Valery Obukhovich (oldman_va) wrote in mil_history,
Valery Obukhovich
oldman_va
mil_history

Categories:

Швабедиссен. Истребительная авиация ВВС РККА, 1941 г.

Оригинал взят у oldman_va в Швабедиссен. Истребительная авиация ВВС РККА, 1941 г.
Продолжаем знакомиться с мнениями немецких командиров, обобщенными в книге генерала Швабедиссена, о действиях ВВС РККА в 1941 г.

Истребительная авиация

A. Общие рассуждения
Состояние советских истребительных частей было хорошо известно командирам Люфтваффе, поскольку они часто имели дело с ними. Есть множество докладов и рапортов по этому вопросу. Эти сообщения варьируются в зависимости от времени, места и условий, при которых состоялась встреча с истребителями, но по основным пунктам они сходятся. Так, все опрошенные командиры Люфтваффе сходятся во мнении, что советское командование уделяло особое внимание развитию истребительной авиации. Поэтому она значительно опережала в развитии остальные виды авиации русских ВВС не только по численности, но и в тактическом и техническом отношениях, и сыграла наиболее важную роль в борьбе с Люфтваффе. Личный состав для истребительной авиации специально отбирался и готовился, он представлял собой элиту советской авиации.
Несмотря на свое привилегированное положение и численное превосходство, советские истребители в 1941 г. не смогли бросить вызов господству немцев в воздухе. Напротив, осенью 1941 г. советская истребительная авиация понесла такие потери, что трудно было встретить авиачасти, представлявшие на тот момент серьезную угрозу.
Но, тем не менее, надежды немцев на то, что Люфтваффе сможет полностью пресечь активность советских истребителей на значительный промежуток времени не сбылись. Напротив, уже к концу 1941 г. советская истребительная авиация пережила самый тяжелый для себя этап и начала набирать силу. В этом разделе будет сделана попытка дать объяснение такому ходу событий.
Б. Организация, структура, численный состав и стратегическая концентрация.
Нам доступно только небольшое количество высказываний немецких командиров насчет организации советской истребительной авиации. Имеющаяся информация подтверждает взгляды верховного командования Люфтваффе, согласно которым истребители были сведены в полки и дивизии, хотя некоторые офицеры приходят к заключению, что организация ВВС была очень похожа на организацию Люфтваффе. Эти офицеры, похоже, не уловили фундаментального различия между немецкой и русской организационной структурами, которое заключалось в том, что, несмотря на кажущуюся похожесть этих двух организаций, советские ВВС, в отличие от немецкой авиации, подчинялись армии, а не главному командованию ВВС. Для непосредственных участников боевых действий это отличие имело небольшое значение. Гораздо важнее для них было то, как организована советская авиация для ведения боевых действий. Из-за быстрого продвижения немецких войск летом и осенью 1941 г. командный состав Люфтваффе уделял мало внимания таким предметам, а благодаря превосходству в воздухе, этот интерес был весьма условным.
Немецкие командиры подтверждают, что русские истребительные силы в основном концентрировались в прифронтовых районах. Полковник фон Бойст считает такое стратегическое расположение крайне неразумным. Размещенные вблизи фронта и без достаточной организации по глубине, советские истребители части были крайне уязвимы для немецких атак с воздуха и, к тому же, постоянно были открыты для наблюдения с немецкой стороны.


В. Действия истребителей
1) Летчики-истребители. В оценке поведения в бою советских летчиков-истребителей мнения немецких командиров расходятся, что объясняется их разным боевым опытом. Некоторые говорят о недостаточной агрессивности советских пилотов и считают, что даже при явном численном превосходстве их состояние духа в атаке и просто в бою было достаточно низким. Другие считают среднего советского летчика-истребителя самым серьезным оппонентом, которого они до сих пор встречали и описывают его как агрессивного и мужественного.
Это очевидное несоответствие мнений можно объяснить, вероятно, тем, что убежденные в своей слабости и находясь под влиянием внезапности нападения и поспешного и неорганизованного отступления своих войск, советские летчики вели, в основном, оборонительные бои, но вели их с отчаянием и готовностью к самопожертвованию. Характерными чертами среднего советского пилота были склонность к осторожности и пассивности вместо упорства и стойкости, грубая сила вместо тонкого расчета, безграничная ненависть и жестокость вместо честности и благородства. Эти качества можно объяснить менталитетом русского народа.
Если принять во внимание врожденную медлительность и недостаток инициативы у среднего русского пилота (и не только это), а также его склонность к коллективным действиям, привитым в процессе воспитания, то можно понять, почему у русских отсутствуют ярко выраженные качества индивидуального бойца.



2) Боевые действия советской истребительной авиации. Основываясь на мнениях командного состава Люфтваффе можно следующим образом описать общие принципы, на которых строились действия советской истребительной авиации:
а) В своем большинстве, все действия русских истребителей носили оборонительный характер. Это относится не только к операциям против немецких бомбардировщиков и пикировщиков, но и к операциям против немецких истребителей. Советское командование, видимо осознав в первые дни войны, что его ВВС слабее Люфтваффе не только в тактическом и техническом отношении, но и по уровню подготовки летного состава, издало довольно двусмысленную директиву, ограничивавшую активность истребителей только оборонительными действиями.
б) Главной задачей истребительной авиации были прямая или косвенная поддержка армейских подразделений. Однако прямая поддержка в виде штурмовых ударов, в которых самолеты использовались как истребители-бомбардировщики, в 1941 г. все еще играла второстепенную роль. Гораздо большее внимание уделялось заданиям косвенной поддержки посредством завоевания превосходства в воздухе над фронтовыми районами и сопровождения самолетов-штурмовиков и бомбардировщиков.
в) Советские истребители редко углублялись в немецкие тылы, а во время боя пытались оттянуть противника на свою территорию или уйти от атаки опять-таки на свою территорию.
г) С точки зрения численности, применяемой тактики и технического качества, истребительное прикрытие важных объектов в системе ПВО было недостаточным.
Все это неоднократно повторяется в сообщениях различных командиров Люфтваффе. Майор фон Коссарт, например, высказывает мнение, что оперативные доктрины и тактические соображения, или другими словами – советское командование – намеренно ограничивали активность истребительной авиации. Причины нужно искать не только в сокрушительных неудачах первых дней войны, но и том, что русская истребительная авиация все еще не отвечала требованиям наступательных боевых действий.
Майор Ралль развивает эту тему. Действия русских в воздухе превратились в бесконечные и бесполезные вылеты с очень большим численным перевесом, которые продолжались с раннего рассвета и до поздних сумерек. Не наблюдалось никаких признаков какай-то системы или концентрации усилий. Короче говоря, прослеживалось желание в любое время держать самолеты в воздухе «в постоянных патрульных миссиях над полем боя». В дополнение к этому над эпицентрами крупных наземных сражений, таких как оборона Киева, мостов около Кременчуга и Днепропетровска, и сражения в районе Татарского рва в Крыму, существовали зоны чисто оборонительных действий истребителей. Там истребители постоянно осуществляли патрулирование на высотах приблизительно от 1000 до 4500 м.
Русские не много сделали и для систематического развития авиационного прикрытия объектов в глубине своей территории, поскольку основная масса истребительной авиации использовалась в прифронтовых районах для действий над полем боя. Для ПВО оставались, как правило, лишь неподходящие и малочисленные силы. Из-за плохо развитой системы оповещения, в своих действиях русские почти целиком зависели от визуальных наблюдений. Поэтому нам было достаточно просто проникнуть достаточно глубоко на вражескую территорию и внезапно появиться над целью.
Поведение советских летчиков-истребителей в воздушных боях с немецкими истребителями, разведчиками и бомбардировщиками при защите наземных объектов или при патрулировании отражало фундаментальные концепции, описанные выше.



3) Бой с немецкими истребителями. Очень много воспоминаний о поведении советских летчиков-истребителей в воздухе, особенно в боях с немецкими истребителями. Можно привести наиболее важные из этих наблюдений.
Из опыта 54-й истребительной эскадры действовавшей на северном направлении под командованием майора Траутлофта следует, что советские истребители ограничивались в первую очередь оборонительными вылетами, действуя небольшими группами в различных секторах, не концентрируя сил в определенных районах или в определенное время. При угрозе атаки немецких истребителей советские летчики немедленно пытались организовать оборонительный круг, который было тяжело расколоть из-за прекрасной маневренности их самолетов. Как правило, они, поддерживая это построение, летели к своим позициям, где обычно сначала разворачивались на малой высоте над позициями своих зениток, а затем возвращались на базы, по-прежнему придерживаясь оборонительного круга. Тяжелые потери, нанесенные русским немецкими истребителями над их собственной территорией, серьезно повлияли на боевой дух летчиков-истребителей: почти 90 процентов сбитых советских самолетов были уничтожены над своей территорией. Если немецким истребителям удавалось расстроить оборонительный круг или захватить противника врасплох – первые же потери приводили к замешательству. В таких случаях большинство советских летчиков были беспомощны в воздушном бою, и немецкие пилоты легко сбивали их.
Из этого же источника мы узнаем, что во время наступления немцев в районе Ленинграда бои между истребителями были редки. Когда же они случались, советские летчики часто бывали застигнуты врасплох и проигрывали воздушные схватки. Если они обнаруживали намерение противника атаковать, они немедленно предпринимали попытки избежать боя и уйти. Однако в случае, когда их было больше, чем немцев, они обычно принимали бой.



Советские истребители обычно действовали малыми группами, тесно связанными в звенья (3 самолета) или пары. Однако к концу 1941 г. стали часто встречаться группы нестандартного построения – чаще из пяти самолетов. Они, обычно, состояли из новых самолетов-истребителей И-18 (МиГ-3) и И-26 (Як-1), поддерживали правильную дистанцию между отдельными самолетами – признак того, что русские пытались перенять немецкие методы ведения боя.
Из-за плохой скороподъемности советских самолетов, недостаточного боевого опыта и скромного летного навыка пилотов, немцам часто удавалось разбить круг и сбивать советских летчиков по одиночке. В целом, это относится не только к устаревшим типам советских самолетов, но также, хоть и в несколько меньшей степени, к более современным типам.
Большинство боев с советскими истребителями происходило на высотах от 1000 до 3000 м. Схватки на больших высотах случались редко; советские истребители избегали больших высот и обычно уходили пикированием.
В общем, советские летчики принимали бой тогда, когда имели численное превосходство. Однако даже в этом случае они почти всегда становились в оборонительный круг, который часто вырождался в карусель, если так можно выразиться. На этом этапе легче всего было отколоть отдельные самолеты от кружащейся группы и сбить их, поскольку остальные редко приходили на помощь отколовшимся самолетам.
Единственными подразделениями, пытавшимися предпринять агрессивные действия – например, маневрируя по вертикали, – были группы на И-16 или И-26 (Як-1). В этих случаях они разгонялись на пикировании, чтобы затем сблизиться с противником крутым набором высоты. Однако они открывали огонь со слишком большой дистанции.
В 1941 г. у русских еще не было системы управления истребителями по радио с земли. Кроме того, похоже, что в воздухе командир управлял своей группой посредством визуальных сигналов, поскольку радиообмена между самолетами тогда не наблюдалось. Из-за больших потерь советские истребители скоро прекратили вылеты звеньями по три и перешли к строю из четырех самолетов, причем группа летела в тесном строю, в котором не просматривалась какая-либо разумная организация. Группы советских истребителей можно было идентифицировать с большого расстояния, благодаря характерной неправильности строя. В тесном строю истребители обычно летели на разных высотах. Возвращение с задания осуществлялся таким же нерегулярным и постоянно колеблющимся строем, как и подход к цели.
Генерал-майор Юбе в дополнение к этим наблюдениям замечает, что в бою советские истребители часто игнорировали даже самые примитивные правила, «теряли головы» вскоре после начала схватки и дальше реагировали так неумно, что сбить их не составляло труда. Они предпочитали пикировать к самой земле и отрываться от противника над собственной территорией.



4) Действия против немецких бомбардировщиков. Все сообщения командиров немецких бомбардировочных подразделений подтверждают, что в 1941 г. советские истребители не представляли угрозы соединениям немецких бомбардировщиков. Фактически, советские истребители часто избегали боя с немецкими бомбардировщиками.
Майор фон Коссарт, командир звена, действовавшего на северном участке, сообщает, что люди в его подразделении никогда не считали советские истребители опасными для немецких бомбардировщиков, летящих в строю. По его мнению, причина была не в сокрушающих успехах немцев в первые дни войны или неадекватной подготовке советских летчиков-истребителей, а в оборонительной природе советских оперативных доктрин. Поскольку советская служба воздушного наблюдения и обнаружения была чрезвычайно примитивной и работала очень медленно, их истребители обычно атаковали бомбардировщики противника уже после того, как они сбрасывали бомбы, иногда даже на аэродромы этих истребителей.
У немецких экипажей сложилось мнение, что советские истребители имел приказ не допускать больших потерь при атаках. Единственным тактическим приемом, который часто применялся для нападения, была атака сверху сзади одним, несколько реже – несколькими самолетами одновременно.
В шестидесяти вылетах, в которых до 9 сентября 1941 г. участвовал фон Коссарт, его подразделение встречалось с советскими истребителями всего десять раз. Истребительное прикрытие у русских существовало в основном, над аэродромами и исключительно важными районами, такими как Ленинград, а также над крупными железнодорожными узлами, но не над путями советского отступления и еще реже – над районами, более удаленными от линии фронта.
В действиях советских летчиков-истребителей не хватало не только логики и упорства, но зачастую и необходимых летных навыков и точности огня. Эта ситуация отягощалась еще и тяжелыми потерями начального периода, что привело к использованию в воздушных боях большого числа совершенно неподготовленных летчиков. Будучи неспособными сбить немецкий самолет, они, в свою очередь, служили легкими мишенями для немецких истребителей, чем и объясняется быстрый рост числа побед немецких летчиков на Восточном фронте.



Обычно советские истребители ограничивались атаками поврежденных или отставших от строя бомбардировщиков, причем нечастые победы «покупались» ценой больших потерь с советской стороны.
Только осенью ситуация стала постепенно меняться в пользу советских истребителей. Из-за огромных потерь в начале войны истребители использовались все еще ограниченно, но теперь они стали представлять большую опасность для немецких бомбардировщиков, вынужденных лететь по одиночке или очень маленькими группами на малой высоте.
Полковник фон Райзен, командовавший бомбардировочной эскадрой на северном фронте, считает, что советские истребители – летчики и самолеты – представляли значительно меньшую опасность, чем, к примеру, французские или английские. Советские летчики не пытались приспособиться к немецкой практике крутого пикирования с высоты 4000-5000 м, сброса бомб и ухода на очень малой высоте. Как правило, когда обнаруживался немецкий налет, советские истребители со всех близлежащих аэродромов в данном районе взлетали, собирались на малой высоте над своими базами и ждали нападения. Несмотря на то, что такая тактика давала прекрасную возможность перехватывать одиночные Ju-88, истребители практически никогда не атаковали.
Фон Райзен сообщает, что сам несколько раз чуть не сталкивался с истребителями, пролетая через их строй, а они даже не открывали огня. Из двадцати самолетов, потерянных его частью в 1941 г., только три или четыре потери не имели объяснения, и это были единственные потери, которые можно приписать действиями советских истребителей. В остальных случаях причины были иными. Редко можно было увидеть советские истребители на больших высотах, а над захваченной немцами территорией они не появлялись вовсе. Они никогда не углублялись в немецкий тыл, чтобы нападать на бомбардировщики.
Майор Й. Йодике (J. Jodicke), командир эскадрильи бомбардировочной части, воевавшей на северном и центральном участках, сообщает о вылетах, в которых он участвовал. До осени 1941 г. его подразделение или не сталкивалось с советскими истребителями, или те просто не атаковали их. По его словам, действия советских перехватчиков впервые активизировались во время немецких атак на Ленинград и Москву. Одиночные немецкие самолеты упорно атаковывались, и многие из них были сбиты.
Атаки в тесном строю звеньев или эскадрилий, с целью сделать ответный огонь бортстрелков неэффективным, были несистематичными и вырождались в действия одиночных самолетов. Их упрямая решительность и безразличие к потерям приводили к тому, что они атаковали с невыгодных ракурсов и больших дистанций. Немецкие соединения бомбардировщиков редко подвергались атакам на подходе, над целью или при возвращении с задания. Даже во время налетов на цели в глубоком тылу, немецкие бомбардировщики встречали русские истребители только над целью.
Взгляды, изложенные выше, разделяют и дополняют другие командиры Люфтваффе. Общеизвестно, что советские летчики неохотно атаковали бомбардировщики, летящие строем, особенно если те имели истребительное прикрытие. Даже одиночные, отставшие от строя бомбардировщики, были в безопасности, если в этом районе находились немецкие истребители. Обычно советские истребительные части поднимали самолеты в воздух по тревоге, когда приближались немецкие бомбардировщики. На некотором удалении от аэродрома они набирали высоту, после чего часть из них пыталась отвлечь истребители сопровождения, в то время как другие пытались атаковать бомбардировщиков. Часто в бою советские летчики демонстрировали упорство и стойкость.



5) Действия против немецких пикирующих бомбардировщиков. Как и в случае с горизонтальными бомбардировщиками, офицеры немецких частей пикирующих бомбардировщиков приходят к заключению, что советские истребители не представляли для них серьезной угрозы. Записи в дневнике покойного капитана Пабста, который командовал эскадрильей в группе пикирующих бомбардировщиков на центральном и северном участках фронта, говорят, что с 22 июня по 10 августа 1941 г. он совершил около 100 вылетов и только пять раз встречался с советскими истребителями. Ни в одном из этих случаев серьезного боя не было.
Майор А. Блазиг (A. Blasig), в 1941 г. командовавший группой в штурмовой эскадре на северном участке фронта и в Финляндии, сообщает, что встречи пикирующих бомбардировщиков с советскими истребителями были скорее делом случая, а не закономерностью, и что во время бомбежек целей вблизи линии фронта советские истребители появлялись редко. Исключением являлся Мурманск, где пикирующие бомбардировщики встречались с организованным прикрытием многочисленных советских истребителей. На эти вылеты пикирующие бомбардировщики всегда сопровождали истребители, и ни разу советским летчикам не удалось прорваться к основным силам. Основная масса советских истребителей поджидала на высоте, на которой атакующие самолеты выходили из пике. Однако, при осуществлении атаки истребители не проявляли необходимого упорства, не подходили на оптимальную дистанцию, открывали огонь слишком рано, а затем быстро отворачивали. Большей частью они ограничивались действиями против самолетов, осуществлявших вылеты в одиночку, отколотых или отставших от строя.
По словам майора Блазига, советские истребители не проявляли упорства в преследовании противника. Так, однажды, когда он возвращался один с задания, он был атакован на малой высоте двумя истребителями. Сделав два захода, истребители прекратили преследование, несмотря на то, что пулемет стрелка-радиста заклинило.
Майор Ралль сообщает, что во время немецкого наступления в 1941 г. русским приходилось постоянно защищаться от налетов пикирующих бомбардировщиков, поэтому они приобрели определенный опыт в боях с ними. Во время постоянных рейдов немецкой авиации советские истребители ограничивались действиями в районе целей. Немецкие бомбардировщики редко подвергались атакам на подходе или при возвращении домой, но над полем боя интенсивность действий авиации была велика. В первые недели войны русские обычно использовали современные истребители (Як-1) на высотах подхода немецких бомбардировщиков, а более старые типы (И-153 и И-16) располагались на высоте выхода из атаки пикировщиков. Несмотря на тактику массового использования истребителей, советской стороне не удавалось предотвратить бомбежки с пикирования, особенно, когда атакующие самолеты сопровождали немецкие истребители.




6) Действия против разведывательных самолетов. Сообщения пилотов и наблюдателей тактической и стратегической разведывательной авиации показывают, что в целом действия советских истребителей против немецких разведывательных самолетов были неэффективными, и что серьезное противодействие встречалось только в жизненно важных районах, таких как Ленинград и Москва.
Майор Шлаге (H.E. Schlage) в 1941 г. служил наблюдателем в группе стратегической разведки на северном и центральном участке фронта. Он сообщает, что в начале кампании истребительное противодействие было практически незаметным даже в глубоком тылу прибалтийских районов. У советской стороны не было самолета, который можно было бы использовать против немецкого Ju-88, который, пересекая фронтовую зону, поднимался на 5500 – 6500 м. Кроме того, слабая подготовка и оснащение советской службы воздушного наблюдения и оповещения не позволяли вовремя поднимать истребители для перехвата приближающегося разведчика. Таким образом, до конца 1941 г. майор Шлаге двадцать один раз вылетал на стратегическую разведку глубоко в русский тыл и всего лишь один раз встретил советские истребители.


Майор Яане, летчик-наблюдатель в группе стратегических разведчиков на центральном участке фронта, сообщает, что в полетах над советской территорией немецким экипажам следовало ожидать атак дежурных советских истребителей парами или по одиночке на обратном пути. Немецкие разведчики обычно летели вдоль железных дорог, и складывалось впечатление, что советская служба ВНОС быстро сообщала об их приближении, поскольку, когда они приближались к назначенному аэродрому, советские истребители были уже в воздухе или на взлете. Особенно сильным было истребительное противодействие вокруг Москвы, где, очевидно, у русских была наилучшая система оповещения.
Капитан фон Решке, служивший на южном участке фронта офицером связи в эскадрилье тактической разведки, в дополнение к вышесказанному сообщает, что на высотах выше 4000 м русские истребители не встречались, и что самолеты «Рата» (И-16), обычно использовавшиеся при сопровождении своих бомбардировщиков, не атаковали одиночные немецкие самолеты, осуществлявшие тактическую разведку, даже когда обнаруживали их на близком расстоянии.



7) Действия ночью. До конца 1941 г. советские истребители очень редко действовали по ночам и по словам полковника фон Бойста не было сообщений о сбитых советских ночных истребителях. Майор Яане дает еще более резкую оценку, утверждая, что до конца 1941 г. о действиях советских ночных истребителей ничего не было известно.
Из всех опрошенных немецких офицеров только один лично подвергся атаке советских ночных истребителей. Он так описывает этот случай [100]. Во время налета на аэродром Риги очень светлой ночью экипаж с удивлением увидел зеленые трассеры, пролетающие мимо, после чего последовали звуки снарядов, бьющих по их самолету. Атакующий самолет, в котором узнали «Рату» (И-16), исчез после первого захода. Члены экипажа могли предполагать, что они явились жертвами галлюцинации, если бы последующий осмотр самолета не доказал реальность происшедшего.



8) Взаимодействие с другими родами ВВС. Взаимодействие советских истребителей с бомбардировщиками, пикирующими бомбардировщиками и истребителями-бомбардировщиками при сопровождении и во время других заданий по прикрытию оказалось неадекватным поставленным задачам. Генерал-майор Юбе, например, сообщает, что при вылетах на прямое или косвенное прикрытие (последние представляли собой расчистку воздушного пространства впереди прикрываемой группы) группы советских истребителей оставались в том же районе, что и прикрываемые самолеты, но не поддерживали реального контакта с ними и часто их бросали. В сообщении летчиков 54-й истребительной эскадры также содержится вывод, что если при вылете на сопровождение советские истребители бывали атакованы немецкими, они часто бросали сопровождаемую группу и пытались дотянуть до своей территории в оборонительном кругу.




Капитан фон Решке сообщает, что советские истребители «Рата» (И-16) взаимодействовали со штурмовиками, начиная с первых дней кампании, а с бомбардировщиками – крайне редко. Истребителям И-15 при выполнении ими заданий по штурмовке придавался эскорт из И-16, который часто наносил еще и удары по наземным целям. А соединения бомбардировщиков в сопровождении И-16 довелось увидеть только через четыре недели боев. Как правило, истребители летели на 500 м выше сопровождаемого соединения группами по 15-25 самолетов. Если немецкие истребители атаковали бомбардировщиков, советские истребители редко пикировали, чтобы завязать бой, и польза от их сопровождения была невелика. Очень часто наблюдалось, что истребители сопровождения вели себя негибко, упрямо придерживаясь назначенного задания.



Все вышеприведенные утверждения вскрывают следующие недостатки в действиях советских истребителей во время сопровождения других видов авиации, на патрулировании или при перехвате самолетов противника:
1) действия советских истребителей были недостаточно гибкими, чтобы справиться с трудностями, характерными для заданий по сопровождению;
2) техническая отсталость самолетного парка истребительной авиации не позволяла ей эффективно действовать против атакующих немецких истребителей;
3) хорошо организованные атаки немецких истребителей наносили значительный урон советским истребителям, как и охраняемым ими бомбардировщикам и штурмовикам.
9. Истребители-бомбардировщики (прямая поддержка наземных войск). Воздействие штурмовых ударов советских истребителей ощущалось армейским командным составом сильнее, чем офицерами Люфтваффе. По сообщениям армейских офицеров в начальной фазе кампании советские истребители появлялись редко, но в последующие месяцы активность их все более возрастала, особенно в локальных зонах боев. Но в 1941 г. их воздействие на наземные войска все еще было невелико.



Так, подполковник Ф. Вольф (F. Wolf), командир артиллерийского батальона на центральном участке фронта, сообщает, что на ранних этапах он не видел советских истребителей, а первые истребители «Рата» (И-16), обычно группами по 2-3 самолета, появились во время операции по форсированию Днепра 10-11 июля. Помимо повторяющихся ударов по колоннам на марше, вызывавших многочисленные задержки, следующие воздушные удары одиночных истребителей-бомбардировщиков имели место в середине августа и в середине сентября, а последний налет зарегистрирован 30 ноября. Потери, вызванные этими атаками, были невелики.



В 1941 г., командуя артиллерийской частью на центральном участке, генерал-лейтенант Хуффман лично не имел дела с советскими истребителями. Однако, из отчетов пяти армейских командиров со всех участков восточного фронта, предоставленных им, можно понять, что действия советских истребителей в качестве штурмовиков или истребителей над полем поя не оказывало реального влияния на продвижение немецких войск. Кстати он замечает, что генерал-полковник Гейнц Гудериан (Вторая Танковая группа) лишь дважды упоминает советские истребители в 1941 г., что по его (Хуффмана) мнению является признаком того, что советская истребительная авиация не произвела впечатления ни на немецкие войска, ни на немецкое командование.



10. Действия в особых погодных условиях. Немецкие командиры не имеют единого мнения в отношении действий советских истребителей в плохую погоду. В то время, как одни из них утверждают, что советские истребители могли продолжать боевые действия в плохую погоду, другие отрицают это. Возможно причина этого расхождения в том, что всепогодная авиация – результат тренировок, а степень подготовленности истребителей сильно варьировалась в советских ВВС от соединения к соединению. Однако, все немецкие офицеры согласны с мнением, что русские справлялись с трудностями погоды лучше, чем от них это ожидали.
В то время как майор Яане считает, что советские летчики не пылали энтузиазмом к полетам в плохую погоду, – что он считает вполне нормальным, исходя из несовершенства их авиатехники, – и поэтому облачная погода обеспечивала хорошее прикрытие для разведывательных полетов, майоры Ралль и Блазиг высказывают мнение, что технические характеристики советских самолетов позволяли русским выполнять боевые задания над полем боя, когда погодные условия делали полеты немецких истребителей практически невозможными17.
Опыт JG54 показывает, что советские истребители действовали, когда небо было полностью закрыто облаками, и что они умело прятались в нижней части облаков, выскакивая для внезапных атак. Необходимо было иметь определенный опыт и вырабатывать особую осторожность для полетов в такую погоду.
Эту линию продолжает полковник фон Бойст, утверждая, что установившаяся осенью 1941 г. плохая погода и еще более трудные зимние условия – снег, лед, сильные холода, плохая видимость и туманы – давали советским истребителям определенные преимущества. Они были знакомы с такими условиями и лучше приспосабливались к ним, – это относится как к авиации, так и к наземным службам.



Ралль приходит к подобным же заключениям. С определенным удивлением он обнаруживает, что советские истребители были чрезвычайно активны над полем боя даже в сильнейшие холода, когда немецкие истребительные подразделения были поставлены перед проблемой попытаться просто запустить моторы. Нет сомнения, что советская сторона имела больший технический опыт запуска моторов самолетов в сильный мороз, и вскоре она обнаружила эту слабую сторону немецких истребителей. Поэтому отнюдь не редки были случаи, когда советские истребители-бомбардировщики атаковали немецкий аэродром в 9.00, тогда как немецкая группа с трудом могла подготовить два-три самолета к 11часам утра.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments