wlad (wlad_ladygin) wrote in mil_history,
wlad
wlad_ladygin
mil_history

Categories:

176. От Японии до Японии… Начало пути: как становятся начальниками штабов…

Оригинал взят у wlad_ladygin в 176. От Японии до Японии… Начало пути: как становятся начальниками штабов…

Приятно с одной стороны, когда круг друзей расширяется. Недавно «обнаружил» меня сын легендарного штурмана Николая Яковлевича Стогина - Олег Стогин. Затем неожиданно познакомился с сыном ГСС Константина Исааковича Уржунцева - Юрием, «зашедшим» по случаю на мой «ЖЖ». И внучка Турчина Ивана Павловича, начальника штаба 19-го авиакорпуса, завершавшего от АДД Вторую Мировую войну в Манчжурии, Екатерина Павловна Рахман, путешествуя по просторам Интернета, написала мне. Это берет за душу и, в то же время, обязывает …

Екатерина Павловна, предоставив уникальные воспоминания своего легендарного деда, «пытала» меня, что же нового я сумел подчерпнуть для своих «исследований»?

Турчин Иван Павлович, видать, попытался в свое время опубликовать свои воспоминания, но как многие, подобные ему, уперся в непреодолимость нашей родной советской системы – «это не можно, а это подождет», так и не осуществил задуманное. И вот, настал тот час, когда благодарные внуки, «нечаянно» обнаружив дедовы записи, готовы сделать их достоянием всякого, кто в них заинтересован… И большим грехом было бы, если этого они не сделали.

Что же я подчерпнул нового для себя, изучая эти записи? Сразу и не скажешь, но вот что подкупает – это гармония частного с общим… Попытаюсь объяснить… на частном…

Мои школьные годы пришлись на 60-70 годы прошлого века… Да и студенчество мое пришлось на конец 70-х и начало 80-х… А когда мои отпрыски учились уже в школе, они задавали мне вопрос: а на какой черт нам, папа, биология, химия и т.д. , если мы учимся в математических, или в гуманитарных классах? Вот и ответь сразу без доли сомнения в правоте сей нужности! А ответ, как мне кажется, весьма прост – в воспитании и развитии интеллекта… простого пролетария и крестьянина… И я благодарен этой советской средней образовательной школе… и я искренне сочувствую нынешнему поколению, лишенному этой уникальной возможности… учиться всему… не зная ничего… и искать себя на этой базе… и все мы оказывались при деле… У меня даже принцип выработался: в своей «узкой» сфере я старался быть более знающим и умеющим, чем мой начальник… иногда получалось… и между прочем ценилось…

И так слово генерал-лейтенанту:

«Окончив в 1932 году летную школу, я окончательно связал свою судьбу с Военно-воздушными силами, в которых затем прослужил тридцать восемь лет.

В летной школе мы познакомились с новым "бригадным" методом изучения теоретических дисциплин, каждое учебное отделение разбивалось на бригады по три - четыре человека. Бригадиром назначался наиболее успевающий слушатель, под руководством которого бригада готовилась к очередным занятиям и выполняла домашние задания. На устные вопросы преподавателя на занятиях отвечал представитель бригады, - обычно это был ее руководитель.

Оценка, как устного ответа, так и письменной работы выставлялась тоже одна на всю бригаду. Оценки успеваемости, конечно, были высокие. Но даже нам - слушателям, не говоря уже о преподавателях, это казалось дикостью. К счастью этот метод просуществовал только одну зиму. К весне 1932-го года он был отменен, и вновь каждый слушатель стал лично отвечать за свою успеваемость.

После окончания летной школы, вместо того чтобы отправить меня в строевую эскадрилью, я был оставлен инструктором в той же школе. Такая перспектива меня мало устраивала и я, попробовав различные способы уйти из школы, пришел к заключению, что единственный путь уйти - это поступить в академию.

На предварительном отборе кандидатов в академию в штабе Приволжского военного округа весной 1933-го года я по всем общеобразовательным предметам (русский язык, физика, география) получил одни посредственные оценки. К вступительным экзаменам меня допустили, но возвратившись из Самары и получив месячный отпуск для подготовки в академию, я присоединил к нему еще полагавшиеся мне два месяца очередного отпуска, нанял за свой счет репетиторов и засел за учебники. С репетитором по математике я договорился так: изучать учебники буду самостоятельно, а к нему два раза в неделю буду приходить только за разъяснениями тех вопросов, которые не одолею сам. Взяв задачник по алгебре Шапошникова и Вальцева и по геометрии задачник Рыбкина, я перерешал все нечетные номера задач от первого до последнего, пользуясь учебниками алгебры и геометрии.

А с теми задачами, которые сам не мог решить, приходил на консультацию к репетитору.

Осенью я уверенно выдержал вступительные экзамены в Военно-воздушной академии им. профессора Жуковского и в 1937 году закончил академию уже с отличием.

Учеба в академии, как и учеба в летной школе, тоже не обошлась без экспериментов. Весной 1934-го года, после зимнего периода обучения на первом курсе поступила директива начальника управления Военно-воздушных сил изучать со слушателями первого курса стенографию. И все лето в серпуховском лагере вперемежку с полетами мы занимались стенографией, пока к концу лагерного периода не пришло распоряжение отменить эти занятия.

Осенью 1934-го года поступала новая директива об изучении со слушателями командного факультета инженерных дисциплин. В связи с этим был добавлен еще один год: вместо трех - четыре года обучения.

К концу 35/36 учебного года выяснилось, что для изучения даже по сокращенной программе инженерных дисциплин параллельно с оперативно - тактическими четырех лет не хватит, поэтому было добавлено еще полгода. Затем осенью 1936-го года, по-видимому, стало ясно, что при такой программе обучения слушатель командного факультета не получает достаточно ни оперативно - тактических, ни инженерных знаний. Поэтому для командного факультета были отменены инженерные дисциплины на четвертый курс. Тогда командованием академии было решено, что в 36/37 учебном году будет два третьих курса: 3-й курс и третий курс - А.

Надо все же заметить, что год изучения инженерных предметов в академии дал нам возможность в дальнейшем глубже разбираться в авиационно - технических вопросах и теории полета.

Здесь в академии через двенадцать лет после моего убытия из червонно-казачьего полка мне пришлось еще раз встретиться с бывшим командиром полка Андриановым. В 1937 году начальник штаба воздушной армии особого назначения (АОН) комбриг Андрианов в качестве председателя государственной экзаменационной комиссии принимал выпускной экзамен на командном факультете академии им. Жуковского. Он узнал меня, вспомнил, как отправлял в кавалерийскую школу и с улыбкой сказал, что дурь из меня действительно выбили.

После окончания Военно-воздушной академии осенью 1937-го года, я получил назначение в Забайкальский военный округ на должность начальника оперативного отдела 101 тяжелобомбардировочной авиационной бригады, базировавшейся на аэродроме у ж.-д. станции Домно.

Прибыл я в бригаду к тому времени, когда авиация Забайкальского военного округа переходила на новую полковую организацию. И наша 101 авиабригада к марту 1938-го года была переформирована в 38-й бомбардировочный авиационный полк. Командиром авиаполка был назначен замечательный летчик и талантливый командир Виктор Федорович Лебедев, а я - начальником штаба авиаполка.

В течение лета нам предстояло сдать самолеты ТБ-3, получить на Иркутском заводе скоростные бомбардировщики «СБ» и к осени обучить весь летный состав полетам на новом самолете в дневных и ночных условиях. Задача, прямо скажем, не из легких уже хотя бы потому, что 101 бригада имела в своем составе три эскадрильи по двенадцать самолетов, а созданный на ее основе 38 авиаполк включал пять эскадрилий по двенадцать самолетов, таким образом, количество экипажей увеличивалось сразу почти на две трети.

У меня не было опыта в планирования и организации боевой подготовки в строевых частях. К сожалению, нас этому тогда в академии не учили. Но свежо было в памяти напутствие начальника факультета о том, что мы должны нести в строевые части знания тактики боевых действий авиации в будущей войне. И я активно занялся разработкой и проведением тактических занятий с командирами эскадрилий и офицерами штаба полка.

Командир полка сначала снисходительно смотрел на эти мои «академические упражнения», но однажды не выдержал и сказал:

-«Знаешь что, с тактикой мы вполне можем повременить до зимы, а если к осени мы не пересадим полк на самолеты СБ и не овладеем ночными полетами, то нас с тобой поснимают с должностей. Поэтому я буду руководить ночными полетами, а ты - дневными. А помощник командира полка и командиры эскадрилий отрабатывать с летчиками технику пилотирования»

Вот так командир полка и спустил меня с облаков на землю.

К осени все экипажи полка летали днем, а командиры звеньев и часть летчиков летали и ночью. К зиме овладели мы и высотными полетами. Правда, в овладении высотными полетами не обошлось без казусов.

Мы с командиром полка В.Ф. Лебедевым, сделав несколько полетов с весьма не совершенными еще кислородными приборами КП-2 на высоту 6-7 тысяч метров, решили, что можно несколько форсировать подготовку и попробовать подняться сразу до потолка самолета. Взлетев на спарке (самолет с двойным управлением) мы на высоте четыре тысячи метров, как и положено, по инструкции включили кислородные приборы и уже почти добрались до высоты 9500 метров, на этой высоте я, вдруг почувствовал непреодолимое желание уснуть. Сказывалась недостаточная тренировка. Чтобы стряхнуть с себя эту сонливость я сделал резкое движение корпусом и... потерял сознание. Очнулся я уже на высоте 6000 метров и не мог сразу понять режим полета самолета: земля мне виделась то справа, то слева, небо - то вверху, то внизу. Наконец я пенял, что самолетом никто не управляет, и он падает как лист с дерева. Значит, командир тоже потерял сознание. Взяв штурвал, я вывел самолет в горизонтальный полет и в это время по движению штурвала почувствовал, что командир требует управление себе. Весь остальной полет до посадки мы оба гадали: догадывается ли напарник, что я терял сознание. Только на земле, выйдя из самолета, мы пристально посмотрели в глаза друг другу и все поняли без слов".

Продолжение следует

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments