wlad (wlad_ladygin) wrote in mil_history,
wlad
wlad_ladygin
mil_history

Category:

79. Люди, события, факты … Исповедь комиссара на смертном одре… (Ч.5)

Оригинал взят у wlad_ladygin в 79. Люди, события, факты … Исповедь комиссара на смертном одре… (Ч.5)
     Окончание

      Снова с боевыми частями

      Число дивизий АДД росло. Управлять ими из одного центра становилось труднее и труднее.    Значительно выросли в дивизиях и ру­ководящие кадры. По решению ГКО весной 1943 г. в АДД начали форми­роваться авиационные корпуса, в состав которых включались от двух до четырех дальнебомбардировочных дивизии. В июле я получил назна­чение на должность Военного комиссара восьмого авиационного корпу­са АДД, объединившего три авиационных дивизии. (9 октября 1943 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР институт военных комисса­ров был отменен, вновь были введены должности заместителей команди­ров по политической части).
      Командиром 8-го корпуса был генерал-майор авиации Н.Н. Буянский, бывший командир 48-й дальнебомбардировочной авиационной дивизии, вместе с которым я работал первые два месяца войны. Нача­льником штаба был полковник Турчин. С ними работать было легко.
    
      Создание корпусов приближало руководство к боевым частям. Открывалась возможность более конкретного влияния на жизнь подчи­ненных частей. В целях повышения качества бомбардировок стало боль­ше уделяться внимания изучению их итогов, анализу боевых документов (фотоснимки, донесения экипажей и др.) и использование всего этого при подготовке к очередным боевым полетам.
      В ряде корпусов, в том числе и в нашем, вскоре вошли в практику полеты руководящего состава корпуса в качестве контроллеров. Это не было выражением недоверия экипажам. Сомнений в их чест­ности и добросовестности ни у кого не возникало. Но была необхо­димость более тщательного изучения эффективности наносимых бомбовых ударов. Контролеры находились в районе цели до полного окончания бомбардировки группой корпуса, вели наблюдение за ходом бомбарди­ровки, оценивая ее результаты.
      Мы с Н.Н. Буянским летали в роли контролеров поочередно, как правило, эти полеты нами совершались на новые цели, чтобы в вскрыть особенности местной системы противовоздушной обороны и на­метить меры ее подавления при последующих налетах на эту цель. С августа 1943 г. и до конца войны мной совершенно таких полетов 14, в том числе: на норвежский аэродром Луастари, финский порт Оулу, немецко-фашистский гарнизон Бреслау, скопление фашистских танковых дивизий у озера Балатон (Венгрия) и др.
      В августе-сентябре 1943 г. авиационные дивизии нашего корпуса вели боевую работу в интересах Ленинградского, а затем Западного фронтов. Они наносили бомбовые удары по артиллерийской группировке, обстреливавшей город Ленина, по коммуникациям немец­ко-фашистских войск. Они своими бомбардировками содействовали нашим войскам освобождению Духовщины и Смоленска. Воодушевленные наступательным порывом советских войск, отдельные экипажи в эти дни совершали по два вылета в ночь.
      В октябре 1943 г. две большие группы дальних бомбарди­ровщиков нашего корпуса были направлены в Заполярье для подавления немецкой авиации, действовавшей с аэродромов Финляндии и Норвегии. Эта авиация совершала налеты на Мурманск и другие экономические центры района, пыталась мешать прохождению наших и английских судов и караванов по Баренцеву морю. Одну нашу группу, размещенную на аэродроме близ Мурманска, возглавлял генерал-майор авиации Дрянин, другую, действовавшую с аэродрома близ Кандалакши, Герой Совет­ского Союза полковник В.И.Щелкунов. Представительство командования корпуса было возложено на меня.
      Условия боевой работы в Заполярье тяжелые. Полярная ночь непрерывно длится почти полгода. Зима часто сопровождается сильными морозами и буранами. Техническому составу приходилось готовить самолеты к полету в условиях темноты, при сильных снего­падах, что требовало особой тщательности и сноровки. Метеорологи­ческие условия неустойчивы. Летчики нередко попадали в такие снегопады /метеорологи называют их снежными зарядами/, что видимость исчеза­ла полностью и только величайшая выдержка и отличная техника пи­лотирования помогали избегать рокового исхода.
      Однажды и мне удалось испытать неприятности, связанные с этой особенностью Заполярья. Мы возвращались на свой аэродром после бомбардировки военно-промышленного объекта, на территории Финляндии. Спустя час полета от цели, мы попали в заряд. Самолет вел майор М.И. Азгур, родной брат известного скульптора, заслужен­ного деятеля искусств З.И. Азгура. С ним я летел впервые. Заряд продолжался около 20 минут, а мне он показался бесконечным. Ду­малось: справится ли? В такой обстановке летчику важно сохранить самообладание. В случае растерянности - неизбежна потеря прост­ранственной ориентировки и самолет врезался бы в землю. Но тов. Азгур справился и мы благополучно сели на свои аэродром. К чести наших летчиков и штурманов следует сказать, что по причине попа­дания в снежные заряды обе наши группы летных происшествий не имели. (Замкомполка 109-го ап ДД Азгур все таки один раз сел на брюхо на севере, не справившись с погодой. http://wlad-ladygin.livejournal.com/16010.html. Wlad)
      За пять месяцев боевой работы в Заполярье наши группы со­вершили свыше 400 боевых вылетов (Из наградного листа на Приезжева – 701 б/в, Wlad). Они наносили удары по аэрод­ромам и базам немецко-фашистских подводных лодок, бомбардирова­ли фиорды Норвегии, где, по сведениям военно-морской разведки скрывался поврежденный немецкий линкор "Тирпиц", известный сво­ей разбойничьей деятельностью в водах Баренцева моря. В резуль­тате значительно снизилась активность немецко-фашистской авиа­ции над морем, сократились потери наших и английских транспорт­ных кораблей от подводных лодок в этом районе.
Подтверждением успешных действий наших летчиков и штурма­нов в Заполярье являлись и сведения агентурной разведки. Так в одной разведсводке сообщалось: "По данным закордонной агентуры установлено, что в один из крупных налетов русских самолетов на Лаксельвен на аэродроме было уничтожено 60 самолетов, убито большое количество немецких солдат и офицеров, причинены боль­шие разрушения постройкам на аэродроме".

      В боевой работе в Заполярье особенно отличились летчики: Бирюков, Калинин, Платонов, штурманы: Владимиров, Кайлюк, Сели­ванов и др. С наступлением полярного дня наши группы возвраща­лись на место постоянного базирования и приняли участие в освобождении Белоруссии.
      Работая в 8-м корпусе, мне однажды пришлось прибегнуть к необычной форме политработы. В один из полков корпуса (108-ой ап ДД,Wlad) возвра­тился летчик Г., сбитый около трех месяцев назад над территори­ей, оккупированной фашистами. Покидая самолет последним, он ото­рвался от остальных членов экипажа и ему пришлось пробираться к своим в одиночку. Возвратился в полк с пистолетом. Партбилет и два ордена "Красного знамени" зарыл в землю. Место у деревни приметное, он запомнил. В полку с ним беседовали начальники всех степеней до корпусного командования включительно. Сомнений не возникало. Летчик Г. был одним из лучших летчиков, полк в нем нуждался. Командир корпуса разрешил включить его в боевую работу.
      По каким-то причинам, больше технического, чем полити­ческого характера, с включением летчика Г. в боевые полеты произошла за­держка дней на 10-15. У него возникло подозрение, что ему не доверяют. До нас дошли слухи, что в полку на этой почве среди летного состава пошли разговоры: "летать летаешь, постоянно рискуя жизнью, а собьют, вернешься с оккупированной территории, сразу тебе и недоверие. Что же, "неужели за три месяца скитаний советский человек может переродиться?"
      Приближалась моя очередь лететь от корпуса в качестве контролера. Договорившись с команди­ром, я выехал в полк. Из беседы с командиром полка, подполковником С.К.Бирюковым и его заместителем по политической части майором Вдовиным я пришел к заключению, что нужен какой-то особый шаг в отношении к летчику Г., чтобы он и весь полк убедились, что недоверия к летчику Г. не было, и нет.
      Я попросил командира полка вклю­чить меня пятым членом экипажа летчика Г., как представителя кор­пуса. По возвращении с боевого задания летчик Г. по старой привычке обратился ко мне:
      - Товарищ комиссар, спасибо вам за доверие. Этот полет я никогда не забуду.
      Нервы у него не выдержали, он разрыдал­ся. Чтобы несколько разрядить атмосферу, я ему сказал:
      - Вам, товарищ Г. спасибо. Ведь контролировать значительно легче, чем вести самолет в такой обстановке, когда зенитки, кажется, только нас и держали на своем прицеле.
      Летчик Г. заявил, что он имеет в виду другое. И так как вокруг нас собралась значительная группа летчиков я ему сказал:
      - А вы вот о чем! А здесь яснее ясного: советский летчик за три месяца не может переродиться в несоветского.
      Этот полет сыграл положительную роль. Нездоровые настроения в полку были лик­видированы. Когда наши войска освободили территорию, где летчиком Г. были зарыты документы и ордена, он был отпущен на поиски. В спутники, по его просьбе, был дан летавший в тот день с ним стре­лок-радист. Через неделю оба вернулись, все зарытое было в целости и сохранности. (Кто же ты, товарищ Г?  Дочь штурмана Алексея Прокудина при личной беседе со мной рассказала, что по воспоминаниям отца, вернувшегося из короткого плена командира 108-го ап ДД Родионова И.В. досконально проверяли в течение более месяца. Из слов самого Родионова, немцы при допросе выложили на стол приличную папку-досье на его, и показали еще несколько на других летчиков и штурманов полка. Мол, не вздумай отпираться, мы все про тебя знаем. Родионову после проверки тогда запретили вообще летать. Видать на всех кадровых летунов до начала войны немцы собирали досье. Это к слову. Wlad)
      В декабре 1944 года я был назначен на должность заместите­ля по политической части командира 4-го гвардейского авиационного корпуса АДД. А наш 8-й корпус был направлен на Дальний Восток. (Не корпус был отправлен, а только большая часть штаба корпуса для формирования 19-го авиакорпуса. Шла подготовка к войне с Японией. Wlad.) Опять пришлось расставаться с одними и встречаться с другими бое­выми друзьями.
      4-м гвардейским авиационным корпусом АДД командовал генерал-лейтенант авиации Г.С. Счетчиков, бывший командир 325-го авиацион­ного полка, входившего в 52-ю авиадивизию, где я был военным ко­миссаром. Начальником штаба корпуса был полковник С.П.Ковалев, с которым я был знаком по Военно-воздушной академии. И здесь мне ра­ботать было не трудно.
      В корпус входили четыре авиационные дивизии и один отдельный авиационный полк.
      На завершающем этапе Великой Отечественном войны в целях приближения к объектам бомбардировок, наши дивизии были размещены в Польше, Венгрии, Румынии и Югославии. Таким образом, нашему кор­пусу приходилось действовать на широком фронте. Личный состав 4-го гвардейского авиационного корпуса внес значительный вклад в дело освобождения Красной Армией народов Европы от фашистских извергов.
      В этот период поднялась еще выше политическая работа в частях. Возникали новые и оживлялись старые ее формы. Боевые вылеты проводились при развернутом Гвардейском Знамени. Короткие перед этим митинги принимали характер клятвы Родине в верном и доблестном ей служении. В полках и эскадрильях вошло в прак­тику отмечать своеобразные юбилеи летного и технического соста­ва. В общежитиях и столовых вывешивались плакаты с именами экипажей, совершивших в этот день 50-й, 100-й, 150-й и т.д. боевые полеты, с именами техников, мотористов и др. специалистов, обеспечивших подготовку материальной части к этим полетам. Товари­щеские ужины, посвященные подобным юбилеям, превращались в шко­лу мужества и честного служения долгу. На них не только подво­дились итоги, но и делились боевым и техническим опытом.
      В дни боев за Берлин в ряде полков появились книги, названные "Слово гвардейцев". В них записывались мысли, волновавшие перед боевым вылетом. Так командир 27 гвардейского авиационного полка гвардии подполковник Дедов записал в полковую книгу: "Берлин должен пасть перед советскими героями, и он падет на колени. А мы, гвардейцы, "подарок" москвичей, уральцев, сибиря­ков, украинцев, белорусов, всего советского народа,  пошлем в ту цель, куда приказано. За слезы жен, матерей, детей, за погибших друзей в бою положим свои бомбы в сердце врага".
      Гвардии капитан Вербицкий написал: "За, товарищей, погибших в боях за независимость нашей Родины, вперед - на Берлин! С честью выполним боевое задание, не жалея сил, а если условия боя потребует, то и жизнь отдадим за нашу победу, за водруже­ние знамени победы над Берлином."
      В записи гвардии лейтенанта Макагона читаем: "Настал час, когда выпала возможность отомс­тить врагу в его собственной берлоге. За страдания моей матери во время оккупации нашей земли, за страдания сестры, которую угнали душегубы к себе на каторгу, за погибших друзей я сегод­ня в полете на Берлин буду яростно мстить врагу". Записи в кни­гах имели большое воспитательное значение. Они читались на ми­тингах, на политинформациях.
      Родина высоко оценила ратный подвиг воинов нашего корпуса. 14-я гвардейская авиационная дивизия получила наиме­нование - Берлинская. Около девяти тысяч орденов и медалей бы­ло вручено личному составу корпуса, 35 человек были удостоены звания Герой Советского Союза.
      За участие в освобождении Югославского народа от не­мецко-фашистского гнета, постановлением антифашистского Вече Народного освобождения Югославии награждены орденом Народного Героя пять человек, орденами партизанской Звезды I, II и III сте­пеней - 51 человек.
      Многим сержантам и офицерам нашего корпуса были вручены медали "За взятие Берлина", "За взятие Будапешта» - эти символы немеркнущей боевой славы советского народа.
      Почти четверть века отделяет нас от событий, бегло опи­санных в этих строках. За эти годы не одно поколение выросло и возмужало, зная о них лишь из рассказов отцов и дедов, и из книг. Это очень хорошо, что им не пришлось испытать всех тех бедствий, какие несет с собой война… Но… помни, молодой читатель, победы в войне куются в довоенное время… и делай все, чтобы враг не смог нас застигнуть врасплох.

      Гвардии полковник в отставке Серафим Иванович Приезжев.

      " 24 " июня 1969 г. Москва, Первый Хорошевский проезд…
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments