wlad (wlad_ladygin) wrote in mil_history,
wlad
wlad_ladygin
mil_history

Category:

76. Люди, события, факты… Исповедь комиссара на смертном одре… (Ч.2)

Оригинал взят у wlad_ladygin в 76. Люди, события, факты… Исповедь комиссара на смертном одре… (Ч.2)
     Продолжение
      Читаю эти воспоминания, и думаю, а была ли у тех людей какая-то отдушина от повседневных служебных тягот? Командиры, а в большей степени фрицы, по максимуму выжимали из них физические и душевные соки при выполнении боевых заданий, комиссары по-хозяйски распоряжались их свободным временем, целенаправленно и постоянно загружая сознание  этих людей на готовность победить или умереть за «дело наше правое».   И невольно всплыла ассоциация с тем, что сам пережил в недалеком прошлом, и благо, что случилось это в мирное время…

      Отступление от темы, но по поводу…

    В начале 80-х прошлого века, по окончанию института, я работал в отделе капстроительства Краснооктябрьского бокситового рудоуправления. Директором предприятия был волевой человек, казах, но с некоторым уклоном на самодурство. По субботам и после работы он систематически гонял инженерно-технический состав управления на строительство неплановых объектов: подъездных путей, свинарника и тому подобного… Куда только прокуратура советская смотрела? А тогда это меня сильно напрягало, мне попросту не хватало времени на личную жизнь. Благодаря этому руководителю, я патологически невзлюбил коммунистические субботники. Но это было как бы в «мирное» время.
      Но вот при Андропове какая-то африканская страна резко сократила Союзу поставки бокситовой руды или самого алюминия, уже и не помню. А рудоуправление сильно завязло с вводом в эксплуатацию базы Белинского бокситового рудника. Боксит то добывали, но вот вспомогательные службу, что удобнее иметь под рукой, находились за 40 км от рудника. И что должно быть построено за пять лет тогдашней пятилетки на этом руднике в реальности составляло процентов 50 от плана, по которому ввод  объектов базы и намечался к концу года, и к использованию никак не годилось.
      Уже лето шло концу, а тут этот апломб с африканскими поставками.
      Что тут началось! Оперативки в 7 часов утра и в 8 часов вечера. Проводил их замминистра по строительству Казахстана в присутствии высоких партийных боссов. Тот еще матершинник, но дело свое знал! По струнке всех построил. Нагружал всех по полной, и каждого заставил отвечать за свои слова, по глупости оброненных при докладах.  Когда говорил, а это зло всегда делал, почему-то всегда в окно глядел, а не на стоящего перед ним по струнке вытянувшегося.  Да и парттоварищи (скажешь сейчас партайгеноссе, точно уже не отмажусь никогда) вставляли весомое мнение от руководящей партии по каждому поводу и без повода.
      Со всей области и с соседних округов согнали людей и технику. Ни суббот тебе, ни воскресений. Работяги и их «пастухи» - мастера, прорабы и начальники участков - капиталовложения осваивали круглосуточно в 3 смены. Строительный материал и техника поставлялась не прерывно и по первому требованию. Гегемон тогда неплохо при этом заработал.
      Но для итээровцев все это как-то было в принудительно добровольном ключе. Добровольно потому, что запросто  можешь соскочить, но тогда попадешь в разряд «дезертиров» и на этом тебе все пути к дальнейшему профросту автоматически закрывались практически везде в нашем небольшом городишке. А коли остаешься в «системе», ты себе уже не хозяин до окончания бокситовой эпопеи. Но никто не знал ее окончания, но все по-настоящему к этому стремились. Будь добр, тени добросовестно  лямку, ту, которую на себя накинул когда-то добровольно, согласно штатному расписанию, но теперь на самую реальную пользу общему делу. Но я почему-то соскочил.
      Должность моя одиозная тогда была – замначальника строительной лаборатории по качеству строительства - по моему гражданскому убеждению в тот момент в уковечении базы Белинского рудника в разрез шла с целенонаправленной линией партии. Что тут поделать? Поскольку, если заказывали бетон марки 250, он и шел под этой маркой.  Лаборатория каждый раз подобный факт подтверждала.  Требования партии - закон!  А выслушивать публичные претензии от куратора заказчика, что плитка под унитазом в бытовом помещении на два-три миллиметра уложена не по стандарту при общем скопище озабоченных людей не уложенной сотней кубом бетона где-то и т.п. просто было не выносимо. Видать меня поняли и препятствий в дальнейшем не чинили, хотя большей части премиальных лишили. И я их тогда понял.
      Работяги возводили, итээровцы их труд обеспечивали материально и технически. Расслаблялись только тогда, когда возвращались в автобусе всем итээровским скопом домой.   Был один снабженец, мастер травить анекдоты, он и забавлял нас. Ржали все 45 минут, пока ехали ближе к ночи с планерок… Придя домой, валились с ног, а трудовое утро начиналось с очередной «сбучки». К новому году, то бишь  к концу пятилетки, базу Белинского рудника, хоть и с оговорками, но сдали. Это уже было как на «войне», правда трудовой и мирной…
      От того, что база Белинского бокситового рудника к концу пятилетки была аврально построена, вряд ли как-то повлияло на общесоюзную добычу боксита. Но то, что в течение всей пятилетки на стройплощадках рудника и конь не валялся, а в течение каких-то последующих пяти месяцев база была введена в строй, говорит о многом. Партия коммунистов способна была в то время в экстренных случаях ставить на ключевые места тех людей, которые с потрясающим умением переорганизовывали имеющийся людской и материально-технический ресурс для успешного  решения конкретных и трудных задач. Трудными они оказались потому, что ситуация оказалась в цейтноте. Но, как ни странно, подавляющее большинство  местных специалистов, которые сначала завалили начатое дело, оказались вполне способными при правильной организации решить свойственные им задачи даже при жесткой нехватке времени. На ключевые посты всегда ставились люди от партии, или пропущенные через партийный фильтр соответствия, и всегда над ними довлел ее контроль… Днем и ночью… 
      Этот весьма типичный эпизод на региональном уровне периода «развитого» социализма по сути своей есть чуть ли ни на сто процентное отражение в методе ведения дел и в военное время. Ничто не ново под луной, что в начале войны 41-го, что в те же месяцы первой половины 80-х.
      Это была мощная и действенная система, основанная на власти одной правящей партии… Что бы сейчас не говорили, это имело место в истории страны. Что в войну, что в мирное время… И комиссар - это человек этой системы, ее кнут и пряник в стаде человеческих душ… И это было… Но пора и вернуться к воспоминаниям нашего комиссара.

      В новой дивизии

     
      На Курском аэродромном узле формировалась новая, 52-я дальнебомбардировочная авиационная дивизия. Ее управление, еще не вступившее в исполнение обязанностей, прибыло из Кировограда /УССР/, где оно около месяца находилось в резерве, после потери самолетов в бою и на аэродромах от налетов вражеской авиации.
      Незанятость личного состава боевой и политической подготовкой и слабая требовательность начальников, отрицательно сказались на состоянии воинской дисциплины в управлении. Отдельные его работ­ники стали появляться в общежитии в нетрезвом состоянии. В те дни, даже редкие подобные факты, сурово осуждались советскими людьми. В них видели оскорбление светлой памяти погибшим на фронтах. Так высоки были требования к моральному облику советских воинов.
      Ко мне, как старшему по воинскому званию политработнику /я был в звании бригадный комиссар/, стали поступать требования прекратить эти явления в гарнизоне. И, хотя в эти дни я не занимал никакой официальной должности, пришлось, используя свое старшинст­во, вызвать командира и комиссара Кировоградской группы и потребо­вать навести порядок среди их личного состава, что возымело свое действие.
      21 августа я получил назначение на должность военного ко­миссара этой дивизии. Воспользовавшись прибытием представителей управления Военно-Воздушных Сил РККА для проверки хода формирования, я настоял в целях полного оздоровления обстановки в штабе, на заме­не наиболее скомпрометировавших себя работников, и добился назначе­ния на должность военного комиссара штаба дивизии нового, более требовательного политработника. Затем было проведено собрание пар­тийной организации управления с моим докладом "О задачах коммунис­тов на ближайшее время". Требование командования дивизии: направить усилия партийной организации на укрепление воинской дисциплины и повышение организованности в работе управления, получило единодуш­ное одобрение. Все эти и другие меры благотворно подействовали и управление дивизии приступило к работе вполне оздоровленным.
      Командиром дивизии был полковник А.М. Дубошин, начальником штаба - полковник Кучеренко. Политический отдел дивизии возглавлял­ся старшим батальонным комиссаров Г.Этенко, слабовольным и безынициативным политработником. Он был хорошим пропагандистов, но как организатор - слабый. Вскоре пришлось с ним расстаться. На его место прибыл энергичный, хорошо подготовленный старший батальонный комиссар тов. Ревизор. Вся организаторская деятельность политичес­кого отдела при Этенко лежала на его заместителе, батальонном ко­миссаре Кировском. Тов. Юровский по-своему возрасту был старше всех политработников в дивизии. Своим умением выслушать собеседника, вникнуть в суть дела, своей партийной принципиальностью и исключитель­ной скромностью в быту, он приобрел всеобщее уважение. Его роль в деле оздоровления обстановки в управлении дивизии была значительна /До 1957 г. т. Юровский жил в Саранске. Там ли он сейчас мне не из­вестно/.
      В дивизию вошли три авиационных полка: 51-й, 98-й, летающие на самолетах Ил-4 и 326-й полк, летающий на самолетах ТБ-3. Первый и третий названные здесь полки в довоенный период входили в 48-ю дальнебомбардировочную авиационную дивизию. Они были выведены из ее состава на третий день после начала войны.
      51-м авиационным полком продолжал командовать полковник Д.П.Юханов, военным комиссаров был батальонный комиссар Й.Жданов.
Командиром 325-го полка был майор Г.С. Счетчиков, военным комисса­ром - батальонный комиссар Яков Самохин.

      Основной костяк этих полков был старый. Но ряд экипажей состоял из  молодых летчиков и штурманов, нуждавшихся в тренировке.
      98-м авиационным полком командовал майор И.К. Бровко, депу­тат Верховного Совета РСФСР, военным комиссаром был батальонный комиссар Тарасенко,
      Все три полка имели на своем счету каждый не одну сотню боевых полетов. Поэтому, как только формирование дивизии закончилось она стала получать боевые задания. Дальнебомбардировочная авиация ни в один из фронтов не входила. К этому времени перестали сущест­вовать и авиационные корпуса. Наша дивизия была подчинена непосред­ственно командованию ВВС Красной Армии,
      Август и сентябрь были месяцами ожесточенных боев на всех фронтах. Фашистские армии, входившие в группу "Центр" и действовав­шие против Западного, а затем Брянского фронтов, пытались сходу захватить столицу нашей Родины - Москву. Но воины Красной Армии сорвали эти планы. Наша дивизия участвовала в этих боях. Она наве­сила бомбовые удары и днем и в ночное время. Наш 326-й. авиационный полк по причине тихоходности его самолетов, мог успешно выполнять боевые задания, летая только ночью. В это время суток была наимень­шая вероятность встречи с фашистскими истребителями. По грузоподъ­емности самолет ТБ-3 значительно превышал самолет Ил-4, его бом­бовые удары были весьма мощными. К тому же ночные бомбардировки, сильно действуя на психику немецких солдат, изматывали войска про­тивникам
      Полки 51-й и 98-й летали на бомбардировку целей днем. Им часто приходилось отбивать атаки вражеских истребителей. Участились потери в людях и самолетах. Изучение причин боевых потерь, прове­денное работниками штаба и политического отдела показало, что стрелки-радисты и воздушные стрелки слабо используют пулеметы, что они часто запаздывают из-за неумения быстро устранить возникшую задержку /неисправность/ в пулемете. Тогда же было установлено, что молодые летчики слабо умеют пользоваться маневром при отходе от цели и при преследовании их истребителями. По нашему предложению в этих полках были организованы регулярные занятия со стрелками-ра­дистами и воздушными стрелками по устранению задержек в пулемете, ввели тренировки их в стрельбе по воздушным целям. Кроме тщательно­го разбора итогов каждого боевого полета стали ежемесячно проводить полковые конференции летного состава, на которых старые летчики и штурманы делились своим боевым опытом. Наша дивизионная газета /редактор старший политрук Девяткин/ широко использовала эти конфе­ренции, как источник материалов для отдела: "Обмениваемся боевым опытом".
      Политработники, партийные и комсомольские организации стали глубже изучать боевую деятельность экипажей, выявлять недостатки и ошибки отдельных их членов в полете и оказывать помощь в устранении всего того, что снижало качество выполнения задания. Они заботливо собирали предложения летно-технического состава, направленные на по­вышение боеспособности части. Так, по предложению партийных и комсо­мольских организаций в дивизии был создан Дом отдыха для летно-техни­ческого состава, в котором одновременно отдыхали 50 человек. Срок пребывания был установлен - 10 дней. Как показала практика, это ме­роприятие было необходимым. Усталость, особенно старых кадров, за­метно снижала их дееспособность. Но в силу тяжести обстановки никто не считал возможным ставить вопрос об отдыхе официально. Инициатива партийных и комсомольских организаций оказалась более чем своевре­менной.
      По их же инициативе в частях были созданы кружки художествен­ной самодеятельности: хоровой, танцевальный, драматический, силами которых проводились концерты, спектакли. Следует отметить, что в первые месяцы войны эта форма культурного обслуживания воинов неза­служенно была нами забыта, что не могло не влиять отрицательно на политико-моральное состояние личного состава. Как бы тяжела ни была боевая обстановка, в часы досуга воины, оторванные от семей, нужда­ются в культурных развлечениях, чтобы отвлечься от тягостных дум и получить зарядку бодростью. Там, где позволяют условия, а в авиацион­ных частях условия позволяют, развивать красноармейскую художествен­ную самодеятельность и во время войны необходимо.
      Особое внимание политработники, партийные и комсомольские организации уделяли делу популяризации лучших воинов части. "Боевые листки", выходившие в полку после каждого летного дня или ночи, публиковали оценку командира полка итогов выполнения боевого задания, его оценку отдельных экипажей, включая и тех, кто готовит материальную часть к полету. Фотографии лучших людей полка помеща­ли на фотовитринах. Их фамилии нередко назывались политра­ботниками на проводимых политических информациях.
      Политические информации проводились ежедневно. Они занимали не более 30-35 минут. Их содержанием были последние известия о ходе Великой Отечественной войны, передовые статьи в газетах "Правда" и "Красная Звезда", материалы о трудовых подвигах нашего народа, в глубоком тылу ковавшего победу над врагом.
      В виду ограниченного количества поступавших центральных га­зет в подразделениях проводились коллективные читки специально вы­деленными от партийных и комсомольских организаций чтецами-агитато­рами. Особой любовью пользовались публикации А.Е. Корнейчука, К.М.­ Симонова, Алексея Толстого, М.А. Шолохова, И.Г. Эренбурга.
      Один раз в месяц проводились партийные и комсомольские соб­рания части. Они посвящались вопросам дальнейшего повышения авангард­ной роли коммунистов /комсомольцев/ в боевой работе. На них заслу­шивались и обсуждались доклады командиров,  комиссаров о задачах партийной /комсомольской/ организации по обеспечению боевой деятель­ности» части, по укреплению воинской дисциплины и политико-морально­го состояния личного состава».  Один раз в три месяца проводились соб­рания партийного /комсомольского/ актива полка с моим докладом о ре­волюционной бдительности по материалам Особого отдела дивизии и мест­ных органов НКВД.
      Во главе Особого отдела стоял верный сын белорусского на­рода, твердый коммунист, старший политрук Степан Пуранов, много сде­лавший по предупреждению враждебных актов фашистской агентуры.
Район нашего базирования не был в этом отношении благопо­лучным. Были случаи, когда подозрительные личности оказывались у стоянок самолетов, вблизи складов горючего и боеприпасов. Благодаря бдительности личного состава их удавалось задержать и передавать местным органам НКВД. Нашим Особым отделом задерживались дезертиры, бежавшие из фронтовых частей, всяческие проходимцы, распространявшие фашистские листовки и провокационные слухи, Удавалось ему излавли­вать и других предателей, в том числе и тех, кто ракетными сигнала­ми ночью нацеливал вражескую авиацию на казармы и общежития наших частей.


Продолжение следует
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments