anspi (anspi) wrote in mil_history,
anspi
anspi
mil_history

Categories:

Распорядитель теплого приема: граф Ф.В.Ростопчин

Событие, которое разделило историю Москвы на «до» и «после» - война 1812 года и пожар навсегда связаны с именем московского губернатора Федора Васильевич Ростопчина. Его личность – для одних загадочно противоречивая, для других – достойная высмеивания, заслуживает отдельного внимания при разговоре о природе патриотизма, любви к своему народу и способах построить политическую карьеру.
Так кто же этот человек? Крикливый балагур без особых способностей, предшественник русских сотен, вредитель или победитель Наполеона? Саботажник или борец с тлетворным влиянием Запада? Писатель-патриот или чиновник? Подобен ли он Герострату? Боролся ли он против Наполеона адекватными мерами или под их видом тайно помогал французам? Ростопчин - из реальных действующих лиц «Войны и мира» Толстого, и именно из-за личного отношения Толстого к нему, мнение о Ростопчине как к воплощению крикливого патриотизма долго господствовало в обществе.


О.Кипренский. Граф Федор Васильевич Росточпин

Биография


Ростопчин – из рода потомков великого завоевателя Чингисхана. Предки его вели разные службы, наделялись поместьями, но ничем особенным не выделялись. Родился Федор в 1763 году в Орловской губернии в семье отставного майора- участника Семилетней Войны. Из написанных им самим воспоминаний мы узнаем о его характере: из-за присущей ему с детства бесстыдства и шарлатана его многие принимали за мудреца. Мальчик был обучен языкам и различным наукам, по бытовавшему обычаю тех времен с 10 лет был записан в лейб-гвардии Преображенский полк и Прошел обычную для тогдашнего дворянина военную карьеру.
На заре своей военной карьеры он служил вместе с А.В. Суворовым, был пожалован его военной палаткой – большая честь, был приближенным императора Павла I. В 1812 году после назначения Александром I губернатором Москвы для Ростопчина началась недолгая веха его жизни, за которую до конца своих дней он будет нести ответ, проявляя немалую изобретательность, объясняя и оправдывая в мемуарах свои действия при подходе неприятельской армии французов к Москве.

Губернатор Москвы

Но обо все по порядку. Приехавший в Москву в августе 1812 года Ростопчин застал город в последние дни обычной мирной жизни, поскольку совсем скоро стало известно о сдаче французам Смоленска и об их скором подступе к первопрестольной.
В самом начале пребывания в городе новоиспеченный губернатор развел бурную деятельность:
- запретил изображать гробы на вывесках магазинов ритуальных услуг;
- выпускать собак на ночь
-расклеивать объявления и листовки в неположенных местах (на церквях)
-детям пускать бумажных змеев
-возить мясо в открытых телегах
- объявил приемные часы для общения с населением
2 дня ему потребовалось на то, чтобы пустить пыль в глаза – так он потом похвалялся в своих мемуарах. Конечно, кардинально за короткий срок он ничего исправить в городе не мог, поэтому «пускать пыль в глаза» ему помог литературный талант.
К слову, Александр I назначил на должность генерал-губернатора Ф.В. Ростопчина точно не потому что тот был «крепким хозяйственником» или одаренным военачальником. Скорее всего, император склонился к выбору Ростопчина потому что тот уже давно слыл борцом с франкофилией, Наполеоном и всей Францией. В общем, настоящий патриот.
Найдя практическое и не лишенное поначалу пользы применение своему литературному таланту, Ростопчин распространяет по городу «афишки» - краткие не столько сводки военных действий, сколько воззвания к патриотическим чувствам москвичей. Только написаны они были особым слогом («ерническим» - по мнению Л.Н.Толстого) и рассчитаны на те слои населения, которые едва ли могли их прочитать. Однако, читая такие воззвания публика рыдала от восторга, обещаниям закидать французов шапками верили, а самого Ростопчина боготворили. Однако многие из Москвы уезжали. Самые преданные Ростопчину (и принципу вождизма!) оставались. Кутузова, решившего не давать еще одного столь желаемого Наполеоном генерального сражения и ради спасения Родины решившего Москву оставить, поносили; а Ростопчина превозносили и призывали вести их на бой — на бой кровавый, святой и правый (ну чем не древний Рим?).
К написанию текста афишек Ростопчин подходил как к делу государственной важности, всегда находя для них время. На предложение Н.М. Карамзина, писать за него Ростопчин ответил решительным отказом.
Но и без губернаторских воззваний жизнь в городе стремительно менялась: гонители французского языка и Кузнецкого моста взяли верх, гостиные наполнились патриотами: кто сжег десяток французских брошюрок, кто отказался от лафита и принялся за кислые щи, стали кричать о Минине и Пожарском и проповедовать народную войну.
После Бородинского сражения ситуация стала стремительно меняться – вслед за войсками город покидает и часть местной аристократии, вывозя свое имущество в дальние имения. И тут Ростопчин становится заложником своих «афишек», когда, почувствовав опасность, попытался покинуть город. Узнав об этом народ пришел к его дому на ул. Б. Лубянка, 14 с требованием исполнить свое клятвенное обещание и лично вести на бой за святую Русь и т. п. Стало ясно, что сплотившаяся толпа попытается силой воспрепятствовать Ростопчину спастись из сдаваемой столицы.
И в этот момент разыгрывается сцена, вошедшая в историю и запечатленная в картине Алексея Даниловича Кившенко. «Граф Ростопчин выдает народу купеческого сына Верещагина».



К возбужденной толпе Ростопчин приказывает вывести купеческого сына Верещагина (реальный исторический персонаж среди героев «Войны и Мира» Толстого). Верещагин был гораздо “хуже”, чем просто купеческий сын — он был образован и даже знал иностранные языки. В силу одних только этих двух возбуждающих зависть и злобу обстоятельств у Верещагина было достаточно оснований читать в глазах сгрудившегося сброда смертный себе приговор.
Но зависть — лишь причина; для кровавой же расправы над безоружным необходим повод. Его подал вождь — Ростопчин. Он прокричал в толпу, что перед ней стоит автор перевода наполеоновского памфлета о свободе, а следовательно, “изменник, из-за которого гибнет Москва и Россия”. И призвал: “Бейте его!” Толпа все равно медлила, и тогда Ф.В.Ростопчин приказал охранявшему его особу драгуну рубить юношу палашом...
И толпа как с цепи сорвалась...
Еще агонизирующее тело Верещагина привязали за ноги к лошадиному хвосту, и духовно близкая Ф.В.Ростопчину толпа, глумясь и ругаясь, бежала за страшной волочащейся ношей по улицам. Вдоволь со смехом покуражившись, толпа, наконец, перекинула остатки того, что еще недавно было человеком, через ограду небольшой церкви (какие набожные!) позади Кузнецкого моста, где труп впоследствии и был захоронен.
Граф же уселся в экипаж, поданный к заднему крыльцу, и, выехав из города, присоединился к заблаговременно вывезенным из города близким.
К слову во время посещения Москвы в 1816 г. император Александр I пригласил к себе отца Верещагина, московского купца2-й гильдии, и долго с ним беседовал. На следующий день он приказал отправить Верещагину бриллиантовый перстень, а в особом рескрипте на имя московского главнокомандующего предписывалось выдать Верещагину 20000 рублей.
Разъезжая по окрестностям, Ф.В.Ростопчин публикует воззвания к крестьянам, наполненные патриотическим подъемом, весьма огненно и вразумительно. (Воззвания к тем, кто не сможет их прочитать!) Кстати, участие Ф.В.Ростопчина в партизанском движении, начавшемся в этот период не подлежит сомнению.
По приезде в свое имение Вороново (под Серпуховым), Р. громогласно заявил о своем намерении находившимся там нескольким русским генералам и, несмотря на все их просьбы и убеждения не делать этого, поджег на следующий день, 19-го сентября, свой дом и конский завод. Вскоре за тем, разрешив крепостным покинуть Вороново, Р. прибил к церковной двери следующую записку на французском языке: «Восемь лет украшал я это село, в котором наслаждался счастьем среди моей семьи. При вашем приближении обыватели, в числе 1720, покидают свои жилища, а я предаю огню дом свой, чтобы он не был осквернен вашим присутствием. Французы! В Москве оставил я вам два мои дома и движимости на полмиллиона рублей, здесь найдете вы только пепел». Переехав затем в Тарутино, Р., считая, что за пределами Московской губернии кончаются и его полномочия, решил покинуть армию и направился в Ярославль. Но еще по дороге туда, а именно во Владимире, его застало известие об оставлении Москвы Наполеоном.

Кто поджег?

Так что или кто стал причиной московского пожара? Показания и свидетельства организации этого мероприятия мы в дальнейшем найдем у самого Ф.В. Ростопчина, Наполеона, французского писателя Стендаля, служившего в наполеоновской армии и подробно описавшем дни своего пребывания в горящем городе.
В письме Кутузову накануне сдачи Москвы Ф.В.Ростопчин напишет, что «по русскому обычаю» встретит в городе французов.
14 сентября 1812 года Наполеон вступает в Москву, раздосадованный известием, что жители покинули город.
Бонапарт свидетельствует о действовавших по специальному приказу Ф.В. Ростопчина людях, в которых можно было по форме. На Наполеона пожар произвёл мрачное впечатление. «Какое ужасное зрелище! Это они сами! Столько дворцов! Какое невероятное решение! Что за люди! Это скифы!». В прямом участии Ростопчина в поджоге города Наполеон не сомневался. Французы, поборов пламя на одной стороне улицы, видели что противоположная уже была объята пламенем. Пожару способствовал и сильнейший ветер, поднявшийся на следующий день. Первыми загорелись лавки Китай-города и Охотного ряда, а дальше Москва горела несколько дней. Наполеон, удивляясь тому, как русские могли осмелиться сжечь свою древнюю столицу, вынужден был уехать из Кремля в Петровский путевой дворец (сейчас район ст. м Динамо), до стен которого со стороны Москвы нельзя было дотронуться – до того они были раскалены.

Французы в Москве

Что увидели солдаты наполеоновской армии? Улицы города были пустынны. В городе осталось 6200 жителей - 2,3% довоенного населения.
Французская армия занимала великолепно обставленные и изысканные московские особняки, в каминах которых их почти всегда ждали разрывающиеся снаряды. Неужели и правда москвичей так вдохновили воззвания генерал-губернатора? Как такового приказа Ф.В. Ростопчина о поджоге города встретить нигде невозможно, но вот факт, от которого не уйти: перед оставлением города были вывезены все средства пожаротушения, а что не получилось увезти – было ведено из строя.
О варварском поведении французов написано немало: как переплавлялись оклады икон и утварь кремлевских соборов, как были поруганы мощи святых и захоронения московских князей (какое удивительное повторение истории аббатства Сен-Дени в Париже!), как осквернялись алтари и т.п.
Сама же армия Наполеона к моменту входа в город была утомлена и истощена и «теплая встреча» в Москве сыграла на руку русским войскам.
Армия Наполеона стояла в городе немногим более 1 месяца. 18 октября так и не дождавшись ключей от города, Наполеон отдает приказ взорвать Кремль. Это приказание было выполнено лишь частично, так как в суматохе внезапного выступления у Мортье не хватило времени как следует заняться этим делом. Кремль спасла башкирская конница, подоспевшая в составе отряда князя Кудашева. До основания была уничтожена лишь Водовзводная башня, сильно пострадали башни Никольская, 1-я Безымянная и Петровская, также кремлёвская стена и часть арсенала. От взрыва обгорела Грановитая палата.
Современники не без ехидства отмечали, что при попытке подорвать самое высокое здание Москвы - колокольню Ивана Великого, сама она осталась невредимой, в отличие от позднейших пристроек.

***

Могла ли Москва быть спасена? Конечно, могла. Вопрос в том, каким бы в этом случае был бы исход всей войны. Кутузов дальновидно рассчитал, что пока наполеоновские войска будут грабить Москву, русские получат передышку и сгруппируются.
Историки склоняются к тому, что Москва сгорела из-за стратегии М.И.Кутузова: не для того он ее оставлял, чтобы французы перезимовали в ней и с новыми силами вели боевые действия.
И все же за пожар в городе ответственность несут два человека – Ф.В. Ростопчин и светлейший князь М.И.Кутузов. Один не защитил город, а другой попросту бросил. Но Кутузову «посчастливилось» умереть уже в 1813 году и быть с почестями похороненным в Казанском соборе столицы. Это обстоятельство дало ему право войти в ту категорию лиц, о которых плохо не говорят и как победителей не судят.

24 октября Ф.В. Ростопчин возвращается в обугленный город и начинает наводить порядок. Справедливости ради надо сказать, что за послепожарное время граф сделал несоизмеримо больше, чем до, но, оправившиеся после бедствий, москвичи так и не простили ему потери своего имущества…

В 1814 году Ф.В.Ростопчин уходит с политической сцены, в 1815 уезжает на лечение за границу. Конец его жизни был омрачен болезнями, хотя в 1823 году, уехав в Париж, он издает свои воспоминания – оправдания – пояснения о московском пожаре, разумеется, ни слова не говоря об умысле… Его супруга и дочь (насмешка судьбы) переходят из православия в католичество (рядом с их домом на Б.Лубянке по иронии судьбы расположен Храм св. Людовика Французского!), сын, будучи игроком, не достиг высот. Похоронен Федор Васильевич Ростопчин на Пятницком кладбище в Москве.



Юлия Киселёва
По материалам книги А.Васькина «Московские градоначальники»</div>
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment