mcsimov (nornegest) wrote in mil_history,
mcsimov
nornegest
mil_history

Ладожский парад союзников

Оригинал взят у nornegest в Ладожский парад союзников

13 августа 1942 года. СССР. Офицеры на немецком десантном пароме типа «Siebel» SF-122 во время парада. Лахденпохья, северное побережье Ладожского озера. На фото присутствуют военнослужащие Германии, Финляндии и Италии.









Ну и маяк на острове Сухо, который не смотря на все понты объединенной флотилии так и не смогли взять.


Весной 1942 года немцы начали подготовку операции «Бразиль» на Ладоге. В её задачи входили внезапная высадка десанта на остров Сухо для его захвата, уничтожение гарнизона острова и установление контроля над передвижением по Ладоге и советским тылом. В городе Лахденпохья была создана немецкая морская база. Из итальянского порта Специя прибыл 12-й отряд торпедных катеров. По железной дороге через Финляндию были переброшены в разобранном виде самоходно-десантные баржи типа «Зибель».

В конце августа 1942 года Гитлер поручил отрезать Ленинград от Ладоги. Наступление назначили на 14 сентября, однако оно было сорвано упреждающим наступлением Ленинградского и Волховского фронтов. Гитлер был взбешен провалом этой операции и потребовал перерезать Дорогу жизни. Командование группы армий «Север» разработало операцию «Бразиль». Ее ключевым моментом был захват острова Сухо, находившегося на пути следования наших кораблей с грузами между портами Новая Ладога и Осиновец, по так называемой «большой трассе», связывавшей блокированный Ленинград с Большой землей.

В рамках операции «Бразиль» противник рассчитывал артиллерийским огнем и внезапной высадкой десанта быстро подавить сопротивление гарнизона острова и превратить его в свой сильный форпост в южной части Ладоги. Это позволило бы ему полностью контролировать всю деятельность Ладожской флотилии и нарушить транспортные коммуникации в районе Волховской губы, особенно по «большой трассе» из Новой Ладоги в осажденный Ленинград. Именно поэтому противник бросил на остров такие большие силы и так отчаянно, не считаясь с потерями, пытался добиться успеха.

В сентябре 1942 года на острове Сухо была установлена трёхорудийная 100-миллиметровая батарея № 473 противокатерной обороны и три пулёмета. Гарнизон Сухо насчитывал 90 человек.

В ночь на 22 октября 1942 года гарнизон острова при поддержке авиации и кораблей Ладожской военной флотилии отразил нападение десантного отряда противника на 30 судах, пытавшегося захватить остров и маяк.

4-й час сильный рукопашный бой. Батарею бомбят самолёты. У нас из 70 осталось 13, раненых 32, остальные пали. Пушек 3, сделали по 120 выстрелов. Из 30 вымпелов потопили 16 барж, 1 взяли в плен. Побили много фашистов…
Командир обороны Гусев И. К.
22 октября 1942 г.
— Мемориальная доска на острове Сухо



"Бой у о. Сухо", Родионов И.И.

Фельдшер Вернадский был нескладный малый с большой головой, мясистым носом и мягкими, добрыми губами. Уже больше года служил он на военном корабле, но в его неуклюжей фигуре не было ничего ни морского, ни военного. Несмотря на все усилия Каргина привить ему военные навыки, в нем до сих пор сразу угадывался штатский, и шинель сидела на нем как халат.
Шлюпка, подскакивая на волнах, двинулась к берегу. Фельдшер, прижимая к животу большую сумку, полную бинтов, ваты, склянок, инструментов, удивленно вглядывался в остров.
На, острове его больше всего поражала неподвижность. Там двигался и колебался только столб дыма над всё еще догоравшим домиком у подножия маяка. Остальное — недвижимо. Беспорядочное нагромождение камней, обломки укреплений. И ни одного человека.
Где же люди?
Когда шлюпка, шурша днищем по гальке, уткнулась носом в берег, Вернадский увидел трупы. Много трупов — на камнях и между камнями, у самой воды и выше, на береговых скалах. Только немцы. Выпрыгнув из шлюпки, Вернадский и его спутники зашагали вверх по тропинке, в сторону маяка. Здесь тоже было много трупов и тоже только немцы. Дорого, же заплатили они за попытку овладеть островом!
— А вот и наши, — сказал один из спутников фельдшера, шедший перед ним.
Он склонился над двумя краснофлотцами, лежавшими возле развороченного снарядами бруствера.
— Раненые? — спросил, подходя, Вернадский.
Но тот покачал головой: краснофлотцы были мертвы.
Неужели на острове не осталось ни одного живого человека?.. Воронки, осколки снарядов... Всё усыпано патронами, обломками камней. Три орудия: одно перевернуто и исковеркано, другое просто перевернуто, третье как будто в порядке. Из него недавно стреляли по отходившим вражеским судам, на тральщике все это слышали. Кто же, в таком случае, стрелял? Значит, есть здесь живые!..
Вдруг в одной из впадин, которую они приняли за воронку, что-то зашевелилось, и оттуда поднялся молоденький краснофлотец с огромным синяком над заплывшим глазом.
Краснофлотец этот был Сашка Строганов.
— Хорошо, что вы пришли, — сказал он, приложив руку к бескозырке. — Я один ничего не могу сделать.
— Один? — переспросил Вернадский. — А остальные? Все убиты?
— Не все убиты. Раненые.
— И ты один не ранен?
— Один.
— А ваш командир?
— Старший лейтенант жив, он даже очнулся и разговаривал... Потом опять бредил... Там многие бредят. И все воды просят: пить, пить! Вот Полещук послал меня за водой...
У ног Сашки стояло пустое ведерко.
— Да где ж они? — спросил Вернадский нетерпеливо.
— Здесь, в землянке.
Вернадский заглянул во впадину, из которой вышел Сашка, и увидел деревянную дверь. Звеня ведром, Сашка побежал к берегу за водой, а фельдшер и его спутники вошли в землянку.
Раненых оказалось человек пятнадцать, и большинство в очень тяжелом состоянии.
Вернадскому и двум его спутникам предстояла трудная работа. Помочь им могли только Сашка Строганов да Полещук, оказавшийся отличным и умелым санитаром. Полещук прыгал между нарами на одной ноге и не соглашался показать Вернадскому свою рану до тех пор, пока все раненые не были осмотрены и перевязаны.
Двое умерли, прежде чем их успели перевязать. Очень плох был и главстаршина Мартынов: не приходя в сознание, он метался и стонал. Тяжко ранен был и комендор Уличев. Сознания он не потерял и очень страдал, но, как и Полещук, требовал, чтобы прежде помогли другим. Когда наконец Вернадский стал отрывать от его ран присохшую, пропитанную кровью одежду, он, несмотря на страшную боль, не проронил ни звука.
Старший лейтенант Гусев то приходил в себя, то снова терял сознание. Но и очнувшись, он, кажется, не совсем ясно понимал, где он находится и что с ним происходит. На мясистое лицо незнакомого фельдшера смотрел он недоверчиво и всё требовал к себе Сашку Строганова и Полещука.
Сашка Строганов не отходил от Гусева, но Гусев, хотя и не отпускал его, с ним не разговаривал. Он разговаривал с одним Полещуком.
— Ты здесь, Полещук? — спрашивал он поминутно.
— Здесь, здесь, товарищ старший лейтенант, — отвечал Полещук.
— Полещук! А ведь верно я говорил, что артиллерист должен уметь метать ручные гранаты?
— Верно, верно, товарищ старший лейтенант.
Гусев был очень возбужден и всё никак не мог успокоиться. Глаза на бледном лице его ярко блестели. Обычно молчаливый, он теперь говорил не умолкая. Ему порой мерещилось, что он всё еще руководит боем, и он отдавал приказания, требовал снарядов, кричал: «Огонь!». А в минуты прояснения он, обращаясь к Полещуку, обсуждал только что закончившийся бой:
— Они думали, что если их больше, так они сильнее. А ведь не так. Правда, Полещук?
— Правда, правда, товарищ старший лейтенант.
Гусев рассмеялся:
— Они думали, что мы такие же, как они! Разве они понимают, за что мы деремся? Разве они могут понять? Верно, Полещук?
— Верно, верно!
— Думали сломить нас железом, а мы крепче железа! Правда, Полещук?
— Правда, правда...
Когда Гусева вынесли на носилках из землянки и он понял, что его сейчас увезут с острова, он, видимо, огорчился. Слишком важная часть его жизни прошла здесь, среди этих голых камней. Поворачивая бледное свое лицо, с жадностью оглядывал он и старую башню маяка, и кирпичную трубу сгоревшего домика, в котором он жил, и разбитые снарядами брустверы, и каменистую землю, усыпанную осколками металла, и чаек, круживших над волнами. Здесь он, комендант этого маленького острова, работал, мечтал, учил, учился, сражался и, победил. И, глядя вокруг, он хотел, казалось, увезти остров с собой.
"Балтийское небо". Чуковский Н.К.



Tags: история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments