vaga_land (Сергей Некрасов) (vaga_land) wrote in mil_history,
vaga_land (Сергей Некрасов)
vaga_land
mil_history

Categories:

Дело "Барона Дризена"



113,14 КБ


Фотография порта Бакарица на левом берегу Северной Двины (1910 год). Тогда это была окраина Архангельска, сейчас - Исакогорский район города (по прежнему окраина). Фотография сделана одним из американцев, прибывшим в Архангельск осенью 1918 года в составе экспедиционного корпуса.

В то время здесь заканчивалась железная дорога Вологда-Архангельск. Слева видна Северная Двина, вдоль берега которой тянулись причалы, к которым в годы Первой мировой войны регулярно швартовались пароходы, доставлявшие военные грузы из Америки и Англии. Грузы можно было сразу загружать в вагоны и отправлять в Вологду и далее, в Москву. Из-за недостаточной пропускной способности одноколейной железной дороги, которую только после начала войны стали переделывать в двухколейную, многие грузы оставались в Архангельске и месяцами ждали очереди быть отправленными в Россию.
За два года до того, как был сделан этот снимок, в 1916 году у одного из причалов взорвался пароход «Барон Дризен».

В газете «Правда Севера» (Архангельск) за 26.10.2006 г. напечатана статья «Дело «Барона Дризена».

Дело «Барона Дризена»

За всю историю Архангельска не было более страшной катастрофы, чем та, что случилась 26 октября 1916-го...
Как до Великой Отечественной, так и после нее, на дне портовых акваторий Бакарицы и Экономии водолазы случайно обнаруживали боевые снаряды. 24 сентября позапрошлого года на Бакарице землечерпалка «заце¬пила» аж 165 «приветов из прошлого». Когда же нача¬лось их извлечение со дна, то лишь за неделю, с 21 по 28 октября, саперы подняли около 800 снарядов! Все они были без взрывателей, но в каждом содержалось по 100-150 граммов тротила.
Специалисты убеждены: это лишь часть арсенала с затопленной в начале прошлого века баржи. Калибр снарядов прошлой эпохи, а кое-где и сохранившаяся маркировка свидетельствуют: они английского произ¬водства времен Первой мировой.

Плавучий арсенал
25 октября 1916 года на Бакарице ошвартовался один из самых крупных российс¬ких транспортов того времени - «Барон Дризен». Его рейс в Архангельск проходил в соот¬ветствии с договоренностью о поставках вооружений и бое¬припасов из США и Англии в Россию. Пароход представлял собой настоящий плавучий арсенал, поскольку в трюмах его, помимо станков, машин и рельсов, как указано в до¬кументах, находилось 155576 пудов разрывных снарядов, 50786 пудов шрапнели, 23350 пудов бездымного пороха, 18802 пуда взрывчатки, 6146 пудов черного пороха, а еще свыше 50 тысяч фугасных гра¬нат и 25 тысяч детонаторных трубок для артиллерийских снарядов. Этот адский груз «дополнялся» 548 баллонами жидкого хлора и 2020 пудами пикриновой кислоты.
26 сентября до обеда, когда судно уже стояло под разгруз¬кой, его покинули капитан Фриц Дрейман, штурманы Дитрих Акмен и Николай Казе. А в полдень «Барон Дризен» взорвался!.. О силе взрывов свидетельствует уже тот факт, что сельский уряд¬ник телеграфировал своему руководству о «сотрясениях почвы», которые почувство¬вали и засвидетельствовали многие жители... Холмогор!
Следом за взрывом парохо¬да сдетонировали боеприпасы, выгруженные на причал и те, что оказались в трюмах стоявших рядом транспор¬тов. Очевидцы впоследствии рассказывали: в тот день чудовищной силой был пол¬ностью разрушен не только порт Бакарица, но и ближ¬ние к нему деревни, а когда ударные волны докатились до центра Архангельска, в домах повылетали стекла...

Шагах с полсотни - ад!
События тех дней эмоци¬онально и точно описывает в своем дневнике архангель¬ский моряк Петр Иванович Мусиков. Привожу отрывки из уникального документа.
«Помощник начальника лейтенант Шульговский пред¬ложил мне поехать с ним на Бакарицу: там только что произошел ужасный взрыв. Вместе с корабельным инже¬нером Коршем отправились на стоящий в готовности Т-17 (минный тральщик. — О. X.), который немедленно отошел от причала.
На Бакарице море огня и взрывы без конца. Пристали к стенке, выбросили шланги. Приказ матросам построиться на берегу, 50 человек раздели¬ли на три группы. В стороне, шагах с полсотни - ад... Капи¬тан Верке со шлангом в руках бросается заливать горящий пироксилин. Одна группа с Шульговским во главе по рельсам откатывает от огня вагоны с динамитом. Всюду взрывы снарядов, непрерыв¬ное тарахтенье взрывающихся пулеметных патронов. Словно горох сыплется на лукошко... Жуть... Изредка бабахает что-то ужасное, громко, оглуши¬тельно громко. На Вакарице ни души. Немного ниже нас стоит «Полярный». Команду¬ют от нас, чтобы он перешел к огню и выбросил шланги...
Команда начинает таскать из-под развалин раненых, полуживых, стонущих и укла¬дывает их на палубе Т-17. Там фельдшеры делают перевязки. Ужасно, до чего изуродованы люди... Вот один с оторванны¬ми ногами приходит в себя, просит закурить, ему дают папиросу, затягивается раз - и умирает... Раздавленные, опаленные, без конечностей, в обгорелой одежде.
Наверное, на другом конце Бакарицы есть уцелевшие суда. Но пройти туда невоз¬можно. На Т-17 палуба полна раненых. Ужасное зрелище. Работаем уже 5 часов одни, из города нет никого.
В 9 часов вечера приходит «Колгуев» с главноначальствующим, лазаретом и отря¬дами матросов.
Дело по тушению идет энергичнее. Я получаю при¬каз от помощника главнача пробраться на другой ко¬нец Бакарицы, но сейчас же приказ и отменяется. Водою нельзя: проход загроможден взорванными транспортами, и в огне ничего не разобрать. Я вернулся на Т-17. Раненых от нас уносят на «Колгуев».
28 октября. О взрыве на Ба¬карице говорят все. Взорвался сначала «Барон Дризен» с грузом тола, тринитротолуо¬ла и динамита. От детонации произошел второй, более силь¬ный взрыв на берегу, на месте электростанции. Огонь быстро распространился повсюду. Части дивизии посланы на охрану складов, уцелевших от огня... Китайцы раскапывают под обломками трупы и ряда¬ми укладывают на пристани. Не людей, а, вернее, то, что ос¬талось от людей. На пристани вид ужасный: несколько сот трупов, обгоревших, издаю щих особый приторный запах гари и разложения. По доскам спускают на брезент трупы с парохода «Санитарный» и возят хоронить на остров Зе¬ленец в общую могилу.
Хожу, осматриваю следы разрушения. На трюме паро¬хода «Чихачев» лежит громад¬ная часть палубы, кингстона и мачты с какого-то взорванного транспорта...
Во всех концах территории Бакарицы посты матросов. И везде движутся китайцы, рав¬нодушные к смерти. Медленно ходят, ищут трупы, собирают стаканы неразорвавшихся снарядов. Погибают при взры¬вах снарядов.
А трупы на пристани при¬бывают и прибывают. Некото¬рые из нас, впечатлительные, насмотревшись, не могут ни есть, ни пить».
Если называть официальные цифры, то из доклада началь¬ника архангельского порта Веретенникова следует, что взрывы на Бакарице унесли жизни 650 человек, ранены были 839... Но это, как пола¬гают историки, явно занижен¬ные цифры. На самом же деле жертвы исчислялись числом за тысячу человек, столько же пропало без вести. Среди них люди 14-й архангельской пе¬шей дружины, костромской и тамбовской дружин, флотского полуэкипажа, слушатели офи¬церской стрелковой школы, моряки «Чесмы», стрелки от¬дельной караульной команды, а также мобилизованные на строительство железной дороги и портовых сооружений рабо¬чие, те самые китайцы.

Германский след
Северодвинец Борис Михай¬лович Аристидов был одним из тех, кому уже в годы Великой Отечественной войны по долгу службы довелось ознакомить¬ся с материалами по делу № 53-о взрывах на Бакарице в октябре 1916-го. Он в свое время поведал мне: следствие, учиненное тогда архангельски¬ми органами правопорядка, велось с чрезвычайной тща¬тельностью и поразительной оперативностью. Почти сразу следователи вышли на «гер¬манский след».
Выяснилось, что началь¬ником разгрузочных работ в архангельском порту был Эдмунд Мелленберг - немец по национальности. Более того, в документах жандарме¬рии в отношении его имелась пометка: «Причастен к делу военного шпионажа в пользу Германии». Главноначальс-твующим города Архангель¬ска и района Белого моря являлся вице-адмирал Людвиг Кербер (Корвин).
Однако когда дело № 53 было рассмотрено архангель¬ским окружным судом, по его приговору... главные подозре¬ваемые остались на свободе. Точнее сказать, по секретному приказу морского министра И. К. Григоровича освободили Дреймана, Акмена и Казе, установив за ними негласный надзор, а Мелленберга отпра¬вили служить (!) на минный тральщик. Стрелочником назначили боцмана Павла Полько - единственного уце¬левшего моряка из команды «Барона Дризена».


Интриги двора?
В связи со столь шокирую¬щим оборотом дела возникла и по сей день существует вер¬сия, по которой следственные материалы побывали до суда в Петрограде, где с ними озна¬комились чиновники, в том числе и особо приближенные к императрице Александре Федоровне.
Пересудов о симпатиях царицы к бывшим соотечест¬венникам было немало, и, по упомянутой версии, именно ее вмешательство не дало восторжествовать закону. Официальная же позиция была следующей: «высочайше утвержденные следственные комиссии» не смогли подтвер¬дить версию о причастности к событиям в Архангельске немецких диверсантов. Но через три месяца после взрыва «Барона Дризена», 13 января 1917-го, от взрыва парохода «Семен Челюскин» на воздух взлетели причалы и строения порта Экономия, и о деле № 53, конечно же, вспомнили. В документах следственного дела вновь всплыло имя Мел¬ленберга!..

Попытка ЧСК
27 февраля 1917 года в отставку ушло последнее цар ское правительство, а уже 5 марта вышел указ Временно¬го правительства о создании Чрезвычайной следственной комиссии (ЧСК), которой надлежало учинить рассле¬дование противозаконных действий бывших министров. В числе наиболее громких дел были и упомянутые нами - о взрывах на Бакарице и Экономии.
Комиссия с санкции Вре¬менного правительства взяла под стражу морского минис¬тра И. К. Григоровича. При аресте в квартире адмирала нашли многочисленные до¬кументы по катастрофам в Архангельске.
В марте 1917 года вице-ад¬миралу Л. Ф. Керберу проку¬ратура все-таки предъявила обвинение в «противозакон¬ном бездействии власти», но опять же доказать его прямую вину не удалось. А дальше творилось нечто совершенно непонятное. Передача доку¬ментов из морского ведомс¬тва следователям комиссии постоянно саботировалась под разными предлогами, под¬следственному Л. Ф. Керберу даже разрешили выехать в командировку (!) в Англию, куда адмирал и убыл в октябре 1917-го. Естественно, обратно он уже не вернулся.
После Октябрьской рево¬люции ЧСК была ликвиди¬рована, а всю судебную и следственную деятельность по делам досоветского периода прекратили вообще.
Боцман «Барона Дризена» Павел Полько 27 января 1918 года был освобожден из архан¬гельской тюрьмы.
Надо признать, что следо¬ватели сделали еще и вывод о том, что в ужасной трагедии на Бакарице повинны также извечные российские безала¬берность и суматоха.
На эти выводы дореволюци¬онных следователей обратили внимание советские чекисты в самом начале Великой Отечес¬твенной, чтобы не допустить диверсий, подобных тем, что постигли Бакарицу и Эконо¬мию. Чекистам это удалось.
Олег ХИМАНЫЧ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment