wlad (wlad_ladygin) wrote in mil_history,
wlad
wlad_ladygin
mil_history

Categories:

125. Люди, события, факты. Убогость интернета, пафос штабного писаря и рассказ очевидца.

Оригинал взят у wlad_ladygin в 125. Люди, события, факты. Убогость интернета, пафос штабного писаря и рассказ очевидца.
     Уржунцев Константин Исаакович. Летчик 42-го авиаполка 36-ой авиадивизии дальнего действия. Участник Зимней кампании в составе этого же полка. Войну с гитлеровской Германией прошел от звонка до звонка. Совершил 208 боевых вылетов.
      Как и положено, за 200 боевых вылетов был представлен командованием полка 17 ноября 1944 года к званию Героя Советского Союза. И только 23 февраля 1948 года указом Президиума Верховного Совета СССР гвардии майору Уржунцеву, наконец, было присвоено высокое звание и вручены заслуженные награды…
      В Сети весьма скупо преподнесена его боевая биография. Лишь упоминается, что он командир эскадрильи 171-го  гвардейского бомбардировочного авиаполка, но без почетных наименований - Смоленско-Берлинский Краснознаменный. И ни слова о том, что это и есть тот самый легендарный 42-ой дальнебомбардировочный полк, который был сформирован в Воронеже еще 1938 году в рамках АОН-2 и четырежды во время войны переименованный: Победу полк встретил, как 28-ой гвардейский бомбардировочный Смоленско-Берлинский Краснознаменный авиаполк, а уж после войны стал 171-ым.   И не единого боевого эпизода Героя почему-то не приводится, опять-таки по причине того, что под номером 171-го полк в войне не участвовал, а посему никаких боевых эпизодов сетевыми биографами обнаружено не было …
1
Уржунцев Константин Исаакович.
   Недавно, посетив в очередной раз Сергиенко, я заполучил «досье» на Уржунцева, а в нем целая стопка листов с воспоминаниями от руки самого легендарного летчика и ряд любопытных архивных документов. Вот с одного документа и начну. Это наградной лист на представление Уржунцева к званию ГСС от 17 ноября 1944 года. В нем «прытким» штабным писарьчуком описывается один из боевых эпизодов с присущим пафосом того времени.
      «…Немало мужественных и героических подвигов совершено гвардии май­ором Уржунцевым при выполнении боевых заданий, так например:
      26 ноября 1941 года экипаж Уржунцева было приказано днем бомбардировать танковую колонну по дороге Клин - Солнечногорск, это был второй вылет в этот день. Выйдя в район цели, штурман Гордюшин в вечерних сумерках обнаружил на дороге танковую колонну. Как отъевшаяся саранча они ползли по нашей земле. Сколько зло­деяний совершили эти бандиты, ненавистью и мщением горели серд­ца экипажа, ни что не могло их остановить. МЕ-110 атаковали сразу самолет, а в воздушном бою были убиты стрелки - радисты. Самолет загорелся. К атаке истребителя присоединяется огонь зениток. Подбит правый мотор, самолет   теряет   высоту, но экипаж не ду­мает о своем спасении и вот горящая машина над танковой колонной врага. Штурман нажимает кнопку, бомбы сброшены. Удачным попаданием уничтожено до 6 танков. Летчик Уржунцев приказал штурману Гордюшину выброситься на парашюте, разворачивает свой горящий   самолет и направляет его к скоплению танков врага. Не успел Гордюшин приземлиться, как он увидел взметнувшийся на дороге огневой столб от удара горящего самолета в скопления танков, приземлив­шись  в лес Гордюшин через несколько минут попал к партизанам, которые были в лесу и наблюдали за тем, что происходило на доро­ге. Он попросил партизан поискать своего командира, может быть он еще жив. Партизаны начали поиски, в скором времени обнаружили в бессознательном состоянии с обожженным лицом и руками Уржунцева, который, направив самолет в скопление танков, в последний момент покинул горящий самолет на парашюте. Обоим отважным воинам была оказана медицинская помощь и через наши наземные войска они были нап­равлены на излечение в госпиталь, а как только поправились, опять начали громить немцев…»
      Я заметил, как менялся объем подобных документов с начала войны по ее ходу. Несколько раз попадались наградные листы на одну-две, и то не полные страницы с лаконичной формулировкой – предан делу Ленина - Сталина, за успешное выполнение боевых заданий достоин награды и т.д. И все. А вот описание боевых заслуг Уржунцева на звание ГСС представлено уже на 9 страницах. И это не исключение…
      Но вернемся к событиям 26 ноября 1941 года. Вот как описывает этот злосчастный боевой вылет сам Уржунцев в своих воспоминаниях:
      «…Опишу еще один полет на выполнение боевого задания.  Получил боевой приказ бомбить танковую колонну по дороге между пунктами Клин — Солнечногорск.
      Я вылетел в составе экипажа: штурман Гордюшин, стрелок-радист Кульков, стрелок Александров. Когда взлетал с аэродрома, погода была плохая и так до самой цели, по маршруту облачность 10 балов, высота  нижней кромки 100-150 метров, а над лесом спускалась до верхушек деревьев, местами был снегопад. При подходе к цели погода стала улучшаться. Линию фронта пересекли на высоте 100-150 метров. Ее определили по горящей деревне. Я хорошо видел немецких мотоциклистов, а на краю деревни стояли 4 танка возле бензозаправщика и заправлялись горючим.
      Я приказал стрелку-радисту обстрелять цистерну с горючим и танкистов, которые находились возле своих машин. Только радист стал обстреливать цистерну, Гордюшин мне говорит:
      -  Товарищ командир! Впереди аэродром противника!
      Я стал разворачиваться на цель нашего задания. на дорогу Клин -  Солнечногорск. Тут радист мне сообщает
      -  Товарищ командир! Цистерна горит!
      И только я развернулся на дорогу Клин -  Солнечногорск облачность как ножом срезало. Ясно, видимость отличная. Прошли несколько по дороге  в сторону Солнечногорска. Я спрашиваю у Гордюшина:
      - Ну, что видно на дороге?
      - Пока отдельные машины проходят, а танков не видно,  - отвечает штурман.
      И в это время стрелок-радист мне докладывает:
      - С аэродрома взлетели три истребителя и идут к нам!
      - Будут подходить – обороняйся!
      Тут Гордюшин говорит:
      - Вижу впереди большое скопление танков!
      Я иду с набором высоты до 600 метров, перевел самолет в горизонтальный полет. Тут Гордюшин немного подвернул курс на самую гущу и сбросил бомбы. Это было перед самым Солнечногорском. После сброса бомб я резко развернулся влево на озеро, которое находится у города. Солнечногорск немцы уже взяли. Это я узнал перед вылетом. Мой маневр был оправдан, необходимо было, как можно меньше находиться в зоне ЗА, да и высота была мола.
      Я развернулся, выровнял самолет и со снижением пошел к облачности. Сзади подходили немецкие истребители. Посмотрел  на плоскости и насчитал сверху 8 больших дыр от крупнокалиберной ЗА. Но главное управление было цело.
      Я не успел спросить у стрелков об обстановке, как нас начали расстреливать немецкие истребители. Встали в круг и не дают поднять голову. На вызов стрелки не отвечают.
      Истребители вертятся как мухи вокруг самолета, а они не отвечают огнем. Я решил, что их убило еще над целью зенитным огнем, уж больно он был сильным.
      Я Гордюшину говорю, чтобы прыгал, а он отвечает, что не может подняться к люку, так как трассирующие пули все время прошивают кабину. У меня уже приборная доска разбита, колпак, вижу, пробит справа, три отверстия около самого уха, а слева четыре. Слева бензокраны разбиты, огонь уже врывается в  окошко в фонаре, справа плунжер так же разбит. А истребители все бьют и бьют по очереди и как назло облачность уже близко, но никак не могу до нее дойти.
      Огонь в кабине все увеличивается. В это время входим в облачность, истребители нас теряют. Я наклонился к проему приборной доски, посмотреть,  жив ли мой Гордюшин – он не отзывался. В это время штурман открыл люк и выпрыгивает из самолета. Сразу создался сильный сифон. Кабина вся обдалась огнем, и обожгло мне лицо. Я открыл колпак и в это время самолет вышел под облака, я стал пробовать его выровнять в горизонтальный полет, чтобы, наконец, выпрыгнуть. Но машина рулей не слушалась. Как была установлена под углом 25-30°, так и идет к земле. Убираю газ. Так же не убирается, а земля все ближе и ближе.  На мне уже одежда горит и справа и слева. Я пошуравал ногами и машина вроде стала разворачиваться вправо, а обратно ни в какую, и уже вся горит. Посмотрел я на моторы и справа и слева от моторов большое пламя за плоскость, обшивка самолета горит сзади моторов. И я решил, что наступишь - провалишься и принял решение, чтобы парашют меня вытащил из кабины, другого ничего не оставалось делать.  Высота уже была мала и с каждой секундой становится все меньше и меньше. Я согнулся под передний козырек, хотя кабина была в огне. Ногами встал на сидение, парашют вытащил  наверх фюзеляжа и рванул кольцо. Парашют раскрылся и вытащил меня из кабины. Как он не зацепился за противовес на руле поворота - не знаю.
      Как только я оказался в воздухе, то сразу посмотрел, где самолет. Смотрю, он постепенно разворачивается  вправо в обратную сторону. Тут я поднял голову на парашют. Он был весь прогоревший. Видать, по бокам огнем прожгло и ранец и парашют.  Ну и только я подумал про ноги, как уже слышу, кругом все трещит, и я кувырком лечу по веткам и, не долетев с метр до земли, я сильно ударился головой и спиной о сосну, за которую зацепился стропами.
      Когда я очнулся после удара, я висел на парашютных лямках в таком неудобном положении, что никак не мог освободиться от парашюта. Наконец повернулся и сумел подтянуться до сосны, отстегнулся от парашютных лямок и, упав в снег, начал тушить горящую на себе одежду. Когда огонь погасил, то рядом увидел замерший ручей. Я спустился на лед, присел и стал размышлять, что к чему. Кругом была слышна стрельба из пулеметов. Недалеко мой самолет, врезавшийся в землю, горит, и там патроны рвутся. Прислушался. Артиллерия бьет где-то далеко, глухо и на другой стороне от меня взрыв и совсем близко.  Думаю – это наши бьют и вот по ручью взял направление туда, где слышал выстрелы артиллерийских орудий.
      Через некоторое время лес кончился, и я вышел на дорожку. Слева от меня в нескольких километрах горело село или еще что либо, от чего  наблюдалось зарево пожара. Так я простоял некоторое время, размышляя, куда мне идти дальше. Но тут услышал, что кто-то идет.  Я отступил с дорожки в кусты и присел. На зарево пожара прошел мимо меня солдат с автоматом. Вижу - солдат Красной армии. Определил по шапке ушанке. После его прохода я вышел из кустов и направился за ним. Окрикнул его, он остановился. Подойдя к нему, спросил, где здесь есть военная часть, и он мне говорит, что идет в штаб и позвал меня с собой.
      На краю деревни находился штаб артдивизиона катюш. Деревня звалась Федоровкой.  Я зашел в штаб, там как раз находился комиссар полка. Он проверил мои документы и мне здесь же оказали медицинскую помощь, накормили, принесли соломы и я лег спать. Но глаз сомкнуть не мог, боялся, что я их больше не открою. Так и пролежал до утра. А утром в разговоре с лейтенантом узнал, что немцы в шести километрах от деревни Федоровка.
      На другой день комиссар на эмке вывез меня на КПП, находящегося на дороге Москва – Дмитров. На КПП сел на машину, идущую на Москву. Приехав в Москву, шофер мне сказал, что через квартал находится комендант. В это время Москва была на осадном положении, и вот пока я шел до коменданта, вокруг меня собралась ребятня человек 10. Идут за мной и смеются – поджаренный летчик идет!  И правда, вид у меня был, даже и не знаю как выразиться, лицо было красное и раздулось от ожога, комбинезон был прогоревшим от унтов до подмышек с обеих сторон, унты опаленные и частично обгоревшие,  и когда по лесу шел по снегу они разбились, и одна нога из них выглядывала.   Вот так я выглядел.
      Доложил коменданту все, как было, он проверил документы и выписал мне проездные бумаги до Ярославля. Прибыв в часть, я доложил командиру полка Бабенко и комиссару Смирнову о выполнении боевого задания и о случившемся после отхода от цели.
      После доклада я собрался идти в госпиталь и в это время случился звонок из штаба дивизии. Сообщают, что из Зарайска звонил штурман Гордюшин и передал, что видел над самым лесом еще один раскрытый парашют. Кто это был, он не знал.
      А со штурманом Гордюшиным получилось так. Когда он выпрыгнул с парашютом из самолета, то приземлился в лесу, а там к нему сразу подошли партизаны. Они видели всю эту картину, как нас истребители били. Отвели его на базу. Там переодели в гражданскую одежду и через сутки переправили в Зарайск в одну из танковых частей, дислоцирующийся там. От туда он и позвонил в штаб дивизии. На другой день штурмана на вокзале  Ярославля встречал офицер  из штаба дивизии и уже после того, когда он доложил командованию дивизии о выполнении боевого задания и дальнейших своих приключениях он прибыл в часть.
      Стрелок-радист Кульков и стрелок Александров, считаю, были убиты над целью огнем зенитной артиллерии, уж больно сильный зенитный огонь был над целью во время ее бомбометания.
Пробыв в госпитале несколько дней, прибыл в часть и приступил к боевой работе. В это время немцев отогнали от Москвы, и линия фронта была уже у Ржева…»

      Осталось выяснить, кто был вместе с Уржунцевым в том полете:
Штурман Гордюшин Павел Ильич, 1911 года рождения, капитан, погиб 19.04.1942 г при катастрофе самолета http://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=74353344.
2

Стрелок-радист Куликов Александр Григорьевич , 1914 года рождения, старшина, погиб 26.11.1941 г. http://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=51517388.

3

      Из этого документа явствует, что 26.11.01941 г. погиб и воздушный стрелок-радист Коновалов Михаил Ефимович, 1918 года рождения, младший сержант. Других погибших в этом списке в этот день из 42-го авиаполка никто не значится. Да и Кульков по версии Уржинцева это оказывается Куликов. А воздушного стрелка по фамилии Александров в этом списке вообще нет.
      Уржунцев свой горящий самолет в гущу немецких танков 26.11.41 г не направлял, ему было не до этого, да и самолет был не управляем. После приземления летчик и штурман добирались каждый своим путем. В этом полете погибли стрелок-радист Куликов, а не Кульков и с большой вероятностью воздушный стрелок Коновалов, а не Александров… Что не говори, а вопросы остаются открытыми… будет ли на них ответ? Покажет время…
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments