wlad (wlad_ladygin) wrote in mil_history,
wlad
wlad_ladygin
mil_history

85. Что было, то было. 41-й. Будущие генералы, Щелкунов и Юспин, бомбят Берлин…

Оригинал взят у wlad_ladygin в 85. Что было, то было. 41-й. Будущие генералы, Щелкунов и Юспин, бомбят Берлин…
    Окончание
      В боевой расчет включен и наш экипаж. Технический состав во главе с  т. Касаткиным П.И. тщательно готовил материальную часть к предстоящему боевому вылету в очень короткие сроки.  При полной дозаправке топливом на моем самолете была обнаружена течь бензина через огромную, осколочную пробоину бензобака второй группы, экипаж Шапошникова в полет не готовился. На его само­лете было пробито колесо. Только теперь стало нам ясно вчераш­нее происшествие с Голубенковым, моим самолетом и Шапошникова. То был результат обстрела нас с катеров на подходе к Таллину, несомненно и к сожалению своими.



    Вскоре оперативная группа Щелкунова пополнилась прилетевшей «девяткой» ДБ-3 капитана Тихонова, и в нашей оперативной группе стало 16 экипажей. Личного состава было более ста человек.  Ремонтировать на месте неисправные самолеты не представлялось возможным.   Не было ни реморганов, ни запасных частей, а достав­ить их было невозможно.
      Так вместо первого вылета на боевого задание мне пришлось заниматься стартовым обеспечением первого вылета на Берлин.   Следует сказать, какое же мы имели обеспечение полетов на остров.  Пригодных средств так же,  как и запасных аэродромов не было.  Един­ственный зенитный прожектор,  дававший вертикально луч, стоял у южной оконечности острова Эзель и служил нам приводом.   Посадочных прожекторов в комендатуре БАО не было, пришлось использовать фары бензозаправщиков да ракеты белого огня.  Ориентиром на взлете служил единственный огонек консервной банки с паклей и керосином. Конечно, такие стартовые условия в темную ночь были непосильными некоторым летчикам.
      Меньшая часть экипажей приняла участие в первом налете. Экипаж Семенова вернулся, не убиралось шасси. Все экипажи продолжившие полет на задание успешно справились с ударом по Берлину. И это уже был наш, собственный боевой опыт. Моему экипажу также не повезло, предстояло возвращаться под Ленинград для ремонта самолета. Штурман, майор Малыгин, как старший штурман всей группы должен был остаться с Щелкуновым, а мне был назначен его штур­ман, капитан Никольский. Так произошла в моем экипаже смена штурмана.  Возврат в Беззаботное нашему экипажу предстоял оди­ночный дневной полет. С каждым днем в Эстонии боевая обстановка осложнялась. Немцы с юга подходили к Таллину, окружая его. От защитников Моонзунда была взята часть боевых сил на помощь Таллину.
      13 августа мой экипаж прилетел в Беззаботное. Ремонтировать самолет пришлось экипажу собственными силами, а смена бензобака трудоемкая работа.  Только к концу дня 16 августа самолет был готов.
      Итак, 17 августа второй раз будем лететь на остров Эзель. Перелет прошел благополучно.  Здесь мы узнали о втором успешном налете нашей группы на Берлин. Особенно успешно справились с заданием экипажи:   Щелкунова, Крюкова, Тихонова и другие. Оказа­лось, что на другой день вслед за нами улетел на базу экипаж Шапошникова, кое-как забив чем попало  пробитое колесо, это ему удалось фактически поднять неисправный самолет.  Группа поредела.
      Было теплое утро. Нас собрали на опушке хвойного леса у само­дельных столиков предполетной подготовки, ранее стоявшей здесь авиачасти. Предстояла встреча с представителем Ставки из Москвы. К нам прилетел на И-16 полковник В.К. Коккинаки. Знакомый, всегда с широкой улыбкой на лице, главный шеф нашего самолета ДБ-Зф (Ил-4) с особыми указаниями лично от И.В.Сталина. Приятно было встретить здесь свежего человека. В состоявшейся оживленной бесе­де основная речь шла о том, чтобы мы при последующих налетах на Берлин, подольше там находились и за счет слива горючего, непол­ной заправки бензином, брали бы по  крупнее бомбы на внешнюю под­веску. Пятьсот килограммовые бомбы.
    Несмотря на сложность такого требования в третий вылет в ночь на 18 августа экипаж Щелкунова первым сбросил крупнокалиберные  две 500 килограммовые бомбы на логово врага – Берлин.  Указание - требование Ставки было выполнено.
      Шел десятый день пребывания нашей группы на острове, позади три налета. Завтра 20 августа.  Намечается очередной четвертый боевой налет.  Запланировано три экипажа, в том числе и наш.  Дру­гим экипажам  для заправки самолетов уже не было горючего. Транспорт,  доставлявший на остров горючее и другие материалы,  был потоплен авиацией противника.    Так были парализованы пути подво­за. Четвертому налету нашей опергруппы, а моему экипажу в первые, предстояла темная, сложная ночь. По прогнозу на высотах силь­ные встречные ветры, многоярусная сплошная облачность. А Бер­лин как растревоженный улей, ощетинился, приготовился встретить нас всеми средствами многочисленной ПВО.
    Наш экипаж взял старт в 23 часа 24 минуты. Быстро остался позади небольшой остров с нашим аэродромом, как на водной глади показались красно-зеленые огоньки, трассируя фарватер вражеского Балтийского моря.  Под нами на воде отражавшиеся звезды, казалось, лучше были видны,  чем на небосводе. Так было только в начале пуни. На высоте 3000 метров началась облачность, которая так и не кончалась до самой цели. Огромной скорости встречный ветер в лоб упрямо сдерживал наш полет к цели. Капитан Никольский терпелив, успокаивающе говорит:
      - До поворота осталась пять минут.
      Значит, скоро Свинемюнде, наш последний поворот и курс на цель! Время тя­нется медленно. Высота 7000 метров, идем в облаках, дышим бортовым кислородом. Подлетаем к цели. Наконец, слышу команду штурмана Ни­кольского:
    - Приготовиться -  и затем последовало – сбросил!
  Посмотрев на часы, было 3 часа 25 минут. Глубокая ночь, внизу рвутся наши фугасные и зажигательные бомбы. Самолет с облегчением под­прыгнул на высоту 7500 метров. Петя Гребенцов радировал на КП Преоб­раженского - экипаж задание выполнил!
    И только теперь заговорила разъяренная зенитка врага, появились в облаках заметные румяные всплески разрывов,  да два раза из рук вырвало штурвал, не повинуясь, кренится самолет.  Запахло пороховой гарью и металлом. Курс не меняем. Помним указание представителя Ставки - нужно подольше продержаться над целью, пусть у врага доль­ше будут напряжены нервы. Успокаиваю экипаж:
      - Ничего! Самолет слу­шается управления! -  а сам чувствую, как будто стали резиновыми тросса.
      С юго-западной окраины города разворачиваемся на обратный курс через весь Берлин, берем курс на Штеттин.
      Постепенно снижаемся, отошли от цели за минут семь. И вдруг так внезапно затих левый мотор, а самолет как неукротимый, резко раз­ворачивается влево, назад, проваливаясь в бездну... Радист крикнул:
     - Левый мотор горит!
    Никольский с тревогой в голосе напоминает  курс. Началась борьба за удержание самолета от сваливания в облаках в штопор. Левому развороту противодействовать не хватает у меня сил, хотя правая нога полностью вытянута вперед. Сбавлю немного обороты правому двигателю, увеличиваю крен на работающий мотор и прошу Никольского подсказывать мне курс.
      Но все в порядке, курс восстановлен. Высота потеряна, вот она уже 4000 метров. Еще немного прошло времени и мы вышли под нижнюю кромку облаков. Шел шестой час полета, впереди начинал розоветь горизонт. Скоро аэродром, оказал штурман. Но что это? Не стало видно под нами воды, а вместо появления нашего острова, видим серую, как вата пелену. А, так это же туман!  Он и деформировал контуры островов.
      Рассвело. Высота 1000 метров. Самолет идет на одном моторе. А в голове:  - Что делать, куда лететь?  Неужели рыбку придется кормить?
      Впереди вижу - солнце высветило что-то белое. Так это же сквозь небольшую толщу тумана 15 – 20 метров на границе нашего аэродрома обозначилось бело здание. Быст­ро разворачиваюсь и прямо на вершину опознанного белого здания у границы аэродрома, ныряю сквозь туман, веду на посадку самолет. Небольшой толчок и самолет бежит по земле...
      Мы вернулись с задания. Обменяться нужно мнениями. А нет! Оказывается на старте не спокойно. Спешим. Почти все люди соб­рались.  Еще не вернулся экипаж Щелкунова.  Со старта непрерывно подаются ракеты. Туман рассевается, проносится клочками. Кончается восьмой час полета у двух Василиев Ивановичей.  Послышался нарас­тающий звук. Появился, летит наш Щелкунов, заканчивая свой чет­вертый боевой вылет на Берлин.
      Оставила остров, улетев на большую землю, группа Тихонова. Опустел, как осиротел островной аэродром. На нем остались мы, три экипажа:  мой, Щелкунова и Семенова. Три самолета, из них два неисправных, нет по мотору у моего и Щелкунова. А людей с нами ос­талось многовато, человек тридцать.
      День 21 августа показался тихим, загадочным.
      Несколько успокаивало соседство части Преображенского на аэрод­роме Кагул. В это время у нас началась борьба за восстановление наших с  Щелкуновым самолетов. Вспомнили о разбитом самолете на гра­нице аэродрома при неудачной второй попытке полета на Берлин лет­чике В. И. Семенова. Привезли, внешне осмотрели и установили моторы (аварийные) на самолеты. Опробовали, постреливают в карбюратор. Обнаружили трещины в переходниках карбюраторов. Устранили, закле­ив трещины киперной лентой. Еще раз опробовали на земле, в воздухе,  облет был исключен. Днем подниматься было рискованно. Подозрительно «похлопывал»  на моем самолете переставленный мотор. Но делать нечего, другого выхода нет.
      Собрали все остатки в емкостях горючего и залили в баки само­летов. На этом закончилась подготовка матчасти. А лететь нельзя. Погода испортилась, прошли дожди, размок аэродром.
24 августа наш Краснознаменный Балтийский Флот вынужден под напором фашистов эвакуироваться, оставив Таллин...

      Корабли уходили с боем, отражая многочисленные атаки авиации немцев, на Кронштадт и Ленинград.
    Еще больше опустела повергнутая врагом эстонская земля. Связь с Ленинградом прервана, она теперь ведется ограниченно, по сеансам. Долго пришлось ждать разрешения на перелет.    Прове­рили сколько же в экипажах людей, оказалось по 9-10 человек, в том числе и прикомандированные нам с Беззаботного. Как быть с ними? Все в один голос просят Щелкунова не оставлять их, взять с собой. И мы взяли всех. Август месяц заканчивался, а мы ждали возвращения, и возникло несколько разных вариантов перелета на родную землю. Теперь уже Таллин не наш, надо и его обходить...
    30 августа было получено из Ленинграда разрешение на наш пе­релет. В первой половине дня, по едва просохшему летнему полю взлетаем, собравшись звеном, обходим Таллин западнее, ложимся на курс по Финскому заливу. Бдительно все осматриваемся. Летим на высоте 200 метров. Погода - ни облачка, ясно. По Финскому заливу идут небольшие конвои, при обходе их по нам ведется неп­рерывная  артстрельба, водяные столбы не успевают гаснуть. Вот и кончается Финский залив. Летим низко на бреющем полете. Но что это? Под нами мелькают каски голов в окопах на подступах к Гат­чине, а там на Любаньский аэродром садится транспортный юнкерс... Так вот она где проходит линия фронта... Далеко углубился враг…  Заканчивается полет, позади осталось более 1000 километров пути.  Прошло 4 часа 15 минут, мы дома, садимся на свои аэродромы под Рыбинском.
      До свидания далекий не сдающийся остров Эзель Моонзундского архипелага.
Впереди ждет нас, новая трудная боевая работа. Враг рвется к сердцу страны - Москве.

      Так закончилась боевая работа первой нашей сводной опергруппы по выполнению дальних налетов - «особо важного задания».
      Наша группа в 16 экипажей в сложных и трудных условиях ав­густа 1941 года выполнила 23 боевых вылета. Из них на логово врага - Берлин 17, остальные по запасным целям Кенигсберга, Штеттина, Данцига.



    Генерал-майор авиации Юспин В.К.
        январь-февраль 1972 года

      Послесловие следует
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments