и сел у середины стола, пригласив некоторых сесть рядом с ним; все остальные разместились где и как попало.

...Вечером, по уходу приближенных, которые почти ежедневно собираются у него за чаем, Ермолов пишет и читает; а так как он никогда не употребляет ни стенных, ни карманных часов, то не ложится спать до тех пор, пока не сменится караул у его окна. Однако, несмотря на это, прежде чем пушечный выстрел возвестит приближение зари, он уже был на ногах и обходил лагерь. Таков неизменный образ жизни этого человека, который несет такую тяжелую ответственность и которому приходиться переносить столько трудов по обширному и сложному управлению отдаленным краем.

С солдатами он обращается, как с братьями, а потому присутствие его никогда не стесняет их; он дорожит каждою каплей русской крови и во время экспедиций употребляет все меры, чтобы обеспечить успех с наименьшей потерей. Единственно, чего не выносит Ермолов, это пьянства и картежничества; последнее он строго преследовал, хотя страсть эту трудно вывести между его соотечественниками. Это единственная вещь, где он выказывает нетерпимость, особенно, если чувствовал некоторое уважение к лицу, имевшему этот порок".

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Трудно, наверное, найти сегодня в Российской армии генерала, для которого бы "палатка, сердце и кошелек были всегда открыты для подчиненных". Или же попытаться возродить ермоловское правило - "всякий имеет право являться к столу главнокомандующего без всяких приглашений". Попробовал бы сегодня младший офицер проникнуть в столовую Военного совета - не дошел бы до порога. Конечно, закрытости современных военачальников в немалой степени способствуют и достаточно объективные причины - сегодня законный кошелек российского генерала достаточно худощавого телосложения. Однако такие понятия, как простота, доступность, демократизм в обращении, человечность, и в наши времена никто не отменял.
Tags: военная история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments