gaivor (gaivor) wrote in mil_history,
gaivor
gaivor
mil_history

Category:

Дисциплина в русской армии. Осень 1916-го.

Отсюда:

http://www.grwar.ru/library/Maximov-Memories/MM_06.html

"Мне дали направление в город Серпухов в запасный полк, не помню какой номер полка. По приезду в Серпухов нас зачислили во вторую роту вновь сформированную, потому что до нас отправили весь состав роты на фронт, оставили только кадровый командный состав от взводного унтер офицера до ротного командира, которые из года в год в военное время находились в тылу и обучали вновь поступающих солдат. И вот мы в 1916 году в октябре месяце прибыли туда и нас штаб этого полка назначил во вторую роту, и писаря штабные просто говорили, что эта рота дисциплинарная, там кадровики такие злые, что ни в одной роте полка нет таких злых кадровиков от взводного до ротного командира.

Нас собралось туда 250 человек. Разбили нас по взводам и отделениям, показали места и нары для расположения солдат. В первый же день после разбивки нам заявили, что нужно мыть полы, потому что завтра приходит комиссия. Не говоря ни слова, мы вымыли полы после вечерней поверки и легли спать. И после мойки полов, когда уже все успокоились, выходит старшина роты, в то время назывался подпрапорщиком. Такой усастый уже с сединой на голове, говорили, что он с самого начала своей службы остался сверхсрочным и заслужил себе звание подпрапорщика. Вот вышел он со своей каморки и присматривается, что делают солдаты, но видя, что все спят, прошел по казарме, доходит напротив нас, увидел на полу одну соломинку, откуда она взялась не знаю. Остановился возле соломинки и кричит: - "Дневальный, ко мне!" Подошел дневальный, говорит: - "Что нужно?", - по простому. Он как крикнет: - "Встань как полагается предо мной! Почему не подмел, почему у тебя солома кругом валяется?!" Но дневальный спокойно спрашивает: - "Где веник?" "А, ты веника не найдешь", - нагнулся под нары, сам вынул дневальному веник, такой здоровенный с березовых прутьев и бросает дневальному прямо в грудь. Но дневальный не растерялся, берет веник с тонкого конца и как даст этому старшине по шее, и тот как пробка вылетел от дневального, и давай бежать в свою камору и заперся скорей на крючок. Да и тем кончился наш первый день жизни в казарме дисциплинарной роты.
На второй день, по приходу командира, старшина стал жаловаться ему о вчерашнем вечернем случае, но командир роты оказывается сразу понял с кем имеет дело, не вновь собранными малышами или ополченцами стариками, а с фронтовиками, которым здесь не страшны угрозы кадровых крыс, а они уже видели по нескольку раз боевые действия на фронте, и только сказал ему: - "Смотри, оберегайся, а то они с тебя голову сорвут и не побоятся, потому что у них одна дорога - боевая линия", - и после этого ни разу не проходил мимо нашего отделения.
Взводные командиры и отделения сразу все притихли, и наши солдаты день ото дня перестали ходить на занятия, из двухсот пятидесяти человек ротного состава выходили на занятия не более 80-100, остальные все с утра убегали в город кто куда. И вот однажды на вечерней поверке приходит помощник ротного командира, и стал угрожать нам всякими наказаниями вплоть даже до расстрела, и первым накинулся на взводного нашего командира маршевика, который пришел с фронта, четыре раза ранен и опять его направляют с нами. А кадровики еще не видели, что значит боевая винтовка, говорит ему: - "Вот первый ты не выходишь на занятия, и при полковом осмотре твой взвод провалится в учении тактическом строю". Но он ответил: - "Ваше благородие (так называли тогда командиров офицеров от прапорщика до полковника), я", - говорит, - "лучше тебя скомандую", - и мы тогда всей ротой: - "Браво, браво взводный командир". Взбешенный офицер подпоручик (ныне лейтенант) крикнул: - "Замолчать! Всех арестую, позову дежурную роту, всех вас расстреляем". А дежурная 11-я рота, тоже фронтовики, не придут на твой зов, и как все сразу кинемся на него, а он бежать к выходу, один догнал его, как толкнет в спину и он вниз по лестнице кубарем и бежать домой.
На другой день утром приходит рано-рано не в положенное время, поднял нас и вывел на мороз, вроде как для зарядки, но когда мы узнали, что времени еще нет, то никому не докладывая, повернулись и зашли все в казарму. А он нас вывел и оставил, сам зашел в канцелярию роты и сел там. Когда мы зашли, он выходит с канцелярии и как закричит: - "Почему все зашли!" А наши отвечают: - "Потому что время нет еще для зарядки".
Но все же вернул нас, построил повзводно, дал нам хорошую нотацию за самовольный уход со строя и скомандовал: - "Справа по отделениям, шагом марш!" И мы вышли с полкового двора на улицу и направились по улице к плацу за чертой города. И идя по улице в 35 градусный мороз, он крикнул: - "Запевалы на середину", - а запевалами обычно были младшие командиры отделений, все кадровые, не бывшие еще ни разу на фронте. Когда они зашли на средину и запели песни, но ни один из строя солдат не подтянул им, все молчали, тогда остервеневший подпоручик заорал во всю мочь: - "Почему не подпеваете? Бегом!", - скомандовал. Тут вышла суматоха среди рядов солдат, передние побежали полурота, а вторая полурота как шли шагом, так и продолжали идти шагом, а когда первые остановились, вторая полурота побежала и сгрудились все в кучу и получился не строй, а какая-то куча. И так шли до самого плаца, и ни одного раза не шли стройными рядами, и так продолжался до прихода ротного командира.
Так как мы занимались на плацу, где квартировал командир роты, там жили как в пригороде жители в один порядок, а впереди была площадь обширная, а кругом площади лес. И мы занимались всегда перед квартирой ротного командира, и он видел как мы ходили в строю и как бесился полуротный командир, и гонял нас беспощадно, а наша рота наперекор ему делали против. Командует "направо" - мы поворачиваемся налево, скомандует "кругом" - часть поворачивается, а часть идут прямо и получается как толпа баранов. И вот видя в окно, командир роты (в звании штабс-капитана - это в старой армии был звание офицера за поручиком, поручик имел три звездочки, а штабс-капитан четыре звездочки), вышел к нам. Скомандовали: - "Смирно! Равнение на право!", - откуда шел он. Поздоровался с нами, у "него был обычай здороваться: - "Здорово, вторая рота!" Мы ответили ему правильно по уставу. Он скомандовал: - "Рота, слушай мою команду!" Мы сразу выровнялись, и он взял команду, сделал несколько приемов, мы ему тоже сделали по его команде очень хорошо. И тогда он остановил нас, подзывает своего помощника и спрашивает: - "Ну что, понял? В чем дело, зачем ты их гонял, почему у тебя шли как бараны, а у меня идут, как по струнке, ни один не шелохнется? Ты не можешь командовать! Ты бестолку гоняешь. А ну, слушай мою команду, бегом марш!", - и наш полуротный командир побежал по плацу. И так он его раза три прогонял бегом, кругом, и тогда мы думаем: - "Значит и над тобой есть начальники".
По прибытии вечером после учения опять же полуротный командир собрал всех нас на поверку и начал как будто нас упрекать, дескать: - "Так не хорошо подводить меня, хотя вы на меня осерчали, но напрасно, я - командир, пожалуй, не хуже штабс-капитана. Я хотя вспыльчивый, но у меня скоро проходит пыл, а другие исподтишка, задевает это еще хуже", - и т.д. и т.д., так что после этого с нами совсем стал относиться по-другому, а также и отделения командиры стали совсем другие. И с этого дня наши солдаты, т.е. наша рота совсем развинтилась, на занятия стали ходить совсем мало, половина почти совсем не выходила на занятия, то притворятся больными, то уйдут в город без разрешения, и одну чайную назвали "Чайной второй роты", и все это сходило с рук".
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments