wlad (wlad_ladygin) wrote in mil_history,
wlad
wlad_ladygin
mil_history

Categories:

121. Рядовой случай войны… 70 лет назад в ночь с 22-го на 23 февраля 44-го …

Оригинал взят у wlad_ladygin в 121. Рядовой случай войны… 70 лет назад в ночь с 22-го на 23 февраля 44-го …
     Буквально на днях пришло по «электронке» письмо:
      «Здравствуйте Влад. Пишу Вам с Карелии. В сентябре 2009 г. будучи на охоте с сыном Алексеем нашли самолет на болоте. Не давал он мне «покоя» и вот неделю назад я нашел внука летчика. О Вас я узнал только на днях и понял что мы интересуемся одним и тем же - 109 ап ДД. Если Вам я интересен, пишите мне. Будем до конца искать родственников остальных трех. И есть еще информация о ДБ-3. Правда, финны его полностью увезли в Финляндию.
      С уважением, Александр Подзамков».
      Приятная неожиданность, скажу вам, которую ждешь, но… потом уж без надежд…  С ответом задерживаться не стал. Получаю второе письмо:
      «Здравствуйте Владимир. Самолет, который мы нашли, ИЛ-4. Упал он 23.02.44г. в 0 ч. 20мин. В воскресенье будет 70 лет. Экипаж: летчик - Козыревский Иван Денисович. Его нашел. Радист - Будилко Петр Кириллович, 1919 года рождения, Запорожская обл. Они попали в плен, а наблюдатель Карайкоз и стрелок Портной (инициалов нет) были убиты в перестрелке, когда они пошли в сторону огней. Когда пролетали над деревней, там были финны. Финны мне прислали документы допроса из архива. Вылет был из г. Кемь, они заблудились или сбились с курса, ушли южней на много, у них закончилось топливо, на допросе сказали, что вылит был учебный... Так что если у ВАС ЕСТЬ возможность найти остальных, попробуйте. Я уже не знаю где искать. 
      С уважением, Александр Подзамков».

4

5

6


      В «Подвиге народа» нахожу четыре наградных листа на Козыревского Ивана Денисовича. Пробегая по ним глазами, осознаю, что не покидает чувство – это я уже где-то читал. Но где? Вот два фрагмента:
      «23.5.43 экипаж тов. Козыревского получил задачу бомбить ж.-д. Спас-Деменск. Над целью на высоте 1900 метров прямым попаданием  снаряда ЗА в самолет штурман был тяжело ранен – пробита левая рука, в кабине летчика выведены все пилотажные приборы. Подбитый левый мотор заклинило. Тов. Козыревский, рискуя собственной жизнью, решил произвести посадку на незнакомую местность, в темную ночь без пилотажных приборов, чтобы оказать помощь раненному боевому  штурману, лейтенанту Александрову, отлично справился с посадкой самолета и спас жизнь своему экипажу. Штурману оказал помощь и отправил в госпиталь».
      «В феврале 1944 года находился на оперативном аэродроме Подужемье на севере, где 22.2.44 г. при бомбардировании финского города Оулу был сбит на территории Финляндии и до 15.10.44 года находился в плену у финнов. После заключения перемирия с Финляндией, при обмене пленных вернулся в свою часть, в которую прибыл 2.1.45 г.»
      Николай Купцов писал историку Сергиенко еще далеко до выхода своих мемуаров:
      «109 авиаполк получил задачу: в ночь с 23 на 24 февраля 1944 года уничтожить склады горючего в районе города Оулу. Прогноз погоды был благоприятным. При полете к цели экипажи не встретили на маршруте ни единого облачка. Цель визуально была видна отлично: многотонные цилиндрические, вертикально расположенные емкости, покрытые светлой краской, очень хорошо были видны на фоне окружающей местности…» (http://wlad-ladygin.livejournal.com/16010.html).
      Мы знаем, что экипаж Козыревского заблудился. Мы знаем из наградных документов – это был боевой вылет на Оулу. А от Купцова нам известно, что на обратном пути была очень тяжелая для полета погода, и не все экипажи тогда вернулись на свою базу. Только вот даты со сдвигом на сутки. К сожалению, конкретикой пока не располагаю.
      И есть письмо штурмана Александрова, которое я полностью опубликовал http://wlad-ladygin.livejournal.com/6152.html. Это скорей всего было первое письмо, с которым пришлось изрядно повозиться. Оно написано на глянцевой бумаге и со временем основательно «слиплось». Пришлось его отмачивать и просушивать, а потом «ломать голову» над подчерком ветерана. Вот этот фрагмент, который, несомненно, будет интересен для внука летчика Козыревского:
      «23 мая 1943 г. нашему экипажу было приказано осуществить роль зажигальщика по цели г. Спасс-Демьяновск с высоты бомбометания 3500м. Облачность над целью до <8> балов, сильная дымка. По данным разведки – большое скопление живой силы и техники противника.  Впереди в эшелоне шел осветитель, который вырвался на цель  и сбросил бомбы на три минуты раньше положенного времени. Когда подошли мы, САБы уже догорали, и сходу из-за сильной дымки цель обнаружить не удалось. Потеряв высоту до 2000 м, встали на боевой курс, цель обнаружена. Уже будучи схваченные прожекторами,  (до 10 штук) и находясь под ураганным огнем ЗА, сбрасываю бомбы. Осколки снарядов бьют по самолету, мы в сплошном кружении разрывов. Летчик бросает самолет, выходя из прожекторов. Ветер гуляет по моей кабине, потому что много выбито плексигласа осколками. Встаем на обратный курс следования, и тут же заклинивает левый мотор, винт останавливается.
Только теперь я обнаруживаю, что сильно болит левая рука, осматриваюсь и вижу, что кисть не повинуется и болтается безжизненно. Выше локтя три сквозных пробоины, приборная доска у меня разворочена. Кое-как  перетянув руку, уточняю курс следования (компас остался целым, маршрут проходил через Калинин и на Ярославль). Идем на одном моторе, который неумолимо продолжает греться, с потерей высоты. Летчик жалуется, что онемела правая нога, т.к. все время приходится давить на правую педаль. Ночь темная, предлагает покинуть самолет, ибо запас высоты где-то до 1000 м. Я ему говорю, что я ранен и тяжело. После этого (помню хорошо его слова): - Никому не покидать самолет, спокойствие (а радисты <стрелки> уже зашевелись выпрыгивать). Не дотянем, садимся на живот».
      И далее просит: - Николай, если можешь, помоги давить на правую педаль.
      Я попытался поднять ногу и не смог, только почувствовал теперь, что она ранена и в сапоге мокро от крови (сквозной прострел и перебита кость). Так с потерей высоты мы дошли до траверзы г. Волоколамск. Хоть и ночь темная, но замечаю, что предметы под нами уже перемещаются быстро, значит земля близко. Летчик кричит, что его высотомер показывает уже 30 метров, включает фару, которая еще хуже слепит. Я бросаю в разбитые окна ракеты, которые тоже ничего не дают, т.к. подсвечивают уже сзади и вдруг последняя надежда – какое-то посветление ландшафта впереди, под нами то ли стерня, то ли трава.
      Я кричу: - Плюхай! – (т.е. сади на живот).
      Убран газ, чувствую, что коснулись земли, чуть подскочили, об что-то ударились сильно и все стихло, сидим, все живы. Помогли мне выбраться, кое-чем перетянули раны. В скором времени стало рассветать, командир  корабля организовал подводу и доставил меня до медпункта, откуда в г. Волоколамск, где сделали первую обработку, а оттуда в Москву в ЦАГ.
      Мне опять повезло. Ведь окажись я где-то в прифронтовом госпитале, обязательно бы «укоротили» мне конечности. Это же настаивали и в Волоколамске в гражданской больнице, где я лежал три дня. Но я не дал и правильно сделал. Угрожали гангреной и т.д. А в ЦАГ меня спасли, хоть и уродливая рука, но своя, которая еще многое смогла сделать и помогает и сейчас.
      Справка:
      1.      А ударились сильно, как оказалось потом, о кучу бревен, сложенных в штабель, ранее закопанных на поле в шахматном порядке вертикально, как средство борьбы с немецким воздушным десантом. Выкопаны за несколько дней до нашего приземления. Тут нам опять повезло, а то бы разодрало, как буряк на терке.
      2.      В самолете было около 250 пробоин осколков снарядов.
      3.      Несколькими пробоинами была пробита штурманская сумка (планшет) и я сразу прикинул, что это будет хорошей памятью после войны, но когда вернулся из госпиталя, узнал, что ею пользовался штурман нашей эскадрильи Антонов и вместе с нею погиб. Жалеть пришлось не о сумке, а о человеке.
      4.      В любую темную ночь на малой высоте опытный глаз всегда отличит переходы окрасок ландшафта местности, что лес, вода всегда будут просматриваться темными, а травяное поле или со стерней – более светлыми».

      Из тех же наградных документов на летчика Козыревского и из письма Александра Подзамкова узнаем, что летал он в экипаже со стрелком-радистом Будилко Петром Кирилловичем и воздушным стрелком неким Портновым, пока без инициалов.
      В базе «Мемориал» нахожу, что был такой стрелок в 109-ом ап ДД – Портной Петр Львович, который не вернулся с боевого задания 5.7.44 г. Решил проверить в «Подвиге народа», но Петр Львович там «не отличился». А в наградных на Козыревского явствует, что его Портной удостоен ордена «Красного знамени». Вспоминаю, что у меня от Сергиенко есть один документ под названием «Список личного состава 109 ап ДД, награжденного орденами и медалями Союза ССР». Нахожу. И под № 8 читаю:
      «Портной Михаил Сафонович, мл. сержант, орден «Красного знамени», за № 077817, указ от 24.2.42, дата вручения 27.1.43 года».
      В «Подвиге народа» нахожу единственный, но емкий наградной документ на Михаила Сафоновича Портного. Вот его фрагмент:
      «27.7.41 года экипаж имел задачу бомбить скопление мото-мехчастей противника, но обнаружив  в районе Бобруйска свыше 300 машин, которые заправлялись горючим, с низкой высоты 400 метров с трех заходов уничтожил 20 автомашин, стрелки открыли ураганный огонь по живой силе противника, нанося ему урон и панику. После выполнения боевого задания, самолет был атакован тремя истребителями. Отбивая атаки в неравном бою, самолет был подожжен и экипаж выпрыгнул на парашютах на территорию, занятую противником.  В этом бою тов. Портной лично сбил 1 истребитель, за что был награжден орденом «Красное знамя». 35 суток пробирался по территории противника, преодолевая трудности и вернулся в свою часть…»
       Об этом свидетельствует и единственная запись в «Меморале» на Портного М.С., говорящая о том, что он не вернулся с боевого задания 26.7.41 года. Да и Алексей Крылов в своей книге «По заданию Ставки» Михаила Портного упоминает аж 10 раз. Известная, оказывается, личность в полку. Но как же быть с потерей Портного в ночь с 22-го на 23-го февраля 44 го? Об этом «Мемориал» умалчивает, а у меня одни догадки.
      За то обнаруживается «Именной список безвозвратных потерь личного состава 48 ад ДД за период 23 февраля по 1 апреля 1944 года». В нем 5 имен. Четверо из них числятся как не вернувшиеся из боевого задания: летчик 109-го ап Покатилов Сергей Матвеевич, командир звена 109-го ап Козыревский Иван Денисович, штурманы 109-го ап Карайкоз Петр Андреевич и Великий Николай Матвеевич.
      А вот радист-стрелок Будилко Петр Кириллович и воздушный стрелок Портной Михаил Сафонович в этом списке не значатся. Однако, на Будилко Петра Кирилловича в «Мемориале» обнаруживается «Справка о возвратившихся в свои части из числа лиц, раннее включенные в потери и изменения причины выбытия по 1 гвардейскому Бомбардировочному Авиационному Смоленскому корпусу за период с 10.2 по 28.2. 45 года», в которой есть единственная запись:
      «Будилко Петр Кириллович, сержант, 109 БАП, стрелок-радист, возвратился в полк 23.2.45 года».
      И есть пояснения в соответствующей графе:
      «После выполнения задания по г. Оулу в ночь на 23.2.44 самолет был подбит МЗА противника, сделал вынужденную посадку на территории противника в 10 км от линии фронта. 23.2.44 г попал в плен белофиннам. И до 18.10.44 г. находился в лагерях военнопленных в г.г. Петрозаводск и Выборг. С 18.10.44 г при обмене пленных был отправлен в СССР, находился в г. Калининград на спец. проверке до 25.12.44 г. После прохождения спец. проверки был направлен в пересыльный пункт в г. Муром, от куда и прибыл в свою часть.»
      Многое выяснилось, но не все. Но главное все же - это дата 23 февраля 1944 года. И благодаря Александру Подзамкову и его находке мы вернулись к событиям 70-летней давности.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments