wlad (wlad_ladygin) wrote in mil_history,
wlad
wlad_ladygin
mil_history

Categories:

163. Слово старшему другу. Володя, прочти отцу - это ему на 9 мая…

Оригинал взят у wlad_ladygin в 163. Слово старшему другу. Володя, прочти отцу - это ему на 9 мая…

Перерыв на тему Заполярья.

Люблю весну больше лета. И естественно, после дачи домой попадаешь ближе к сумеркам. А тут письмо тебя ждет и не простое. Подарок отцу: историк Сергенко просит обязательно прочитать его бате…

Звоню Анатолию Михайловичу. Оказывается фильм смотрит про… войну… только начался.

- Батенька! Соглашайтесь, я статью вашу в сеть запущу, стоит ли, пока ее в очередь поставят, ждать, да урежут, как всегда, а то вообще не напечатают, а я запущу ее так, как вы задумали, и все прочтут, кто будет не равнодушен…

- Валяй! Я согласен…

Один из славной когорты полководцев

Великой Отечественной войны

Главный маршал авиации

Александр Евгеньевич Голованов

(1904 – 1975)

                            

Из биографии, написанной 17 октября 1947 года

Родился в 1904 г., в г. Горьком. Работать начал с 1918 г. В 1923 г. райкомом комсомола был послан на учебу. В 1924 г. губкомом ВКП (б) направлен на работу в органы ГПУ. Проработал в особых отделах, на оперативной работе до 1933 г

С 1933 по 1941 гг. работал в Аэрофлоте, где занимал должность пилота, командира отряда, начальника управления и шеф-пилота Аэрофлота.

С 1923 по 1929 г. состоял членом ВЛКСМ, выбыл в связи с переходом в партию. В кандидаты ВКП (б) вступил в 1928 г., в члены ВКП (б) – в 1929 г.

В Красную Армию вступил добровольно в 1919 г., служил в 59-м стрелковом полку разведчиком на Восточном, а затем на Южном фронтах. Принимал участие в боях под Обоянью, Курском и др. местах. Имел контузию. В октябре 1920 г. демобилизован по болезни.

С мая по октябрь 1939 г. находился в распоряжении штаба ВВС РККА, принимал участие в операциях на Халхин-Голе, был командиром экипажа самолета «Дуглас», награжден орденом Красного Знамени. Принимал участие в войне против белофиннов в должности командира корабля. За успешное выполнение заданий командования награжден орденом Ленина.

В феврале месяце 1941 г. приказом НКО назначен командиром 212-го дальнебомбардировочного авиационного полка. В Отечественной войне – с первых дней ее возникновения. Принимал личное участие в боевых действиях в качестве командира корабля. В августе 1941 г. назначен командиром 81-й авиационной дивизии дальнего действия. В декабре этого же года постановлением ГКО был назначен командиром 3-й авиадивизии дальнего действия Ставки Верховного Главнокомандования. В феврале 1942 г. приказом Ставки назначен командующим Авиацией дальнего действия.

У каждого человека бывает своя страсть

Так думал и говорил лётчик А. Е. Голованов, добавляя: «Эта профессия, а в моём понимании – искусство, всегда влекла и довлела надо мной, и, где бы я ни находился, никогда не переставал летать».

Как ни странно, но такое мнение о значении авиационной профессии в личной жизни сложилось у человека, ставшего на крыло почти в тридцать лет от роду. Казалось бы, такое рассуждение присуще юноше, пришедшему в авиацию в восемнадцать лет. А тут зрелый человек, со сложившимся жизненным путём, проработавший до того как взять в руки штурвал самолёта, пятнадцать лет на разных должностях, далёких от авиации.

Но если в этот факт вдуматься повнимательнее, то можно сказать, что именно он, этот факт, помимо всего, подчёркивает незаурядный талант, разностороннюю одарённость Александра Евгеньевича – буквально через год после своего первого самостоятельного полёта он возглавил особый отряд тяжёлых кораблей, а с 1934 года стал начальником Восточно-Сибирского управления гражданской авиации. Вероятно кто-то из тех, кто принимал это решение, усмотрел в нём не только талант лётчика, но и талант организатора. И не ошибся. В 1936 году постановлением СНК СССР А. Е. Голованов был введён в состав Совета при ГУ ГВФ.

Следует сказать и о том, что входил он в авиацию как-то необычно, не традиционно. В декабре 1931 года он работал в Наркомате тяжёлой промышленности, исполнял там обязанности ответственного секретаря замнаркома. Должность не ахти какая, но с широкими возможностями в деле устройства личных дел. В этот наркомат входил главк авиационной промышленности. И вот двадцатисемилетний молодой человек решил, как бы между прочим, научиться летать. Его обучению в ЦАГИ поспособствовал М. М. Громов, уже известный в то время лётчик-испытатель. И, несмотря на поздний для начинающего лётчика возраст, проявив настойчивость и незаурядные лётные качества, А. Е. Голованов приобрёл крылья. Более того, его так захватила небесная стихия, что он круто и решительно поменял вектор своей трудовой деятельности. В 1933 году Александр Евгеньевич стал лётчиком гражданского воздушного флота.

А летал он, действительно много и грамотно, вдумчиво постигая искусство летания, совершенствуя своё лётное мастерство. Это отмечали все его начальники в служебных характеристиках и аттестациях. «Техника пилотирования и ориентировка отличные, слепым полётом владеет хорошо. Летает спокойно и уверенно. Дисциплинирован как в воздухе, так и на земле… Обладает хорошими волевыми и организаторскими качествами». «По обслуживанию фронта (Северо-Западного во время советско-финской войны. – А. С.) пилот Голованов начал работать с декабря 1939 г. Обладая высокими летными качествами, самоотверженной работой пилот обеспечил постоянную работу самолета на всем протяжении обслуживания действующей Красной Армии».

С 1937 года А. Е. Голованов стал шеф-пилотом эскадрильи особого назначения в Москве. К концу 1939 года он совершил 1412 полётов с общим налётом почти в 4000 часов. Из них слепых и ночных более пятидесяти. И ни одной аварии. Безаварийную работу лётчика венчали аэрофлотовские знаки «За безаварийный налёт» 300 000 и 500 000 километров. В развитии авиации Александр Евгеньевич умел много предвидеть. В деле летания ночью и в закрытой кабине, он был одним из немногочисленных пионеров. Именно это обстоятельство стало причиной крутого перелома в его авиационной карьере.

Разговор в новогоднюю ночь

Встречи авиаторов в московском Доме лётчиков (бывший ресторан Яр, а после войны гостиница «Советская») 31 декабря, на рубеже смены караула года уходящего и наступающего, в конце тридцатых годов стали традиционными. Вот и накануне 1941-го года здесь собрался цвет советской авиации. Новый год встречали участники боёв в Испании, на Халхин-Голе, освободительных походов Красной армии в Западную Белоруссию и Западную Украину. Основное внимание присутствующих было приковано к тем, кто совсем недавно принимал участие в советско-финской войне. Это и понятно: она завершилась менее года назад. Так что остывшим после боёв лётчикам в эту новогоднюю ночь было о чём поговорить.

Так случилось, что за столом, где сидела чета Головановых, оказались авиаторы высокого должностного ранга и воинского звания – нарком авиационной промышленности СССР А. И. Шахурин, генеральный инспектор ВВС, бывший начальник ВВС Красной Армии, дважды Герой Советского Союза Я. В. Смушкевич и заместитель начальника Гражданского воздушного флота М. Ф. Картушев. С А. И. Шахуриным Голованов встретился впервые. С двумя другими соседями по столу был знаком, особенно со Смушкевичем, по боям на реке Халхин-Гол.

Грешно было не воспользоваться так неожиданно представившейся возможностью поговорить с Яковом Владимировичем о мечте, которая уже долгое время не давал покоя А. Е. Голованову и его экипажу. А мечта была, что ни на есть дерзкой – совершить полёт вокруг земного шара в минимально короткий срок.

Преодолев внутреннее колебание, Александр Евгеньевич подсел к Я. В. Смушкевичу изложил ему свою задумку, попросив содействия. Тот же, как бы пропустив сказанное собеседником мимо ушей, перевёл разговор в другое русло. Опираясь на опыт боевых действий в Испании, на Халхин-Голе и в Финляндии, как активный их участник, он стал говорить о том, что во всех военных кампаниях советские лётчики хорошо и результативно выполняли боевые задания, если им… не мешала погода. Как только она портилась, почти вся авиация, прижатая непогодой к земле, не могла подняться в небо. «Слепые полёты, полёты вне видимости земли – это наш камень преткновения», – заключил свой монолог Смушкевич.

Слова опытного руководителя ВВС страны падали на взрыхлённую почву – А. Е. Голованов и его экипаж уже давно летали в любую погоду и хорошо видели в финскую кампанию, что этого не могли делать многие лётчики-истребители и экипажи бомбардировщиков. Имеющийся опыт летания в любую погоду, широкий технический и тактический кругозор, знание развития тяжёлой авиации за рубежом (командировка во Францию в 1936 году для посещения авиационной международной выставки в Париже, знакомство с гражданской авиацией в Лионе и Марселе) уже давно привели А. Е Голованова к твёрдому убеждению о необходимости обучения лётного состава дальнебомбардировочной авиации искусству полётов по приборам.

Под конец беседы Я. В. Смушкевич сказал: «Вы должны написать письмо товарищу Сталину». Поражённый столь неожиданным предложением, лётчик попросил пояснить, что он должен в письме изложить. «Вы обязаны написать, что в течение двух лет соприкасаетесь с лётной работой ВВС и поняли, что вопросам слепых полётов и использования средств радионавигации надлежащего значения не придают, что тоарищи, стоящие во главе этого дела, сами слабы в этих вопросах. Как подтверждение приведите для примера плохое использование бомбардировщиков в финскую кампанию. Далее напишите, что вы можете взяться за это дело и поставить его на должную высоту».

Два дня А. Е. Голованов мучили сомнения – писать или нет. В конце концов, он взялся за карандаш. Чёркая, перечёркивая и переписывая, просидел за письмом всю ночь.

«Товарищ Сталин!

В начале войны с белофиннами мной была выдвинута идея полетов в глубокие тылы белофиннов, используя радионавигацию, для разбрасывания листовок и лидирования бомбардировщиков к целям, намеченным для бомбометания. Этот план докладывали Вам, после Вашего одобрения мы приступили к его выполнению. Ввиду того, что мы летали на самолете «Дуглас» без всякого сопровождения и вооружения, летали мы только при плохих метеоусловиях, пользуясь исключительно радионавигацией…

На сегодня с каждым днем диктуется необходимость иметь такую авиацию, которая могла бы работать почти в любых условиях и точно прилетать на цели, которые ей указаны, независимо от метеорологических условий. Именно этот вопрос, по существу и будет решать успех предстоящих военных операций в смысле дезорганизации глубоких тылов противника, его промышленности, транспорта и т.д. и т.п., не говоря уже о возможности десантных операций.

Имея некоторый опыт и навыки в этих вопросах, я мог бы взяться за организацию и организовать соединение в 100–150 самолетов, которое отвечало бы последним требованиям, предъявляемым авиации…Дело это серьезное и ответственное, но, продумав все как следует, я пришел к твердому убеждению в том, что если мне дадут полную возможность в организации такого соединения и помогут мне в этом, то такое соединение вполне возможно создать. По этому вопросу я и решил, товарищ Сталин, обратиться к Вам».

Завершив работу и поспав накоротке пару часов, Александр Евгеньевич улетел в командировку.

Первая встреча с И. В. Сталиным

Самолёт, ведомый шеф-пилотом Аэрофлота, летел курсом на Урумчи, что в Западном Синьцзяне. На борту новый председатель советско-китайского авиационного общества А. С. Горюнов. Неоднократно мысленно возвращаясь к письму, А. Е. Голованов всё больше и больше склонялся к мнению, что если оно и дойдёт, то на него вряд ли обратят внимание. Это мнение настолько закрепилось в его сознании, что команда вернуться в Москву из Алма-Аты, где экипаж совершил промежуточную посадку, была им воспринята как обычное, часто практикуемое явление. Погода от Куйбышева до Москвы оказалась настолько скверной, что было принято решение полёты по трассе приостановить. Но такая погода препятствием для опытного экипажа не стала.

До того, как переступить порог кремлёвского кабинета И. В. Сталина А. Е. Голованов не знал, куда его ведут и с кем ему предстоит встретиться. Даже после рукопожатия он не мог прийти в себя и долго молчал, старясь подавить волнение и взять себя в руки. Его ошеломила и сама встреча, и столь быстрая реакция на его письмо.

Говорил в основном И. В. Сталин: «Мы видим, что вы действительно настоящий лётчик, раз прилетели в такую погоду. Мы вот здесь ознакомились с вашей запиской, навели о вас справки, что вы за человек. Предложение ваше считаем заслуживающим внимания, а вас считаем подходящим человеком для его выполнения».

Далее И. В. Сталин выразил свою точку зрения на предложение А. Е. Голованова создать соединение в 100 – 150 самолётов, экипажи которого обучить полётам в сложных метеорологических условиях и которое стало бы кадровой базой для ВВС. Он сказал, что начинать следует с авиаполка, при этом не вливать его в авиационные соединения, а подчинить центру. В этом полку следует сосредоточить лучшие лётные кадры, обучить их слепым полётам, а уже затем, примерно через полгода, развернуть полк в дивизию, а через год – в корпус, а дальше, вполне возможно, и в армию.

После своего монолога Иосиф Виссарионович спросил: «Ну а вы как, согласны с этим?» И, получив утвердительный ответ, завершил разговор: «Ну вот вы и заговорили. Кончайте ваше вольное казачество, бросайте ваши полёты, займитесь организацией, дайте нам ваши предложения, и побыстрее. Мы вас скоро вызовем. До свидания».

В книге «На приёме у Сталина», в которой опубликованы тетради регистрации посетителей кремлёвского кабинета вождя, зафиксировано, что беседа продолжалась один час 20 минут. 80 минут, которые круто изменили течение жизни гражданского лётчика А. Е. Голованова, через год сделали его человеком государственного масштаба. 80 минут, которые стали первым шагом на пути создания мощного объединения тяжёлой авиации, ставшего ударной силой ВВС страны в годы Великой Отечественной войны.  

Продолжение следует

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments