wlad (wlad_ladygin) wrote in mil_history,
wlad
wlad_ladygin
mil_history

Categories:

39. Что было, то было… Разбирая старые письма. Стрелок-радист Кулаков…

Оригинал взят у wlad_ladygin в 39. Что было, то было… Разбирая старые письма. Стрелок-радист Кулаков…
     В посте за №11 я привел схему аэродрома Ваенга, на которой указано место гибели ГСС Лапса. Наконец обнаружился и автор этой схемы. Это стрелок-радист 42-го ап ДД Кулаков. Правда пока без имени и отчества. Но надеюсь, что это временно. И так, привожу фрагмент письма стрелка-радиста Кулакова своему бывшему командиру 42-го ап ДД Бабенко А.Д.
      «…В 42 ап я прибыл из Бузулука в сентябре 1942 г. А всего нас прибыло сразу экипажей 12 или 15. В полку была создана тренировочная группа и во главе ее был капитан Нехай.    После соответствующей тренировки наш экипаж во главе с Кибальником попал в 1 АЭ, командиром которой был майор Федоров. С Кибальником довелось сделать 15 б/в и на 15-том, действуя с Тупошное (наш аэродром раскис) при перелете линии фронта, возвращаясь уже после выполнения б/задания,  наш самолет был подожжен. Помню - линия фронта была извилистой, и участок линии фронта пришлось перелетать не поперек, а как-то вроде вдоль на очень малой высоте. Я отчетливо видел, как наши и немцы сильно обстреливали друг друга. Бал открыт огонь и по нам, как я полагаю и нашими и немцами.
   

      Наконец линию фронта мы прошли, и по команде штурмана Кравченко я радировал об этом на КП. Затем я почувствовал запах гари и, боясь быть осмеянным, осторожно доложил командиру, у нас какой-то запах чудной в самолете. Штурман Кравченко, услышав мои слова, сказал:
      - Роман, горелой резиной так и прет!
      Тут же Кибальник сказал резко:
      - Володя, смотри площадку. Идем на вынужденную!
      Я обратился к штурману:
      - Скажи, где мы находимся, я быстро сообщу на КП.
      Взглянув на бомболюк, я увидел, как из внутренних отсеков левой плоскости снопом летят искры прямо под сиденье командира. Немедленно доложил Кибальнику, а он ответил:
      - Вижу - тут же последовала команда: - Покинуть машину!
      Что я и сделал. После раскрытия парашюта я огляделся и увидел – наш самолет, идущий к земле под углом 35-40° и около него свободно падающего человека. Потом выяснилось, что это был командир Роман Афанасьевич Кибальник. Он по какой-то причине не раскрыл парашют и погиб. Это было 22 апреля 1943 г. около 4 часов утра в полукилометре от деревни Большие Ледники, что  в 8 км от города Старица Калининской области.
      В эту же ночь у капитана Васильева тоже было несчастье – его подбила зенитная артиллерия, он остался жив, а экипаж его весь погиб. По возвращению в полк нас объединили под командованием Васильева. С ним действовали интенсивно до времени, когда наш полк разделили на 42-ой и 108-ой. Васильева назначили командиром АЭ, а стрелком–радистом к нему Ермилова, меня же стрелком-радистом к Вам.
      По неизвестной причине Васильев погиб вместе с экипажем в первый же вылет и тут же из Якушева мы перебазировались в Выдропужск, а затем вскоре оперативная группа 36 АД  перелетела через Ягодник в Ваенгу.»
      О гибели Василия Васильевича Васильева, посмертно удостоенного звания ГСС, я расскажу в другой раз, да и факт гибели его экипажа весной 43-го для меня не известен. И далее:
      «Так вот в Ваенге произошло печальное событие, во время которого я был ранен. Цель была Водопад  р. Западной Лицы. Там был какой-то укрепрайон. Находился он от Ваенги недалеко. После выполнения б/задания мы пришли на свой аэродром и Уржунцев уже зажег АНО. Вдруг замечаю,  наши зенитки открыли сильный огонь, а по радио слышу команду:
      - В воздухе самолет противника, идти всем в зону ожидания!
      Докладываю командиру, а сам напрягаю зрение и держу пулемет наготове. Тоже самое  приказал и стрелку. Мы бы эту проклятую бомбу вовремя заметили бы и обезвредили. Раза два такое было у нас  с Васильевым. Один раз зависло сразу три штуки, и мы со стрелком Биенко успешно сбросили их. А тут такое неблагоприятное стечение обстоятельств. Штурман Петренко должен был продублировать сбрасывание бомб аварийным сбрасывателем. Он же этого не сделал. Делаем круги в зоне ожидания. Последовала команда  «Посадку разрешаю», которую передаю Уржунцеву. Со словами:
      - Ну, вот и отлично! – командир стал сажать машину на «Т». А в это время я стал быстро записывать переданные и принятые радиограммы бортжурнал. Осветил переноской  бомболюки, я ничего там не заметил. При посадке что-то сверкнуло, и я потерял сознание. Когда очнулся, смотрю - груда металла,  броня, на которой я стоял, завернута в «улитку». Хочу куда-то бежать, но нет сил. А в ногах лежит и стонет стрелок Козлов. Слышу, как подъехала машина, слова команды. Поднимают обломки, извлекают Козлова, а затем меня.    Слова Бабенко в беседе с летным составом:
      - На миру и смерть красна! …»
      В этом злосчастном полете штурманом летел Петренко. Это тот самый штурман, который упоминался мной в посте за № 30 из экипажа младшего лейтенанта Милавина и которого не мог вспомнить мой отец. Именно Ил-4 за №25 42-го ап ДД готовил батя со своим техником Тимофеем Гусевым. Более подробно об экипаже Милавина можно прочитать в посте за № 4 часть 1.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments