Подвиг Крючкова: документы свидетельствуют, или как пропаганда опошлила героизм русских солдат.
к.и.н. С.Г. Нелипович (Балашиха)
100-летие начала первой мировой войны, отмечаемое в августе сего года, пробудило новый всплеск интереса широких кругов к тематике мирового конфликта, имевшего судьбоносное значение для цивилизации. Для историков юбилейная дата становится еще одним поводом подвести итоги изучения этого трагического явления и различных его сторон.
«На календарях, папиросных коробках, открытках, на бонбоньерках храбрый казак Кузьма Крючков бесконечно варьирует свой подвиг. Выпустив чуб из-под сбитой набекрень фуражки, он расправляется с разъездом, с эскадроном, с целой армией немцев…» (Л. Кассиль. Кондуит и Швамбрания. М., 1931)
Одной из знаковых фигур первой мировой войны для общественного сознания России являлся первый из награжденных георгиевским крестом казак Козьма (Кузьма) Фирсович Крючков (1893 (по другим данным, 1888) -1919), служивший в 3-м Донском казачьем полку 3-й кавалерийской дивизии и ставший одной из ключевых фигур в пропаганде первых месяцев Великой войны. В течение 1914-1915 гг. получили распространение огромное количество плакатов, лубочных картинок, открыток с изображением и описанием прямо-таки богатырских действий донского казака. Большим тиражом вышли наспех сочиненные «Новые военные песни Героя Козьмы Крючкова» (М., 1914). Отражен был образ К.Крючкова и позднее – в художественной литературе, в том числе и в романе М. Шолохова «Тихий Дон»[1].
Однако для того, чтобы выяснить, что произошло 30 июля (12 августа) 1914 г. в полосе 105-го пехотного Оренбургского полка, которому в это время была подчинена 6-я сотня Донского казачьего полка, надо обратиться к служебным документам. Это первые свидетельства боевых столкновений, отраженных в журналах военных действий 6-й сотни 3-го Донского казачьего полка и 105-го пехотного Оренбургского полка, в рапортах командиров этих частей. К сожалению, их строевые приказы не сохранились. 3-й Донской казачий полк был дислоцирован в Виленском военном округе. После объявления мобилизации полк 18 (31) июля 1914 г. прибыл в Ковно (ныне Каунас) и затем был перемещен в д. Козлова-Руда. Здесь в 6 часов утра 20 июля (2 августа) было получено известие об объявлении войны Германией. Но до 4 (17) августа полк продолжал находиться в окрестностях Ковенской крепости. Для ведения разведки и прикрытия развертывания войск на германской границе 2-я сотня полка была придана 110-му пехотному Камскому полку 28-й пехотной дивизии 20-го армейского корпуса, а 6-я сотня, в которой служил Крючков, — 3-му батальону 105-го пехотного Оренбургского полка 27-й пехотной дивизии 3-го армейского корпуса.[2] Эти соединения входили в 1-ю армию генерала от кавалерии П.К. фон Ренненкампфа.
30 июля (12 августа) 1914 г. русская пехота стала занимать передовые позиции у деревень Михайлово, Юргезёры, Кумеце, Милуйдишки. Приданные казачьи разъезды вели разведку у Фольварка Александрово, деревень Любово, Купово, Шиплишки. Дальнюю разведку вели сотни пограничной стражи (Вержболовская бригада). В 8 часов утра был обнаружен эскадрон противника с пулеметом, прорвавшийся через границу у деревень Бартники, Гражнишки, Шилосады, Карпиёво, всадники на погонах имели цифру 9.[3] Это был 2-й эскадрон 9-го конно-егерского полка 2-й кавалерийской бригады 1-й кавалерийской дивизии 8-й германской армии. С его взводом и пришлось иметь дело заставам 3-го батальона 105-го пехотного Оренбургского полка и разъездам 6-й сотни 3-го Донского казачьего полка. Командир немецкого полка, полковник К. фон Коппелов, издал в 1925 г. краткую историю полка, но, к сожалению, эта книга оказалась недоступной: библиотеки стран Центральной Европы ей не располагают.
Взвод конных егерей, двигавшийся параллельно границе по русской территории, был замечен казачьими заставами и встречен пехотой – командами поручиков Мялковского, Штейна, подпоручиков Вернигора, Уманова и Минервина. Наиболее удачно действовал подпоручик А.А. Окаемов-Уманов: его отряд успешно обстрелял замеченную группу из 20 кавалеристов у рощи возле фольварка Александрово (о противнике, укрывшемся в роще, сообщил местный житель); были убиты командир вражеского взвода обер-лейтенант Харри Дуглас (1/14 августа его с воинскими почестями похоронили в Кальварии) и по собщению Уманова – 2 конных егеря.[4] Противник заметался, направился к югу, на д. Любово. Здесь врага обнаружил разъезд казаков во главе с казаком Василием Астаховым, вместе с которым находился и Крючков. Послав одного из казаков к командиру 105-го пехотного полка полковнику П.М. Комарову, Астахов с разъездом поступил под начало подпоручика Вернигора и принял участие в обстреле попавших в болото германских конных егерей. Из 15 всадников, приблизившихся к деревне, 2 застряли в болоте, а остальные стали отходить на д. Подлюбовск, преследуемые разъездом В.А. Астахова.
(Читать дальше)
Остается добавить, что, вопреки версии, изложенной в романе Михаила Шолохова "Тихий Дон", казак Усть-Хоперской станицы Войска Донского Козьма Фирсович Крючков не был оставлен при штабах в качестве "живого экспаната", а провоевал до конца Первой мировой войны в составе 3-го Донского казачьего полка им. Ермака Тимофеевича. По отрывочным данным о его боевом пути, Крючков отличался высокими боевыми качествами, природным умом и... большой скромностью: очень тяготился раздутой вокруг его имени пропагандистской шумихой. За отличие в боях был награжден несколькими Георгиевскими крестами - к сожалению, неизвестно точно, стал ли он полным кавалером. Был произведен в офицеры и к 1917 г. дослужился до чина хорунжего.
Во время революционных событий на фронте Козьма Крючков был выбран в полковой комитет своего полка.
После самодемобилизации Российской армии вернулся в родную станицу.
Однако "роман с революцией" у казачества, как известно, не задался с приходом к власти большевиков.
В 1919 г. Козьма Крючков примкнул к Вешенскому восстанию на Дону против "красных". Командовал сотней в 13-м конном полку Усть-Медведицкой дивизии повстанцев. В августе 1919 г. в бою под селом Громки он был смертельно ранен и 18 августа скончался. Ему было всего 29 лет...
Козьма Крючков происходил из казаков-старообрядцев, был женат и счастлив в браке, но неизвестно, имел ли он детей.
100-летие начала первой мировой войны, отмечаемое в августе сего года, пробудило новый всплеск интереса широких кругов к тематике мирового конфликта, имевшего судьбоносное значение для цивилизации. Для историков юбилейная дата становится еще одним поводом подвести итоги изучения этого трагического явления и различных его сторон.
«На календарях, папиросных коробках, открытках, на бонбоньерках храбрый казак Кузьма Крючков бесконечно варьирует свой подвиг. Выпустив чуб из-под сбитой набекрень фуражки, он расправляется с разъездом, с эскадроном, с целой армией немцев…» (Л. Кассиль. Кондуит и Швамбрания. М., 1931)
Одной из знаковых фигур первой мировой войны для общественного сознания России являлся первый из награжденных георгиевским крестом казак Козьма (Кузьма) Фирсович Крючков (1893 (по другим данным, 1888) -1919), служивший в 3-м Донском казачьем полку 3-й кавалерийской дивизии и ставший одной из ключевых фигур в пропаганде первых месяцев Великой войны. В течение 1914-1915 гг. получили распространение огромное количество плакатов, лубочных картинок, открыток с изображением и описанием прямо-таки богатырских действий донского казака. Большим тиражом вышли наспех сочиненные «Новые военные песни Героя Козьмы Крючкова» (М., 1914). Отражен был образ К.Крючкова и позднее – в художественной литературе, в том числе и в романе М. Шолохова «Тихий Дон»[1].
Однако для того, чтобы выяснить, что произошло 30 июля (12 августа) 1914 г. в полосе 105-го пехотного Оренбургского полка, которому в это время была подчинена 6-я сотня Донского казачьего полка, надо обратиться к служебным документам. Это первые свидетельства боевых столкновений, отраженных в журналах военных действий 6-й сотни 3-го Донского казачьего полка и 105-го пехотного Оренбургского полка, в рапортах командиров этих частей. К сожалению, их строевые приказы не сохранились. 3-й Донской казачий полк был дислоцирован в Виленском военном округе. После объявления мобилизации полк 18 (31) июля 1914 г. прибыл в Ковно (ныне Каунас) и затем был перемещен в д. Козлова-Руда. Здесь в 6 часов утра 20 июля (2 августа) было получено известие об объявлении войны Германией. Но до 4 (17) августа полк продолжал находиться в окрестностях Ковенской крепости. Для ведения разведки и прикрытия развертывания войск на германской границе 2-я сотня полка была придана 110-му пехотному Камскому полку 28-й пехотной дивизии 20-го армейского корпуса, а 6-я сотня, в которой служил Крючков, — 3-му батальону 105-го пехотного Оренбургского полка 27-й пехотной дивизии 3-го армейского корпуса.[2] Эти соединения входили в 1-ю армию генерала от кавалерии П.К. фон Ренненкампфа.
30 июля (12 августа) 1914 г. русская пехота стала занимать передовые позиции у деревень Михайлово, Юргезёры, Кумеце, Милуйдишки. Приданные казачьи разъезды вели разведку у Фольварка Александрово, деревень Любово, Купово, Шиплишки. Дальнюю разведку вели сотни пограничной стражи (Вержболовская бригада). В 8 часов утра был обнаружен эскадрон противника с пулеметом, прорвавшийся через границу у деревень Бартники, Гражнишки, Шилосады, Карпиёво, всадники на погонах имели цифру 9.[3] Это был 2-й эскадрон 9-го конно-егерского полка 2-й кавалерийской бригады 1-й кавалерийской дивизии 8-й германской армии. С его взводом и пришлось иметь дело заставам 3-го батальона 105-го пехотного Оренбургского полка и разъездам 6-й сотни 3-го Донского казачьего полка. Командир немецкого полка, полковник К. фон Коппелов, издал в 1925 г. краткую историю полка, но, к сожалению, эта книга оказалась недоступной: библиотеки стран Центральной Европы ей не располагают.
Взвод конных егерей, двигавшийся параллельно границе по русской территории, был замечен казачьими заставами и встречен пехотой – командами поручиков Мялковского, Штейна, подпоручиков Вернигора, Уманова и Минервина. Наиболее удачно действовал подпоручик А.А. Окаемов-Уманов: его отряд успешно обстрелял замеченную группу из 20 кавалеристов у рощи возле фольварка Александрово (о противнике, укрывшемся в роще, сообщил местный житель); были убиты командир вражеского взвода обер-лейтенант Харри Дуглас (1/14 августа его с воинскими почестями похоронили в Кальварии) и по собщению Уманова – 2 конных егеря.[4] Противник заметался, направился к югу, на д. Любово. Здесь врага обнаружил разъезд казаков во главе с казаком Василием Астаховым, вместе с которым находился и Крючков. Послав одного из казаков к командиру 105-го пехотного полка полковнику П.М. Комарову, Астахов с разъездом поступил под начало подпоручика Вернигора и принял участие в обстреле попавших в болото германских конных егерей. Из 15 всадников, приблизившихся к деревне, 2 застряли в болоте, а остальные стали отходить на д. Подлюбовск, преследуемые разъездом В.А. Астахова.
(Читать дальше)
Остается добавить, что, вопреки версии, изложенной в романе Михаила Шолохова "Тихий Дон", казак Усть-Хоперской станицы Войска Донского Козьма Фирсович Крючков не был оставлен при штабах в качестве "живого экспаната", а провоевал до конца Первой мировой войны в составе 3-го Донского казачьего полка им. Ермака Тимофеевича. По отрывочным данным о его боевом пути, Крючков отличался высокими боевыми качествами, природным умом и... большой скромностью: очень тяготился раздутой вокруг его имени пропагандистской шумихой. За отличие в боях был награжден несколькими Георгиевскими крестами - к сожалению, неизвестно точно, стал ли он полным кавалером. Был произведен в офицеры и к 1917 г. дослужился до чина хорунжего.
Во время революционных событий на фронте Козьма Крючков был выбран в полковой комитет своего полка.
После самодемобилизации Российской армии вернулся в родную станицу.
Однако "роман с революцией" у казачества, как известно, не задался с приходом к власти большевиков.
В 1919 г. Козьма Крючков примкнул к Вешенскому восстанию на Дону против "красных". Командовал сотней в 13-м конном полку Усть-Медведицкой дивизии повстанцев. В августе 1919 г. в бою под селом Громки он был смертельно ранен и 18 августа скончался. Ему было всего 29 лет...
Козьма Крючков происходил из казаков-старообрядцев, был женат и счастлив в браке, но неизвестно, имел ли он детей.