wlad (wlad_ladygin) wrote in mil_history,
wlad
wlad_ladygin
mil_history

Category:

167. Из тетрадей штурмана Стогина. Мы штурмуем Берлин...

Оригинал взят у wlad_ladygin в 167. Из тетрадей штурмана Стогина. Мы штурмуем Берлин...

У меня оказалось два варианта данного очерка Николая Стогина. Не знаю почему, но я выбрал тот, что испещрен обильными авторскими правками. Был ли где-то опубликован данный материал, мне не известно. Но материал в тему предстоящему 9 мая, и несколько обработав его литературно, без особого «критического» анализа, предлагаю его вам «на суд».

Это было в апреле 45-го. Красная Армия, подавляя сопротивление гитлеровцев, стремительно приближалась к Берлину. Моя летная книжка в апрельские дни 45-го испещрена записями боевых вылетов на Берлин. Но начало апреля ознаменовалось важным событием — взятием Кенигсберга. Мы, как и в начале войны 41-го, перешли на дневную боевую работу. В моей памяти остался тот солнечный день — бьет по горящему городу артиллерия, движутся танки, пехота устремилась в атаку. Мы, взаимодействуя с наземными войсками, ведем Илы на цитадель, обрушивая авиабомбы на головы гитлеровцев, засевших за ее стенами.

За Кенигсбергом следуют боевые вылеты по вражескому военному флоту и портам его базирования на севере Германии, куда спешно отступают недобитые фашисты.

С 16 апреля наш 109-ый авиаполк методично бомбит восточные пригороды Берлина тяжелыми бомбами.

В моей памяти картинно встают мощно укрепленные Зееловские высоты, укрепрайон Штраусберга, восточные пригороды Берлина, забитые скопившейся техникой, танками. В моих глазах серии рвущихся авиабомб, рушившиеся от них громады зданий, бушующие и все пожирающие пожары на земле, горящие танки и застилающий Берлин черный дым.

Наши Илы проносятся над Берлином в блестких разрывах зенитных снарядов, в черных шапках клубков дыма от них.

В эти апрельские дни в челночных полетах: аэродром — Берлин — аэродром, наши Илы каждый раз перекрывают территорию Польши и восточной Германии, и в каждом полете, опережая наши наступающие войска, планомерно разрушают, ощетинившийся зенитным огнем, укрепленный вал Берлина.

Вот и наступила та долгожданная ночь перед последним и решающим штурмом Берлина.

Наш 109-ый Рижский Краснознаменный авиаполк базируется в восточной Польше на аэродроме Бяло-Подляски. На КП полка собран на предполетную подготовку летный состав. Сегодня все в особо приподнятом настроении. Все понимают — успех прорыва берлинского вала зависит и от нашего вклада — мощного авиационного удара.

- «Смирно!» - звучит команда и командир полка майор Мезенцев, приняв рапорт, стал коротко излагать суть предстоящего боевого вылета.

- «Цель будет освещена тысячью прожекторов наземных войск... Время удара полка позднее, предрассветное. Это уточнит штурман полка. Заход в укрепрайон с севера на юг, уход после бомбометания с левым разворотом. Отдельные цели бомбардировать по указанию наземных прожекторов. Внешняя бомбовая подвеска — 1000, 500, 250 килограммовые бомбы. Еще раз напоминаю: в целях безопасности от столкновения бомбардировщиков при массированном налете корпусов, штурманам точно выдерживать интервал времени удара полка, высоту бомбардирования, заход на цель и уход от цели... Взлет полка по сигнальной зеленной ракете. Все остальные подробности проработать со штурманом полка...»

В этот вечер технический состав, как обычно, готовил Илы к боевому вылету: по аэродрому сновали бензозаправщики, к стоянкам бомбардировщиков с тягачей складывались авиабомбы в деревянной таре. То здесь, то там разрывали тишину вечера очереди авиационных пулеметов, отстреливаемых оружейниками. Заглушили все в максимальной пробе мощности моторы Илов. Оружейники в открытые бомболюки нашего Ила одну за другой, щелкая цапфами замков, тросами поднимают 100 килограммовые бомбы, с почтением поглядывая на 1000 килограммовую громаду — бомбу. Наконец и до нее дошли руки. Она подъемником стала медленно подниматься с земли к центральному месту внешней подвески. Оружейники зафиксировали ее на мощном замке. Такую бомбу мне предстоит сбросить второй раз за войну.

Подъехавший бензозаправщик влил в баки бомбардировщика тонны горючего. Проверяя радионавигационное оборудование, радиотехник в кабине штурмана крутит радиокомпас «Чайка».

Техник самолета усевшись в штурманское кресло, опробовал пилотаж самолета со штурманского места. Он попеременно жмет на ножные педали и соответственно эволюциям полета действует штурвалом. Убедившись в исправности, техник вынув съемный штурвал, вложил его в держатели слева на стенке кабины, а ножные педали утопил на защелки в полу. На Ил-4 двойное пилотажное оборудование. Штурман может в любую секунду по требованию боевой обстановки заменить пилота. Двойной пилотаж важен в длительных полетах. После выполнения боевого задания при возвращении на свой аэродром штурманы нередко пилотировали самолеты. Летчики серьезно обращали внимание на умение штурманов пилотировать машину. Хотя не все это умели делать. Меня к этому приучил летчик Захар Иванов.

Наш экипаж тщательно контролирует подготовку бомбардировщика к предстоящему вылету. Летчик - командир эскадрильи, Герой Советского Союза майор Федор Брысев, украинец, одобрительно хлопая ладошкой однотонную бомбу и пересыпая русские фразы с родным языком, выражается:

- «О! Добрый кабанчик!»

Стрелок-радист экипажа лейтенант Петр Альхименко, тоже украинец. Он начальник связи нашей эскадрильи, где штурманом я - майор Стогин Николай, русский. Интернациональность нашего экипажа подчеркивает армянин — воздушный стрелок сержант Кугасян.

В последних лучах заходящего вечернего солнца на стоянках винты Илов вспыхнули отраженным пурпуром и резко стали сереть, погружаясь во мрак опускающейся на аэродром ночи... Тишина... Аэродром, кажется, спит... В темени круглый диск луны, выныривая в редких просветах облачности, скудно на время освещает холодным светом землю и вновь все пропадает во тьме.

В 00-15 со старта взвилась зеленая ракета. Аэродром мгновенно ожил. Зажглись на консолях хвостового оперения бомбардировщиков аэронавигационные разноцветные огни, рев многих моторов дружным ревом оглушил округу. Бомбардировщики со всех стоянок по рулили к стартовому «Т». Тяжело груженные Илы , ориентируясь от стартового «Т» в направлении взлета на далекий в конце аэродрома огонь костра, стремительно разбегались и в конце бетонной полосы, медленно набирая высоту, поглощались мглой ночи.

Наш Ил-4 в воздухе. Мы летим на Берлин. Точно через три часа пять минут мы должны бомбардировать цель.

Черная весенняя земля, накрытая толщей облаков. И если вдруг появляются прогалины, то полная светомаскировка населенных пунктов, сделала землю безжизненной, однообразной, без ориентированной... и я перестал на ее обращать внимание. Где-то впереди нас и сзади, справа и слева, сверху и снизу, летят на Берлин не видимые в ночи тридцать бомбардировщиков нашего полка. Все экипажи в эту ночь в положенное время, взаимодействуя с артиллерией по направлению лучей прожекторов, внесут свой боевой вклад в штурм Берлина.

Постепенно редеющая облачность с половины маршрута вовсе пропала. На черном небе заблистали звезды. В успокоенной атмосфере наш Ил шел без болтанки. Желтый диск луны, повисший над горизонтом, скупо освещал, казалось бы, безжизненную землю. Наземная ориентировка улучшилась: я стал видеть, блестевшие в лунном серебре извивающиеся ленты рек, сереющие магистрали автострад. На общем черном фоне земли несколько светлее выявились пятна неосвещенных городов, крупных населенных пунктов.

Мы летим над восточной Германией. Слева засеребрилась река Варта. На характерном изгибе реки, проходящем точно над Илом, восстановилась детальная ориентировка. Я, записав время, поставил на карте «ДМ» - действительное местонахождение самолета.

- «Через 7 минут город Кюстрин» - уточнил я майору Брысеву.

- «А до цели?»

- «Точно - 13 минут!»

- «Смотри правее в направлении луны, и ты уведешь сейчас полноводный Одер, за ним укрепрайон Зееловские высоты — это наша цель!»

Но майору и мне не пришлось рассматривать Одер. Впереди Ила черное небо запада по горизонту прорезала узкая полоса огневого зарева. Она все увеличивалась в размерах и яркости. Медленно приближалась к нам.

С высоты полета на черной земле с севера на юг обозначилась линия из тысячи ярких прожекторов в виде изогнутой в дугу гигантской расчески. Это наши наземные войска внезапно осветили переднюю линию укрепрайона перед Берлином. Множественные зубья — лучи прожекторов - гигантской расчески, простерлись по земле, шевелились, осветив фиолетово-белым светом весь укрепрайон, ослепляли врага и указывали цели нашей артиллерии и нам.

Еще не долетев до линии прожекторов, я вижу по длинным языками пламени, как из глубокого тыла Красной Армии по всему фронту бьет наша крупнокалиберная дальнобойная артиллерия. А ближе к передовой прямой наводкой бьют по целям многочисленные артиллерийские батареи среднего калибра и реактивные установки «Катюш».

Сплошными вспышками обозначился передний край боевых действий навесного огня гвардейских минометов...

Наш Ил пересекает линию прожекторов курсом с севера на запад. Майор Брысев, помня приказ командира полка, с севера под острым углом вводит бомбардировщик в зону укрепрайона. Я все это время не могу оторвать глаз от незабываемой панорамы битвы за Берлин. Вся площадь укрепрайона, вытянутая на десятки километров и глубоко эшелонированная ярусами к Берлину, ярко освященная прожекторами, кипела под огнем разрывов артиллерийских снарядов. Мощные взрывы авиабомб, доминируя над всем, что в этот момент поднималось вверх от взрывов, вздымаются высокими султанами огня. Из них выделялись отдельные наиболее мощные, что свидетельствует прямому попаданию в склады боеприпасов.

Первый раз за всю войну мелькает мысль, что нет необходимости в САБах — без них видно, как днем. Противодействуя налету бомбардировщиков, не организованно, в большей степени подавленная, бьет в зенит противовоздушная артиллерия врага. На высоте бомбардировщиков ярко рвутся зенитные снаряды. В темени запада за укрепрайоном притаился обреченный Берлин.

В опасной зоне над целью все может случиться в одно мгновение. Время начинает тянутся … Вижу по всей площади непрерывные взрывы авиабомб. Их большая концентрация характерна большому потоку невидимых в ночи бомбардировщиков. Это опасно столкновением. Концентрация внимания и нервное напряжение в экипажах сейчас предельна.

- «Командуй!» - звучит в моем шлемофоне нетерпеливый голос майора Брысева. Я подготовил все для бомбометания. В последние секунды контролирую взором проделанное: бомболюки приоткрыты, лежат створками на 1000 килограммовой бомбе, электросбрасыватель в нужном положении отработки, коллиматорный бомбардировочный прицел в готовности.

- «Все!» - убеждаюсь и ложусь у прицела на мягко обитые дерматином створки над нижнем люком штурманской кабины.

Внезапно сильный рывок потрясает Ил. Мы резко проваливаемся вниз.

Провал настолько резок, что я некоторое время, отделившись от опоры, повисаю в невесомости. Створки подомной молниеносно распахнулись по сторонам, и я всем телом в мгновенье падаю на хрупкий из прозрачного плексигласа нижний люк.

«Так можно и вылететь восвояси!» - мелькает у меня в голове ужасная мысль.

- «Все в порядке!» - звучит в шлемофоне голос майора, - «в струю ТБ-7-го попали, чуть не столкнулись. Чертяга четырехмоторная! Под самым Илом прошел!

В моем поле зрения прожектора. Они лежат на земле и все кажут цели. Два прожектора, образовав римскую цифру «V», острием указывали в одну точку. Вокруг ее рвутся артиллерийские снаряды. «Здесь, что-то важное! Это мое» - решаю я.

- «Вправо десять!» - резко звучит моя команда.

- «Вправо десять», - повторяет майор.

Ил, развернувшись на цель, послушно следует моим командам наведения. По их световым вспышкам Ил лег на боевой курс. Необычная цель в моей практике — скрещенные на земле в одну точку прожекторы своим ярким светом неожиданно для меня растворяют световую сетку ночного прицела и в прицеле пропали визирная линия и перекрестие. Я тут же проявляю находчивость — ладонью закрываю низ прицела. Это дает кратковременно видеть сетку прицела. В последний момент совмещены цель в предполагаемом перекрестии под моей ладонью, и я жму боевую кнопку, стреляет пиропатрон замка 1000 килограммовой бомбы.

От резкого срыва тяжелого веса облегченный Ил чувствительно подскочил вверх. Я тотчас смотрю в нижний под собой люк. На освещенном фоне укрепрайона на зареве огня вижу некоторое время черный силуэт своей бомбы. Она, отставая, идет за Илом, и медленно перевалившись на нос, становится круглой, уменьшаясь до невидимой, устремилась к цели. Через долгие секунды ожидания она разорвалась в перекрестии прожекторов. Вижу, как цепной реакцией один за другим следуют два мощных взрыва. Они все три, слившись в громаду пламени, вырастая в размерах, поднимаются все выше и выше к уходящему Илу и, достигнув апогея, рассыпаются в вершине по сторонам миллиардами брызг огня. Затем пламя медленно стало оседать к земле. Прожекторы, указывающие на цель, разошлись в стороны. Через несколько секунд ударная волна от взрывов в тройном перекате, нагнав Ил, ударила под хвост. Ил плавно клюнул на нос.

- «Порядок!» - одобрительно звучит в моем шлемофоне голос Федора Брысева.

- «Цель поражена!» - слышу голос Петра Альхименко.

Продолжая боевой курс, ловлю другую цель. Серия 100 килограммовых бомб накрывает огневые точки врага.

Майор Брысев, чувствуя, как последняя сотка покинула бомбовый отсек, разворачивает наш Ил влево от целей. Мы пересекаем укрепрайон с запада на восток. Я неотрывно смотрю на землю. Она продолжает кипеть в огне. Картинно описывают огненные стрелы снарядов «Катюш». Ажурная легкая облачность, окрашенная в отраженный на ней пурпур от бушующего на земле огня, медленно смещается в сторону Берлина. Мы летим домой. На земле еще была ночь, а небо востока на высоте полета медленно и неотвратимо бледнело, гасли яркие звезды. Я вижу на фоне серого неба над укрепрайоном, как сплошным потоком идет с севера на юг армада черных силуэтов наших бомбардировщиков.

- «Отдыхай, Федя. Я поведу» - говорю я майору и, вставив штурвал, приступаю к пилотированию.

Прямо по курсу на востоке разгоралась заря, из-за горизонта выплыл большой диск красного солнца. Мы летим домой.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments