wlad (wlad_ladygin) wrote in mil_history,
wlad
wlad_ladygin
mil_history

Categories:

116. Письма из прошлого… Две интерпретации одного события…

Оригинал взят у wlad_ladygin в 116. Письма из прошлого… Две интерпретации одного события…

Держу в руках журнал под названием «Диалог» за №2 от 2002 года. Теоретический, общественно-политический… журнал КПРФ. Попал он ко мне из архива Сергиенко. Помню, он долго его искал, и я его пытался искать в Сети. Там, якобы, были опубликованы письма летчика 8-го ак ДД.  Наконец, журнал нашелся и был приобщен к материалам по истории данного корпуса. И вот дошли до него руки…

Первая ассоциация от прочитанных трех писем – где я об этом читал? Крылов? Купцов? Касаткин? Второй и третий сразу отпали – они в полк прибыли в 43-ем. У Алексея Крылова в "По приказу Ставки" сразу нахожу:

«Вскоре на КП полка пришло сообщение … самолет Крюкова подожжен в воздушном бою, экипаж выбросился с парашютами над своей территорией и возвращается на аэродром. Тотчас позвонили из штаба дивизии:

— Полковник Батурин приказал послать нового разведчика.

…Юспин, обратившись к подполковнику Поручаеву…: — Пошлите экипаж лейтенанта Белоусова…

Начальник разведотделения полка вручил экипажу задание, в котором предписывалось произвести разведку шоссейных и железных дорог в полосе Ковно, Двинск.

— На обратном пути сбросите (бомбы) на железнодорожную станцию Двинск. Там много эшелонов с техникой и живой силой противника.

…Идя под нижней кромкой редких кучевых облаков, экипаж бомбардировщика продолжал выполнять … задание. …трудились штурман и стрелок-радист. Гончаренко тщательно наносил все увиденное на карту, а наиболее важные сведения передавал радисту. Василенко быстро кодировал их и, не прекращая наблюдения за воздухом, отстукивал на КП.

…Когда первая часть задания была выполнена, разведчик развернулся и взял курс на северо-восток. Маскируясь в облаках, Белоусов решил скрытно подойти к Двинску. Вскоре штурман Гончаренко передал:

— Впереди цель. Устанавливаю данные на бомбоприцел.

… справа заходили для атаки два «мессера». Они тут же открыли огонь. Слева тоже засверкали, заискрились на солнце огненные трассы: еще пара стала наседать на одинокий бомбардировщик.

Задымила левая консоль, вспыхнуло пламя. Белоусов бросил самолет в резкое скольжение, но пламя не сбил. Маневр в облако — оторваться бы от стервятников. Но они не отстают. Пулеметные трассы дырявят плоскости, фюзеляж. Слышен тревожный голос стрелка-радиста:

—  «Мессеры» атакуют сверху и снизу!

Сильно затрясло самолет — это отбивается Василенко. Вот он зацепил одного фашиста, тот … со шлейфом черного дыма скрылся за облачностью. Но… Новый шквал огня обжег корабль. Бессильно клонится на турель Женя Василенко…

Белоусов бросил взгляд на плоскость: в крышке консольного бака образовалась огромная пробоина, там бушует пламя, оно подбирается ко второму баку и фюзеляжу. …Летчик почувствовал, как в открытую шторку из кабины штурмана потянуло сквозняком. Старшего лейтенанта там не было... Лейтенант вдруг встрепенулся: «Самолет над целью. Надо немедленно сбросить бомбы!»

… открылись люки, и из них посыпались бомбы... Потом об этом одиночном бомбометании расскажут нашим представителям местные жители, подтверждая тот факт, что бомбил одиночный двухмоторный самолет, который сильно дымил…

…лейтенант Николай Иванович Белоусов выполнил задание командования. Оставшись один на горящем самолете, не покинул его, стремился дотянуть до своих. …отказал левый мотор, машину потянуло с курса.

…В хвосте, словно конвоир, шел «мессер». Бомбардировщик был обречен, и гитлеровец ждал парашютистов. …«Мессер» через минуту развернулся, и … позади него рвануло. Самолет стал разваливаться. А за секунду до этого Белоусов выбросился с парашютом. Не сразу он нашел кольцо… Приземлился … удачно, на лесной поляне. Увидев невдалеке домик… Там встретил старика. … Вскоре к домику подбежали мальчишки и сообщили: рядом, лежит мертвый летчик.

Быстро пошли к тому месту. У обочины дороги лежал Женя Василенко. Вместе с крестьянами Белоусов похоронил своего боевого товарища. …какие-то парни пригнали автомашину, он влез в кузов и около часа ехал до города Лудза. …город готовился к эвакуации. …местной власти отнеслись к Николаю внимательно, помогли добраться до воинской части.

...В штабе стрелкового полка, куда бойцы доставили старшего лейтенанта Гончаренко, выяснять его личность долго не пришлось. С земли наблюдали за воздушным боем одиночного бомбардировщика с гитлеровскими истребителями, видели, как от горящего самолета отделился парашютист. …у штурмана оказалось с собой удостоверение личности. Угощая Николая тушенкой и наливая в стакан водку, … майор неожиданно спросил:

— А где же другие члены экипажа?

Гончаренко не ожидал такого вопроса, смутился…:

— Летчик и радист погибли во время боя. Бомбардировщик горел, мог взорваться.

Майор… продолжал:

— Да, самолет действительно горел, падал на крыло. Но потом выровнялся и с дымом пошел на восток. Значит, кто-то им управлял?

На минуту штурман задумался. Он и сам, спускаясь на парашюте, видел, как «Ил», сопровождаемый «мессером», уходил в сторону.

После паузы Гончаренко с раздражением ответил:

— Я покинул горящий самолет!..

— Да-да, в сложной обстановке знать всего невозможно, — …он приказал стоящему рядом старшине: — Довезете старшего лейтенанта до большака, посадите на попутную машину — и мигом обратно.

Около трех дней на попутных машинах ехал Гончаренко в Рельбицы… Все чаще и чаще Гончаренко задумывался над фразой, сказанной майором: «Но потом самолет выровнялся и с дымом полетел на восток. Значит, кто-то им управлял?»

«Действительно, кто управлял кораблем, если командир был убит? И почему перед прыжком я не открыл шторку, не посмотрел, в каком состоянии летчик?» — в душе ругал себя штурман.

Но придумать что-либо подходящее так и не удалось. Уже темнело, когда Гончаренко появился у землянки штаба эскадрильи. Первым, кого он встретил, оказался штурман эскадрильи капитан Шведовскнй…

— Что слышно о Белоусове? — с волнением спросил Гончаренко.

— Целехонек твой командир. Вчера пришел, — ответил Шведовский. И… добавил: — Лейтенант сказал, что ты без команды покинул самолет. И еще. Находясь над целью, не сбросил бомбы.

— Он так и сказал?

— Да, так и сказал.

— Ну и пусть... Пусть меня считают трусом! … А я вот пришел... Пришел, чтобы снова летать!..

…Когда Белоусов вошел и сел… Гончаренко заканчивал свой рассказ о полете:

— Истребители в упор расстреливали наш самолет, он уже горел. А потом вдруг стал резко скользить на крыло. Я подумал, что на борту живых нет, ну и махнул в люк...

— А бортовая связь работала? — спросил Догадин.

— Кажется, работала…

— И бортовая связь и моторы — все действовало на борту, — стараясь не смотреть в сторону Гончаренко, вставил Белоусов и взволнованно продолжал: — Да, я пытался сбить пламя скольжением, но из этого ничего не вышло. Когда же вывел самолет в горизонтальный полет и был над целью, из кабины штурмана почувствовал сквозняк. Сначала не поверил, пробовал вызвать старшего лейтенанта, но в кабине его уже не было. Тут же я аварийно сбросил бомбы и потом около тридцати минут летел на горящем бомбардировщике на восток. И только в районе города Лудза самолет взорвался, и я по счастливой случайности оказался на парашютных лямках...

—…Видно, смалодушничал штурман, — спокойно ответил Шведовский. — Но … Гончаренко пришел в полк, будет летать, и, я уверен, неплохо.

— А я не могу летать с человеком, к которому испытываю недоверие. Сердцу не прикажешь, — заключил Белоусов.

Наступила пауза. Гончаренко обвел всех растерянным взглядом, встал и тихо заговорил:

— Да, я, возможно, смалодушничал. Но можно ли утверждать, что я сделал это умышленно, оставив командира одного? Неужто мне хотелось несколько суток добираться на перекладных до своего полка. Сами знаете, бой был тяжелый, обстановка труднейшая. Вот я и не разобрался в ней... А когда выбросился из кабины и увидел, что наш самолет продолжает полет, я испугался. Да, испугался! Но что было мне делать? Я опустился к своим. Прибыл в полк. Даю слово — буду хорошо летать, нещадно бить врага...

— Надеюсь… вы осознали свой поступок и сделали из этого… неприглядного случая правильный вывод. Мы не хотим … «раздувать этот факт». …надо правильно понять и лейтенанта Белоусова. Он командир корабля… Что получится, если кто-то будет самовольничать в бою, не исполнять волю командира? — Посмотрев на Гончаренко, замполит продолжал: — Два дня назад под Вильно мой самолет был сильно подбит… ко мне на помощь пришел штурман экипажа Федор Иванович Марков. Вставив ручку в гнездо, он стал помогать мне пилотировать израненный самолет. … мы привели его на свой аэродром, посадили. Но допустите такое: … оставили меня одного. Смог бы я справиться с самолетовождением и пилотированием? Конечно, нет!

Старший политрук …, обращаясь к штурману эскадрильи, сказал:

— Вам, капитан Шведовский, даю указание — не планировать в дальнейшем совместные полеты Белоусова и Гончаренко. … Думаю, они… останутся хорошими товарищами, — … заключил Догадин...


      Письма из «Диалога» оказались от Николая Белоусова.  О нем я уже писал, цитируя его письма, адресованные Сергиенко, в посте «51. Письма из прошлого. У каждого свой путь домой…»

Вот, что он вспоминает по поводу своего третьего, трагического, боевого полета:


      Из письма первого

«…За время войны мой самолет дважды был сбит средствами ПВО противника: 27 июня 1941 года — истребителями МЕ-109 на третьем боевом вы­лете; 20 сентября 1942 года — зенитной артил­лерией на 45-м боевом вылете. В обоих случаях я из горящего самолета прыгал с парашютом.

Из письма второго

53-й дальнебомбардировочный полк… 25 и 26 июня 1941 г. наносил удары по танковым и ав­томобильным колоннам противника на дорогах Литвы и Латвии… днем, без сопровождения нашими истребителя­ми. …в полку были значительные потери от истребителей МЕ-109, и мы стали вылетать на задание не эскадрильями, а звеньями и даже одиночно.

Нашему звену 27 июня 1941 г. была поставлена задача — бомбардировать скопления танков и автомашин с войсками вблизи юго-западной ок­раины г. Двинска. Началь­ник штаба полка поставил новую дополнитель­ную боевую задачу: сначала произвести воздуш­ную разведку на дорогах до г. Сувалки, а на об­ратном маршруте бомбардировать скопления войск противника юго-западнее г. Двинска.

Первую часть задачи мы выполнили успешно. Полученную разведкой информацию по команде штурмана Гончаренко Н. стрелок-радист Васи­ленко Е. передал на КП полка. Наличие облачно­сти 6—8 баллов дало возможность избежать опасной встречи с истребителями противника.

…Стала про­сматриваться окраина г. Двинска, и в радиусе 5—7 км вокруг цели облаков не было. …стрелок-радист тревожным го­лосом доложил по СПУ: «Командир, атакуют «мессера».

…Слева я увидел большое облако, к которому начал энергично разворачиваться. Слышу и чув­ствую по вибрации самолета, что стрелок-радист открыл огонь из крупнокалиберного пулемета. Но почти одновременно на самолет обрушился шквал пулеметного и пушечного огня истребите­лей противника.

…замолчал стре­лок-радист, загорелся левый консольный бензо­бак, в котором от пушечного снаряда образова­лось отверстие диаметром 20—30 см.

…всякие переговоры по СПУ прекратились — видимо, внутренняя связь в самолете была нарушена.

В кабине появился противный запах горелого металла… …обожгло левую руку, которая держала сек­тора управления моторами… пуля оцарапала тыльную сторону кисти руки.

С большим левым креном влетаю, наконец, в облако и тут же перекладываю крен в противо­положную сторону. Вдруг из кабины штурмана потянуло пыльным воздухом, что бывает при от­крытии в полете нижнего люка. Но, к своему удивлению, вижу, что штурмана в кабине нет. Ог­лядываюсь на бомболюки — все 10 бомб не сброшены.

Быстро хватаю ручку аварийного сброса бомб … открылись бомболюки… все бомбы ушли вниз. Куда они попали — мне не видно…

…мой первый маневр (вошел в облако с большим левым креном, а вышел — с правым) оказался удачным, истребители остались далеко слева, и я успел влететь во второе облако до их атаки, а далее облачность оказалась более плотной.

Огонь на левом бензобаке усиливался, а про­боина заметно увеличивалась за счет сгорания дюраля и стенок бензобака. …заметил резкое падение давления масла левого мотора. … уменьшаю его обороты до «малого газа», правой педалью удерживаю самолет от разворота вле­во. Это дало возможность лететь с небольшим набором высоты.

Но что же произошло с экипажем?

У штурмана истребители пушечным огнем вы­били нижний люк и либо он провалился, не успев предупредить и сбросить бомбы, либо струсил и в панике выпрыгнул без предупреждения. Такое же предположение я сделал и в отношении стрелка-радиста. …я считал, что остался один в горящем поврежденном самолете.

Консольный бензобак от снаряда не взорвался… перед линией фронта я заполнил бензобаки нейтральным газом из бортового бал­лона. Опасность представлял теперь централь­ный бензобак, который будет нагреваться от консольного. Скорого взрыва я не ожидал и с курсом 90 градусов стремился вылететь на свою территорию.

К тому времени прогорели почти вся верхняя часть бензобака и дюраль крыла. …Рас­плавленный дюраль стекал прямо в кипящий с краев бака бензин. Пламя от горящего бензина стало прожигать хвостовое оперение самолета… …подсознательное чувство подсказало, что нужно немедленно прыгать...  Убираю обороты правого мотора, открываю фо­нарь кабины и вываливаюсь вправо.

До этого я ни разу не прыгал с парашютом…

…че­рез 5—7 секунд был оглушен страшным взрывом — видимо, взорвался центральный бензобак… Совсем близко просвистели осколки самолета… Но… все пролетело мимо, и я стал судорожно искать вытяжное кольцо па­рашюта… Наконец оно в ру­ке. …Открывать па­рашют сразу было опасно — я знал, что истреби­тели противника расстреливают парашютистов в воздухе. Высота перед прыжком была около 3000 м…

Вскоре меня стало крутить, и я вспомнил… как выходить из штопо­ра при затяжном прыжке. Выбрасываю ноги в стороны, а руку от кольца отводить боюсь — ус­пею ли найти? Посмотрел на землю — запас вы­соты еще большой, и я выбрасываю и руки в сто­роны.

Вращение сразу прекратилось, скорость паде­ния возрастала… унты поле­тели вверх!

…Когда стало видно, что земля заметно прибли­жается, я резко выдернул кольцо парашюта и …оцепенел от ужасной мысли, что парашют поврежден огнем истребителей противника, поэтому не раскрывается. … вдруг ощутил резкий ры­вок и с радостью увидел, что купол парашюта полностью раскрыт…

На глаз определил, что высота примерно 400— 500 м, подо мной лес с небольшими полянами. …приземление было удачным — я даже устоял на ногах. Полянка освещалась солнцем…

…пошел к одиноко стоящему дому. По пути встретил хозяина-латыша, и мы зашли в его дом…

Вскоре в дом вошли три молодых парня… Они видели, как горящий са­молет взорвался в воздухе, а в лесу нашли авиа­ционные бомбы…

Я пытался их уверить, что бомбы с моего само­лета сбросил вблизи г. Двинска, но они утверж­дали, что 6 бомб лежат в ближнем лесу.

Мы отправились к месту падения самолета, и я увидел не бомбы, а голубые кислородные балло­ны. На двух виднелись засохшая кровь и мозги. Стало ясно, что это баллоны стрелка-радиста Василенко, значит, в воздушном бою он не вы­прыгнул, а был убит, и его труп нужно искать сре­ди обломков самолета.

Мы рассредоточились… и стали искать. …вижу… на невысоком пригорке, Василенко, лежащего с раскинутыми в стороны руками. …у него снесена верхняя часть головы... резуль­тат прямого попадания пушечного снаряда…

Так трагически закончился мой третий боевой вылет 27 июня 1941 г. Стрелок-радист… Василенко Е. М… погиб в воздушном бою. Было принято решение — похоронить его на мес­те падения…

Из письма третьего

...Что же произошло с моим штурманом Гончаренко?

Когда я … добирался на попутных машинах в свой полк, то совершенно неожиданно на перроне ж.-д. станции Новосокольники увидел Гончаренко. Его левая рука была на подвязке.

…эта встреча была совершенно неожиданной. Я сразу же задал ему два вопроса: почему выпрыгнул из самолета без команды и как мог одновременно со мной появиться в Новосокольниках?

В свое оправдание Гончаренко сказал, что по­сле шквальной атаки истребителей увидел, что самолет загорелся и беспорядочно падал. Он по­думал, что летчик убит, поэтому выпрыгнул, а бомбы сбросить не успел.

Приземлившись с парашютом в лесу, он пошел на восток, по дороге встретил немецкого офице­ра. Почти одновременно они выстрелили друг в друга. По словам Гончаренко, немецкий офицер был убит — в доказательство он показал мне пи­столет «Вальтер» и его документы.

Однако, несмотря на эти «вещественные до­казательства», два не менее важных обстоя­тельства рассказанной истории давали мне осно­вание не доверять объяснениям штурмана. Во-первых, он не выполнил своего долга — не сбро­сил бомбы и выпрыгнул из самолета без разрешения … коман­дира экипажа. Достаточно было посмотреть на летчика в окно между кабинами самолета, чтобы убедиться, что он жив и управляет самолетом.

Во-вторых, после прыжка Гончаренко вблизи г. Двинска, я на одном моторе на горящем самоле­те летел на восток еще около 30 мин. Значит, при скорости 190—200 км/час я пролетел около 100 км. Каким же образом штурман преодолел это расстояние и оказался на ж.-д. станции Новосо­кольники одновременно со мной?

Гончаренко объяснил это так: после встречи с немецким офицером он увидел у дома лесника привязанную лошадь и скакал на ней до тех пор, пока она не пала.

Знатоки считают, что в таком форсированном режиме лошадь может скакать не более 30—40 км. Осталось неясным — как же Гончаренко пре­одолел остальные 60—70 км?

Вот эти сомнения послужили тогда основанием для того, чтобы сделать вывод о низких мораль­но-боевых качествах Гончаренко Н., и я доложил командиру полка о том, что с этим штурманом больше летать не буду.

…почти через 30 лет, пришлось снова вернуться к тем событиям… Новую для меня информацию привез из Подольского архива МО мой коллега по научной работе в академии пол­ковник Мягков В. Н.. Он … рассказал, что история с моим бывшим штурманом очень похожа на ти­повую легенду завербованного немцами офицера Красной Армии. Характерны три признака такой легенды: наличие у нашего офицера немецкого пистолета, документов немецкого офицера и легкого ранения завербованного.

Может быть, это случайное совпадение, но все признаки легенды были налицо у Гончаренко. Они и вызвали предположение о том, что Гонча­ренко был еще до войны завербован немцами. Но это было только предположение. Документально проверить его уже не было возможности, так как экипаж, в котором после меня стал летать Гон­чаренко Н., не вернулся с боевого задания на дальнюю цель 24 июля 1942 г. Дальнейшая его судьба так и осталась неизвестной…

Экипаж 455-го ап ДД в составе:

летчика мл. лейтенанта Потупы Евгения Сергеевича,

штурмана АЭ капитана Гончаренко Никиты Петровича,

стрелка-радиста ст. сержанта, Вахминова Дмитрия Васильевича,

воздушного стрелка сержанта Шумаркина Владимира Кузмича,

не вернулся с боевого задания 24.07.42 г.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments