wlad (wlad_ladygin) wrote in mil_history,
wlad
wlad_ladygin
mil_history

106. Что было, то было… Из личного… человека и штурмана…

Оригинал взят у wlad_ladygin в 106. Что было, то было… Из личного… человека и штурмана…
     Продолжение.

      У меня уже есть два поста об упомянутых штурманом Владимировым трагических событиях заполярной весны 44-го. Речь идет об экипаже Ванякина (http://wlad-ladygin.livejournal.com/16272.html) и гибели Константина Платонова (http://wlad-ladygin.livejournal.com/3868.html). Только вот не было в них тех «живых» деталей, которые обнаружились в дневниковых записях нашего Героя. Они тем и ценны, что написаны были по ходу тех событий. Теперь становится понятным, по каким причинам врезался Ил-4 Куликова в землю при взлете. И о штурмане Орлове я практически ничего не знал, только то, что «любезно» преподнес «Мемориал».
      А теперь слово Герою.

      13 марта 1944 года
      С каким удовольствием смотрел кино «Большой вальс», хотя и в помещении душно стало от скопление людей, а все же не отрываясь смотришь, и когда одна часть кончается, хочешь быстрее, чтобы она другая началась. Она захватывает так, что забы­ваешь об окружающем и смотришь как будто не из-за зала, а прячась наблюдаешь за всеми действиями из-за куста или в дверную щелку.
      Можно ли себе представить, что они молодые,  такие жизнерадостные и влюбленные,  стали стариками без пылких чувств.  А на смену им пришли новые, молодые,  тоже красивые страстные люди и так  бесконечно повторяется.  Одни уходят с арены жизни замеченными историей, а другие ни кем, ни сколько и как будто их не было. И без них мир тоже был бы таким, какой он есть.  Ведь если взять сейчас Москву, то в ней больше 4 миллионов людей, из них 800.000 после войны сойдутся полные чувства любви и огня и в течение 10-15 лет они «прогорят», состарятся и все.  А как быстро проско­чат эти годы!
      О, как мало человек живет! Совсем мало, да и при том свою и без того короткую жизнь он укорачивает этой проклятой войной.
      Когда же, черт возьми, этот разумный вид «животно­го» поймет, что он живет только один раз?
      Вчерашнюю ночь мы поработали очень хорошо, вся ночь наша - от зари до зари.  Но после прилета и сбора доне­сений,  выяснилась большая неприятность, некоторые экипажи не понимают, где взрывается бомба, а где взрыв или пожар, или это делают по незнанию или умышленно пытаются создать себе «громкую» славу.  Ведь это нечестно и недопустимо делать офицеру АДД.  А набираются, стервецы, нахальства говорить, что взрывали армейский склад боеприпасов, если я своими собственными глазами все бомбометания видел и к великому моему разочарованию не по цели, а треплются в газетах, набивают себе цену и оскорбляют достоинства газеты и честь АДД.
       Ну что же мы, 108-ой, можем только возмущаться по этому поводу, но не делать такого бесчестия, пусть пишут они про себя, только нашу работу пусть не затрагивают, нас оценят не по газете.
        Ну что ж, мне наверно не скоро придется  теперь летать.  Майор  Каплюк отбивает у меня кусок хлеба, а мне за него на КП сидеть придется.  Это для  меня полнейшее мучение. Ведь когда вообще из-за погоды не летаем,   не нахожу себе места. А если будет погода хорошая, извольте радоваться: Мишка, ты на КП, 0! Как послушаю я, какие переговоры с дивизией нужно вести, то я наверно не выдержу, обругаю кого-нибудь и получу, обязательно получу, ибо та­кие должности мне в 100 раз хуже и больнее, 10 батарей ЗА и 40 прожекторов Брянска.  Моя  жизнь - война.

      17 марта 1944 года
      Вот и дождался Костя звания: теперь он Герой Совет­ского Союза. Как я был рад за него и чувствовал себя как-то особенно. Было весело.  Вечером собрались комполка, Костя,  Васька Осипов, Ижутов, Родионов, Новожилов и я. Рубанули крепко. Так весело прошел вечер, А на 2-й день меня генерал поздравил с орденом «Ленина».  Вечером, после отбоя опять рубанули с Костей. Неужели телеграмма вернулась и  наградной материал на орден «Ленина»,  чтобы вновь послать  на «Героя»?  Теперь не скоро. Работать нужно. Ну, ничего, бог даст - заработаю все, что смогу и что задумал. И за это  очень благодарен.
       А на ребят - Новожилова и Родионова материал теперь наверное в АДД пришел.
      Сегодня выехал летный состав на аэродром,  а я на КП дежурил, как неприятно слышать, гудят моторы, взлет, а я в землянке сижу и только записываю время взлета. Больно на душе стало, хорошо хоть не полетели все остальные. Разведчик вернулся  по причине плохих метео­условий. А, черт возьми, мне придется сидеть сколько раз. Этот майор Каплюк не мог уж с другим лететь.
      Приехал с КП.  Ребята получили письма, а я нет. Тяжело, очень тяжело переживать такое оскорбление от этой девчонки. В чем дело? Не могу понять. Неужели у человека не хватает мужества написать чистую правду, пусть она была бы для меня горькая, но зато правда. Нет, не выдержу наверно больше, напишу, пожалуй, свое последнее письмо ей и концы в воду с такими знакомыми. Подожду денек, другой.

      25 марта 1944 года
      Вот уже несколько дней , т.е. ночей летаем, погодка установилась просто отличная, только видимость не осо­бенно хорошая, дымка очень густая.
      Вчера возил полковнике Приезжева, он остался  очень доволен  моим освещением Луастари,  сделал там настоящий день. Обстреляли. Правда, не особенно. Взрывы снарядов были далеко метров 200-300.  Вот позавчера летали туда, так нам всыпали, стервецы, мы выскочили из зоны огня как очумелые.
      От резкого онемения у полковника уши заболели и на второй вылет он не полетел, а то посмотрел бы, как я осветил Хебугтен. Тоже отличию. Орлов сделал сегодня 100 вылетов - это мой ученик,  да их много, и скоро другие добивают до 100. Молодец, Орлов, летает очень хорошо. Ему вчера пожелали за столом после вылета еще столько же вылетов сделать,  и война кончится.  А после рубанули за достигнутые успехи.
      Сегодня тоже отличная  погода.

      29 марта 1944 года
      Вчерашняя боевая ночь нашему полку обошлась не дешево. Мы потеряли экипаж Ванякина и того штурмана Орлова, которого я только что поздравлял с успешным завершением 100-го вылета. А сегодня его после 101-го нет. Бомбили мы Хебугтен,  а его послали на аэродром Сальмиярви блокировать.  Я Орлова еще предупреждал: - «Смотри, не напорись на никелевые разработки, а то жарко будет!». И вот, в 0  час. 10 мин. идя от цели, после бомбардировки и освещения, мы увидели огромный взрыв в районе Сальмиярви и почему-то страшно было подумать, не ужели это Ванякин с Орловым? Да, прилетели домой, узнали,  этого экипажа нет. По-моему должны выпрыгнуть.  Ведь высота была. Но как они пойдут по сопкам пешком? На лыжах в гору передвигаться, а пешком трудно. Но все же они должны придти в нашу семью. Если еще пого­да будет, мы отомстим за них.
      Остается не выясненным, кто его сбил, или ЗА, или истребители? Нужно внимательней смотреть за воздухом.
Вчера генерал- майор  Буянский обещал вылет отсюда домой примерно к 10-15 апреля.

      30 марта 1944 года
      Вчера был вечер, посвященный присвоению звания Косте Платонову и Коновалову. Присутствовали генерал-майоры Буянский и Дрянин. Вечер прошел очень хорошо. Второй тост был произнесен за будущих героев  Новожилова и меня  полковником  Приезжевым. И как-то не верится. А потом произнес тост Костя за руководителей правительства, наших генералов и еще генерал -майор Дрянин и полковник Приезжев подговорили его, чтобы упомнил и мою фамилию, и он добавил в конце своей речи: -«Выпьем за лучшего штурмана полка, старшего лейтенанта Владимирова!».  Ну, тут у меня сердце забилось. Сегодня Костя сказал, что говорил с полковником Приезжевым…. «Пусть он сделает еще вылетов 20-30 и ему будет награда высшая». Ну, хорошо, буду работать, воевать еще лучше.
      Подполковник Бирюков обещал мне поехать в Москву с Платоновым в Кремль за получением ордена «Ильича».

      7 апреля1944 года
      После перерыва решил немного описать прошедшее. Особенного ничего не произошло, только вот истребители не дают работать, как шакалы ползают.
      В ночь на 2 апреля были атакованы экипажи Родионова и Новожилова, и того и другого гоняли как зайцев, хорошо, что опасались  они,  да и радисты хорошо смотрели, а то бы не досчитались еще двоих. Теперь стало ясно, что Ванякина сбили истребители, а не зенитка.
      Примерно 28 или 29 был генерал Буянский,  спрашивал  до которого числа можно работать, тогда многие, да и я думали,  что до 10 будет много времени, суток достаточно, но на самом деле почти уже ночи нет,  а сумерки. По справоч­нику немного времени,  много, но он не оправдывается, так как здесь сумерки увеличиваются за счет ночи и получается двойное сокращение ночи,  не на 12 минут, как по  справочни­ку,  а на 20-22 минуты.
      Вчера слушал лекцию о междунарядном положении. Очень хорошей была она, как это интересно, тон всего доклада построен и звучит в нем наша сила, а отношение к англичанам и американцам уже не то, что раньше было. Нет того, что мы раньше говорили, что мы совместно с союзниками будем бить немцев. Теперь не тот тон сложился доклада, что мы мол можем без сопливых обойтись.

      8 апреля 1944 года
      Сегодня в нашем полку и для меня большое несчастье. Разбился Костя Платонов - наш Герои Советского Союза и не верится, вот его койка, рядом со мной, я его будил утром, а сейчас его нет. Летали вместе, сделал я с ним только здесь на севере 60 вылетов, да на юге вылетов 40. Как лет­чик, был очень хороший, никого из них  я так не уважал, как его.
      Простота души, откровенность, смелось - вот его черты, черты русского пария- - русского офицера. Его рост был у меня на глазах, начинал с рядового и кончал  заместителем командира АЭ, от простого летчика до Героя Советского Союза.  Вырос он и я с ним работал последнее время. Выдумывали, разгадывали, рассказывали тайны войны, вот здесь, на кроватях, рядом. Когда все уснут, много тактических вопросов с ним разбира­ли - противозенитного маневра, поражения и освещения цели. Но нет, не над целью в огне ЗА и истребителей он погиб. А сколько я с ним перевидал огня   и прожекторов.   Его уже сбивали истребители на минском направлении. Из экипажа толь­ко он один остался горелый на Севере.  Сколько мы приняли, как осветители  на себя снарядов.  Нет же, живыми уходили . А здесь, на своем аэродроме, на тебе, разбиться. Летал он с Яценко, Морежко, контролируя их под колпаком,  а с Куликовым свалился в отвесное пикирование. Осипов говорит, что выду­мали какое-то дурацкое упражнение - введет в разворот, убирает газ, даст снижение метров 4-5, а потом  говорит  контролируе­мому летчику: - «Выводи, это Родионов делал, ну и Костя тоже». Спрашивается, зачем такое нужно? Нет его нигде, и в жизни никто не применял,  да еще на такой высоте 200-300 м  над сопками, которые выше аэродрома на 50-70 метров.
      Летая с Костей, я заметил у него одну нехорошую сторо­ну - временами у него проскальзывала излишняя самоуверенность.  Особенно, когда я начал с ним летать, то приходилось кое-где в ущерб дружбы сдерживать его. Вот чем болеет и Новожилов и кто у них воспитал  такое, можно сказать  в работе иногда я  на совет с теми, с которыми ты выполняешь задание? Который тоже разбирается в деле? Вот эту сторонку мне пришлось перерабатывать и у Новожилова. Ну, я не старался ее доводить до конца, так как человек не понимает кое-где хорошего совета. Костю же сгубило, наверное, и немного зазнайства в связи  с присвоением ему Героя, так как два раза я с ним облетывал   машины,  и приходилось 2 раза выле­тать без разрешения, несмотря на красные ракеты со старта.  Я говорил ему: - «Костя, на что это нам нужно, успеем еще, дней много. Будет разрешение, облетает». Так нет. Ничего! Пойдем»
      Не быть чрезмерно самоуверенным . Не зазнаваться.  Слушать все совете и плохие, и хорошие, что нужно – взять, ненужные советы –выбросить.
      Воевать и работать нужно не только с «горючим сердцем», но с «холодной головой». Вот закон войны.
      Вечна память тебе, дорогой друг Костя, я тебя не забуду, да и никто из ребят тебя не забудет, и твои заслуги перед Родиной не забудем.

      10 апреля 1944 года
      Похоронили. Я стоял в почетном карауле, и когда заиграли похоронную музыку, я еле сдержался, чтобы не заплакать, сжал зубы. Когда стоял, передо мной висел текст гимна СССР, из всех его строк мне сразу бросилось в глаза... Сквозь грозы... и... отчизну свою поведем…  вот и все, что я видел из всего текста за 20 минут.
Почему-то мне представилось... темная ночь, впереди слева  - грозовые черные облака, летали молнии, а немного правее, в темноте - цель. Прожектора, зенитка., разрывы бомб и пожары взрыва. Я лечу на задание на эту цель, и как мне показались короткими эти 20 минут. За них  я  только и успел прочесть слова гимна. Промелькнула эта картина и больше ничего. Приходила жена Вербицкого - Героя Советского Союза. Плакала. Когда мы вынесли с Ижутовым венок из помещения, то летели на задания илы и истребители. Много-много, на Хебугтен. Запомнили это место так: есть ограда железная, несколько могил с восточной стороны кладбища, взял створ восточного забора с севера на юг и на юг 20 метров, после на восток 4 метра и их могила с фотографиями Платонова, Куликова, Барзова и Резниченко /4 гроба/.
      На завтра собираемся улетать на юг в Выдропужск.

      Продолжение следует.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments