wlad (wlad_ladygin) wrote in mil_history,
wlad
wlad_ladygin
mil_history

146. Как это было. 4 минуты боя. Разбор полетов.

             При более внимательном знакомстве с очерком штурмана Стогина «4 минуты боя» у меня возникли вопросы, полные ответы на которые «не выходя из дома» получить вряд ли можно. Но попытку сделать это ради любопытства стоит. Тем более обнаружились несколько интересных писем из 70-х прошлого столетия в папке, в которую историк Сергиенко складывал все, что касалось самого Стогина. Они проливают свет на «темную сторону» тех далеких событий. Да и уникальнейший документ из «Мемориала» с его поденным ходом событий 40-ой авиадивизии с первого дня войны до дня расформирования в конце зимы 42-го, позволяет надеяться на «успех» этого спорного мероприятия. Но одно успокаивает, что это исследование, если можно его так назвать, есть плод частной инициативы и на полноту и «научность» не претендует. И так приступим.

             Первое, что делаю — это обращаюсь к http://www.allaces.ru/cgi-bin/s2.cgi/sssr/struct/p/bap200.dat и узнаем, что 200 ДБАП «В действующей армии 22.06.41 - 18.08.41 г. . Входил в состав 40 ДБАД. К началу войны на вооружении имел бомбардировщики ДБ-3А и ДБ-3Ф. С первого дня войны полк наносил удары по целям в Кенигсберге, Данциге, на территории Литвы, Латвии. В августе 1941 г. несколько экипажей полка принимали участие в налетах на Берлин».

             Вот и получаю первый ответ на один из вопросов. А дело вот в чем.           

              Уважаемый читающий возможно заметил, что штурман Стогин в своем очерке неизменно пользуется аббревиатурой « Ил-4», но при чтении очерка меня не покидало ощущение, что все же имеется ввиду бомбардировщик, на котором он совершал этот боевой полет, был ДБ-3А. Да и аббревиатура «Ил-4» появилась лишь весной 1942 года. Если читающий обратил внимание на фотографию экипажа Зеленского в предыдущем посте, то он состоит из 4 человек. Но Стогин в своем повествовании ни разу не упомянул о воздушном стрелке. Я сомневаюсь, что он о нем забыл. Его просто тогда не было. Это и подтверждается даже таким фрагментом из очерка - « Фриц вошел в мертвый конус руля поворота, трассы снарядов пронзили вращающиеся винты левого двигателя». При наличии воздушного стрелка нижняя сфера была бы защищена и такого бы не случилось. Да и в других экипажах воздушные стрелки как бы «отсутствовали». Это, забегая вперед, неточность Стогина — он просто банально перенес ситуацию со своего ДБ-3А на ведомых и невольно исказил действительность.

             Обратимся к «Мемориалу» - http://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=9440136&page=1.

Обращаем внимание только на 200 ДБАП и обнаруживаем, что полк начинал летать на ДБ-3А с экипажами из 3 человек, а по мере потерь в полк начали поступать ДБ-3Ф с экипажами из 4 человек. И в полете 16 июля 1941 года экипаж Ржанкова состоял из 4 человек, а это значит, что один из ведомых летал на ДБ-3Ф.

ф1

             Благодаря этому фрагменту мы узнаем поименный состав экипажа Ржанкова.

             И тут же возникает вопрос. А состав другого экипажа, потерянного в этом боевом вылете, где? Его на этом листе и на предыдущем просто не оказалось. И этому есть еще одно подтверждение. Вот другой фрагмент этого документа, но на листе 47.

ф2

             Неожиданно обнаруживаем, что из трех бомбардировщиков звена Зеленского на базу вернулись два! Один немецкий истребитель был точно сбит!

             При внимательном изучении 47 листа делаем еще ряд открытий: никакого разведывательного вылета перед этим ни 200-ый, ни 53-ий ДБАП не совершали. Значит, радист принимал шифрограмму ни от экипажа-разведчика, как описывается в очерке, а скорей всего из штаба 40-ой дивизии. И это точно было ранним утром, так как звено Зеленского отбомбилось по переправе согласно этого же документа в 5 часов 26 минут с высоты 600 м. Но что за ерунда? Сброшено всего 6 штук ФАБ-100! И можно ли таким бомбокомплектом уничтожить переправу? Вряд ли.

             Могу предположить, что штабной писарь просто ошибся, указав при заполнении формуляра на ФАБ-100. Вероятно были эти шесть бомб на три ДБ3, но это, скорей всего, были шесть ФАБ-250 на внешних подвесках - по две на каждого. И шло звено на цель кильватором — если ведущий промахнется над переправой, было еще две попытки — ведомые шли следом. Но ведущий не промахнулся, а ведомым ничего не оставалось, как свой бомбовый комплект сбросить на колонну. А 53-ий ДБАП затем бомбил колонну до 9 часов утра, правда весьма скромными силами — четырьмя ДБ-3, сбросив всего 28 бомб ФАБ-100.

             Теперь перейдем к воздушному бою.

             Скорей всего в пылу боя строй звена рассыпался. В какой-то момент один из ведомых, не выдержав накала боя и уличив момент, применил тот же маневр, что и Зеленский — резко снизившись к земле, «растворился» на ее фоне. Это лишь предположение, но вероятность этому велика. А потеряв его из вида в 1941 году, Стогин в 1972 году также путем банального переноса по образу и подобию впечатлений гибели самолета Ржанкова на этого ведомого, утвердился в его гибели. Да и когда писался этот очерк в 1972 году прошло достаточно много времени, чтобы помнить «материальные» детали, кроме эмоциональных. Как никак, а гибель обоих ведомых бомбардировщиков описывается автором в одном ключе - они взорвались и, объятые пламенем, рухнули на землю. И если экипаж Ржанкова остался в памяти, потому что погиб на самом деле, то от второго абсолютно ничего не осталось, кроме того, что он был в составе звена — и только! А если о нем ничего не осталось в памяти, то, видать, и он погиб. Такова возможная логика автора данного очерка. И это так же мое предположение.

             Вернемся в 70-е прошлого столетия и этому есть основания.

             17 апреля 1973 Николай Стогин получил очередное письмо от корреспондентки даугавпилской газеты «Красная звезда» О. Кудряшой. Она сообщала:

             «У нас есть небольшая новость... Мать Виктора Федотовского переслала мне письмо человека, который хоронил Виктора с координатами места захоронения. Письмо это она получила в 1944 году. Вот что пишет этот житель села Казариново, Новоржевского района, Дубковского сельсовета: «Сообщаю вам о вашем сыне, о Викторе Петровиче, что он долго вам велел жить. Он погиб во время полета в Калининской области, Новоржевсий район, Дубковский сельсовет в июле месяце 1941 года. Был завязавшиеся бой в воздухе, где его ранили, и он спускался на парашюте. Неудачливо распустился парашют и он разбился об землю, получился перелом (дальше не разборчиво). Он был жив минут 20 всего и скушал штук 20 ягод земляники и помер. Я сбил гроб и похоронил на русском кладбище против алтаря погоста Дубков выше указанного сельсовета».

             Я пересмотрела все карты и этого сельсовета не нашла. Единственно, чем располагаю, это тридцатикилометровка, где обозначены Новоржевск и Воронцово. Измерила расстояние — приблизительно 60 км. Если Дубки где-то между этими двумя пунктами, и Ваше звено шло в северном направлении , то возможно такой вариант , что Федотовский , будучи ранен, выпрыгнул за несколько минут до падения самолета , так как в письме ничего не говорится о судьбе самолета. Если Маршевицы южнее или юго-восточнее Воронцово , то Ржанков мог дотянуть до Маршевиц (льнозавода) уже после прыжка штурмана. А по официальным данным весь экипаж погиб в 35 км восточнее г. Остров, а это как раз и будут Маршевицы...»

             В одном из следующих писем от 12 августа 1973 года, адресованное также Стогину, корреспондентка Кудряшова, продолжая свои исследования, сообщает:

             «Только приехала с Новоржевского района... В общем , весь экипаж нашла, кроме Ржанкова. Обстояло дело так: в 2 км от Казариново, на высотке Дубки есть могила Федотовского, о которой знают только жители села, а у военкома он не значится. Могила не совсем заросшая, ее из года в год расчищают, подсыпают песком. Но нет даже таблички с именем. Кроме дочери того старика , что его хоронил, никто даже не помнит имени и фамилии. Там ужасная глухомань, бездорожье, много деревень опустели и дома стоят заколоченными. Теперь с новоржевским военкомом мы все оформим , а Федотовский Виктор будет увековечен — поставят ограду и обелиск с именем или, если пожелают родные, его перенесут за 12 км на братское.

             Находясь в Казариново , я опросила людей в отношении самолета. Мне сказали, будто бы он упал в озеро Сево, в 3-х км от деревни, на территории соседнего Дедовичского района. И что там же захоронен на берегу еще один парашютист. Есть женщина , которая его хоронила, и что она знает имя. Но добраться можно только пешком — на озеро и в ту деревню за 5 км. Сказали, что на берегу есть обломки самолета. Пошла с жителями к озеру. Там у берега в камышах действительно валялись какие-то щитки, крепления и нечто вроде обломка рулевой качалки. Мне показалось, что это щитки и крепления шасси Ил-4 — и похоже, и не похоже. Все заржавело, дюраля ни кусочка. Я всю местность обшарила. Но все-таки было очень похоже, что это обломки с летательного аппарата.

             Потом с одной старой жительницей я поплелась в то село, где есть свидетельница. Это еще за 3 км по жутким колеям, через чащи лесов и по буграм. Наконец добрели, уже солнышко закатывалось. Встретили в поле мужа этой свидетельницы. Он направил нас еще дальше - в километре от нас на высотке она подгребала сено. И вот она рассказала , что самолет в озеро не падал. Он летел от Казариново с направления Маршавиц и дымил. Над озером выпрыгнули еще двое. А самолет, из которого начало пробиваться пламя, полетел еще на северо-восток и там , над селом Сысоево, километрах в 10-ти начал круто падать и врезался в землю. Все это происходило на глазах этой женщины и ее односельчан, а о том, что он врезался в землю, рассказывали ей люди из Сысоево. Поскольку самолет еще некоторое время был управляем, значит Ржанков его пилотировал, и наверное погиб в самолете.

             Один из выпрыгнувших приземлился в неглубокую речонку. Он ранен не был и сразу же направился в расположенную неподалеку Красноармейскую часть (местность была захвачена немцами только спустя два дня). Второй парашютист упал в озеро Сево и утонул. Через два дня он всплыл, и эта женщина с другими деревенскими вытащили его из воды, взяли документы и схоронили. Документы она берегла и после войны, но случился пожар в хате, и они сгорели. Она сразу назвала имя — Евгений Николаевич Поначевский.

             Я так поняла, что спасшийся и был Кутняков. Могила Поначевского - это теперь заросший травой бугорок в кустарнике на берегу озера Сево с южной стороны. Кроме этой свидетельницы помнит фамилию утонувшего парашютиста и ее муж, с которым мы повстречались на обратном пути. Оба свидетеля сказали, что обломки на берегу Сево принадлежат партизанскому планеру, на котором высаживали разведчиков.

Из этой деревни - Кинево Дедовического района свидетельница Леонова Зинаида, а потом ее муж Леонов Михаил показали направление на Сычево, но сказали, что дороги туда нет, а надо вернутся в Остров и ехать автобусом через Маршавицы на Сорокино. У меня как раз кончился срок командировки и пришлось вернуться...»

             Я пытался все это переложить на карту. Многие селения и места имеются в действительности даже на февраль 2015 года, и есть карта 1972 года, которую прислала Стогину О. Кудряшова. Она от руки и читающий должен понимать, что легче сейчас, сидя перед монитором, пройти по названиям, которые как-то задеты в данной публикацией, чем сличать «нарисованное» с «картой» действительности. Как говорят некоторые... иностранные пси-технологи - карта это не территория. Но подумав, решил — кто пожелает — он найдет, а отправной точкой будет название деревеньки через реку Лжа — Тележники.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments