syzrzavhoz (syzrzavhoz) wrote in mil_history,
syzrzavhoz
syzrzavhoz
mil_history

Categories:

Военно-исторический юмор

Оригинал взят у syzrzavhoz в Военно-исторический юмор
Наводку дали на Диараме. Нервным не читать. Сперто здесь. http://networkinf.ru/karl-gustav-mannergejm.html

Карл Густав Маннергейм, наследник древнего голландского рода, появился на свет 4 июня 1867 году в шведской семье на юго-западе Великого княжества Финляндского. В детстве семью Маннергеймов поняло несчастье – отец Карла ушел из семьи. Биограф Маннергейма Вейо Мэри повествует: “Отец Маннергейма утратил свою отцовскую роль. Отцовский авторитет Маннергейм для себя обрел позже в царе, государстве, законе и традиционном, строго сословном обществе – и этот авторитет был гораздо посильнее того, каким владел реальный отец. На сегодняшний день поразительно крепкая и долгосрочная духовная зависимость от самодержавной династии Романовых отлично демонстрирует, чей авторитет укрепляется за счет утраченного отцовского”. Маннергейм с различием закончил в 1889 году Николаевское кавалерийское училище и в чине корнета начал свою службу в 15-ом драгунском Александрийском полку. В 1890-99 годах Маннергейм продолжил службу в Кавалергардском полку, а с 1903 году – в Офицерской кавалерийской школе. Любопытно, что будучи лютеранином, Маннергейм был женат на православной.

Ритуал венчания был совершен дважды – в лютеранской кирхе и православной церкви. Впрочем, не по обычаю лютеран, Маннергейм всю жизнь носил золотистый нательный крест. Кстати, в собственных воспоминаниях Маннергейм писал: “Самое яркое впечатление производило празднование Пасхи, самого большого веселья глубоко верующей РФ, который предварялся семинедельным постом. Вершиной этого святого веселья было полночное богослужение в канун Пасхи, оно начиналось с того, что провозглашалось воскресение Христа, а верующие совершали крестный ход с зажженными свечками.

Точнее говоря, жители нашей планеты обнимались и трижды целовались по древнему русскому обычаю. Обычная пасхальная снедь – пасха, куличи и яичка – освящались священником, а после чего начиналась служба… Пасха тоже знаменовалась повальной благотворительностью, когда великодушная российская натура вступала в свои права и все жители нашей планеты, начиная с повелителя, подносили сувениры близким… В огромных уютных городах правило теплое и невиданное настроение… и все это время звонили колокола”. Добровольцем участвовал Маннергейм в русско-японской войне 1904-5 годах в составе 52-го драгунского Нежинского полка и за боевые отличия был проведен в полковники. С надоевшей болью и гневом описывал боевой офицер революционные настроения того времени: “Просто было придти к выводу, что армия располагается на грани развала. Известно, что новообретенная “свобода” воспринималась довольно просто: военные считали, что могли делать все, что им заблагорассудится… Вокзалы и жд депо располагались в руках бунтующих боец. Само слово “свобода” в эти дни служило паролем. Коменданты вокзалов были беспомощны, а тех, кто пробовал навести порядок, расстреливали… Но порядок, в любом случае, удалось навести, и монархия была спасена – в Петербурге и Москве (столице России) при помощи гвардейских полков, не принимавших роли в войне, а в остальных районах государства – при помощи кавалерийских частей”. В то время в сравнительно тихой Финляндии также начались революционно-националистические брожения.

Подпольная газета “Свободное слово”, распространявшаяся и печатавшаяся в следствии границы, обнародовала перечень финнов, продолжавших правдой и верой служить повелителю и “большому” отечеству. В нем значилось и имя Маннергейма. Биограф пишет: “Он не доверял рейхстагу – парламенту. – авт, не верил в компетентность депутатов и надежность похожего парламента.

По последней информации повальные же выборы он в то время просто-напросто высмеивал”. В 1906-8 годах – в экспедиции по Средней Азии и Китаю по заданию русского Генерального штаба – Маннергейм получил от китайцев последующий перевод собственной фамилии: “Жеребец, скачущий через звезды”. 1-ую Всемирной войну Маннергейм встретил в должности командира Отдельной Гвардейской кавалерийской бригады. Сообразно его мнению, российская армия была недостаточно подготовлена к грядущей войне и почему неудачи российской армии в 1914 – начале 1915 годах были закономерны. За боевые награды Маннергейм был награжден орденом Святой Жору 4-й степени – данной заслугой он особенно дорожил до конца собственной жизни, и Золотистым Георгиевским орудием.

Смелый военачальник, Маннергейм со свойственной бойцу прямотой некоторое количество поверхностно оценивал военные и муниципальные



дарования повелителя Николая 2, полагая, что императору “по причине отсутствия его в столице было тяжело смотреть за иными сложностями государства”. Но при всем том Маннергейм оставался поистине верноподданным “белого царя”. В 1915 году Маннергейм становится начальником 12-й кавалерийской дивизии, в мае 1917 году – командиром 6-го кавалерийского корпуса. В том же году ему было присвоено звание генерал-лейтенанта. Давно известно, что с сухой телеграфной точностью повествует Маннергейм о ужасном итоге так называемой “февральской революции”, а действительно – антирусского бунта 1917 году: “В Москве мне стало знакомо, что 15 марта правитель отрекся от престола в пользу собственного брата – Великого князя Миши Александровича. Сообщение про то, что Великий князь Миша поймет бразды правления в свои руки, породило некие надежды. Интересно, но впрочем 17 марта Миша Александрович тоже отрекся от прав на престол”. На первый взгляд – никаких чувств, никаких выводов. Но вот что происходит уже через некоторое количество дней: “Отправляясь на юг в свою дивизию, я повидал командующего Южным – румынским, фронтом главнокомандующего Сахарова. Я поведал ему о собственных впечатлениях от событий в Петрограде и Москве – столице России и постарался уговорить главнокомандующего возглавить противодействие.

Впрочем Сахаров считал, что время таковых действий еще не настало”. А что в то время творилось в армии? “Усилились анархические настроения, тем более в последствии того, как Временное правительство объявило о свободе слова, печати и собраний, а еще о праве на забастовки, те, которые отныне можно было проводить даже в воинских частях. Военный суд и смертная казнь были отменены. Это привело к тому, что извечный воинский порядок, при котором бойцы обязаны подчиняться приказам, почти что не соблюдался, а командиры, стремившиеся сберечь свои части, обязаны были всерьез бояться за личные жизни… А военное управление ничего не решало для борьбы с революционной стихией”. Итак, подданный Финляндского княжества и лютеранин, барон Карл Густав Маннергейм одним из первых русских главнокомандующих решил встать на защиту богоустановленного порядка в пределах собственной “большой” родины – РФ. Но что все-таки остальные российские главнокомандующие? Обязательно надо сказать, что, по мнению Маннергейма, не самого принесокого присяги Временному правительству, главнокомандующие Крымов, Деникин, Корнилов и др во многом обрекли себя на поражение, ибо не соблюли присяги русскому повелителю и не оказали сопротивления узурпатору власти – Временному правительству. Одной из крайних капель, переполнивших чашу терпения Маннергейма, стала его встреча с главнокомандующим Корниловым. Корнилов выступал перед бойцами с речью о необходимости дисциплины, а в конце поклонился им и произнёс: “Все зависит от вас, братцы, в ваших руках власть”. В последствии этого Маннергейм сделал однозначный вывод: “Русским офицерам более нечего делать в армии”. Тем не менее некое время он решал тщетные пробы договориться с Крымовым и Врангелем по поводу возможного похода на Петроград и свержения Временного правительства. Маннергейм писал: “В следствии собственной уступчивости по отношению к экстремистам и противодействия всем попыткам укрепить муниципальную власть социалист Керенский отлично содействовал смерти РФ, особенно что со временем в его руках сосредоточивались все нити… Путь ленинскому перевороту был расчищен, и его сложность оказалась несложной”. В собственном письме от 26 июля 1939 году, которое сейчас публикуется первый раз, Маннергейм трогательно обрисовывает свою последнюю встречу с императрицей Александрой Феодоровной:.

Вы понимаете – может вам сие говорил лично, что мне привелось как величайшее счастие созидать императрицу Александру Феодоровну в Царском Селе. Этого никто не знает, мое же положение не делает возможным мне об этом нигде говорить, и когда-нибудь это выяснят по моим мемуарам, те, которые выйдут или же в последствии моей погибели, или же в последствии того, как власть бесчестного хама. навеки исчезнет из РФ. Итак вот я как в данный момент помню слова Её Величества, обращенные ко мне: “Я взяла в толк и понимаю, барон, – произнесла она, – ненависть к нам Гучкова, Керенского и остальных, но за что нас так недолюбливают такие жители нашей планеты, как главнокомандующий Корнилов, которого так обласкал Ники? Вы понимаете, барон, меня издавна, и понимаете, что я себя умею держать в руках, но в тот час, когда главнокомандующий Корнилов с красным бан



том вблизи с пожалованным ему Ники орденом Святой Жору вошел ко мне и произнёс мне: “Жительница Александра Феодоровна Романова, встаньте и выслушайте веление Временного правительства”, у меня потемнело в глазах”. Вдруг на очах императрицы возникли слезы.

Общеизвестно, что во время большевицкого переворота Маннергейм располагался в Одессе. Он сразу собрал знакомых ему офицеров, чтобы призвать их к вооруженной борьбе с большевиками. По сути, но даже в офицерской среде царил испуг и рассеянность: “Я произнёс, что противодействие очень важно и отлично бы, если б во главе движения стал кто-либо из великих князей. Лучше погибнуть с клинком в руке, чем получить пулю в спину. Мои соседи по столу придерживались другого представления и считали борьбу против большевиков неисправимым делом”. В декабре 1917 году Маннергейм выехал в Финляндию. Пробыв недельку в Хельсинки (Финляндия), он возвратился в Петроград, ибо его “интересовало, что могли сделать те силы, те, которые обязаны были спасти Русское государство”. Но он увидел, что “там не было и намека на сопротивление… русская власть все более чем становится и укрепляется опасностью для юного финского государства”. Маннергейм принял решение – не забывая о освобождении “большой родины” – РФ, сейчас очень принципиально позаботиться о спасении от большевицкого ига собственной “малой” родины – Финляндии.

Бытует мнение, что, интересно, что уже в октябре 1917 году стало ясно, что так называемая “гвардия порядка” в Финляндии является подлинной красной гвардией, которая в ноябре такого же года занялась убийствами и грабежами. Большевицкое правительство только формально признало независимость Финляндии, на самом же деле за счет пробольшевицки настроенных российских изменнической красной и воинских частей гвардии стремилось к захвату и большевизации Финляндии. Управляющим антибольшевицкой борьбы в январе-мае 1918 году стал главнокомандующий Маннергейм. На стороне Маннергейма были его соратники – русские офицеры без разницы от их религиозного и государственного происхождения – какой-то из них – генерал-майор фон Герих, командир бригады во время I Всемирной войны, финское народное ополчение – шюцкор, и немногочисленные добровольцы, Нужно отметить, что сначала повествования о войне к большевицким русскоязычным частям бывшей русской армии Маннергейм использует понятие “русский”. Но, по мере продолжения рассказа, понятие “русский” все почаще заменяется понятием “красный”, “большевицкий” и т. п. Сие ясно демонстрирует, что Маннергейм стремился отделить Россию от большевизма, полагая её только временно порабощенной коммунистами территорией. Маннергейм в одно и тоже время не идеализировал и финнов, полагая, что практически все из их содействовали успехам большевиков в их своей державе.

Возможно, действительно из-за ношения самим Маннергеймом и его приверженцами белоснежных нарукавных повязок, антибольшевицкое движение получило наименование “белого”. В то время в кабинете Маннергейма на его письменном столе стоял портрет святой царя-мученика Николая 2… Маннергейм писал: “В рядах белоснежной армии служат все те, кто делит наши надежды. Аттестат этому – тысячи белоснежных крестов на кладбищах в различных районах Финляндии. Без всякого сомнения, однако, они взывают, чтобы жертвы не были напрасны”. В ходе гражданской войны в Финляндии погибло возле одна тысяча белогвардейцев и четыре тысячи красногвардейцев. Число жертв террора превысило 2четыре тысячи человек. С утра 1 мая 1918 году, в последствии взятия Выборга и бегства коммунистических вожаков, прошло празднование победы – парадное богослужение, парад и простой обед для знатных гостей. Как известно, что маннергейм отчетливо отдавал себе отчет, что без самоотверженности обычного бойца, добровольца и ополченца, победа не была бы достигнута, и через две недельки в приказе по армии писал: “Бойцы. Пусть в вашу честь высоко развевается наше незапятнанное знамя, наше прекрасное белоснежное знамя, которое объединило вас и привело к победе. “. Итак, к середине 1918 году Финляндия была почти что освобождена от большевиков, и под командованием Маннергейма располагалась 80-тысячная боеспособная армия, готовая двинуться на освобождение и исконно русских территорий, даже Петрограда.

Кроме того, в октябре 1919 году Маннергейм писал: “Освобождение Петрограда – это не чисто финско-русский закономерный вопрос, это глобальный закономерный вопрос окончательного мира… В случае, если белоснежные войска, сражающиеся в данный момент под



Петроградом, будут разбиты, то в этом окажемся виноватыми мы. Конечно, уже в данный момент раздаются голоса, что Финляндская Республика (Финляндия) избежала вторжения большевиков только за счет того, что российские белоснежные армии ведут поединки далековато на востоке и юге”. Не отдали осуществиться похожим благим намерениям: 1. Жители Германии, экспедиционный корпус тех, которых в то время пребывал в Финляндии. Ибо большевицкое правительство Ленина было их рук делом.

В феврале 1918 году посол Германии в Стокгольме (Швеция) писал в Берлин, что, как он слышал от неких финнов, Маннергейм ставит палки в колеса шведам и жителям Германии, так как тщеславен, нагл и обожает российских. 3. Российские ура-патриоты, не желавшие “орговать покорениями Петра Великого”, как будто бы большевизм являлся в то время самой неплохой формой управления этими покорениями. Маннергейм же предсказал, что в случае, если объединенные армии белоснежных не убьют большевизм, то сам он не падет в обозримое время и еще покажет свою брутальную сущность в недалеком будущем. Любопытно, но в числе немногочисленных муниципальных деятелей, поддерживающих стратегические планы Маннергейма, был болгарский повелитель Борис и маршал Пилсудский в Польше.

Следует иметь в виду, что, маннергейм являлся регентом Финляндии в 1918-19 годах Видя в этом волю Божию и понимая сакральный значение гос власти, Маннергейм попросил на сие благословения Лютеранской церкви, что было непривычно для Финляндии. Маннергейм приклонил колена перед архиепископом, а тот, возложив руки на его голову, прочитал молитву про то, чтобы это серьезное дело послужило славе Божией и счастью отечества. Весной-летом 1919 году командующий Северо-западной армией главнокомандующий Маннергейм и Юденич, не скрывавший собственных русофильских настроений, достигли загадкой договоренности о совместных действиях против большевиков.

Финский рейхстаг всячески противился похожим действиям, и Маннергейм все более чем склонялся к решению закономерного вопроса средством муниципального переворота. По его плану, в последствии захвата Петербург в кратчайшее время обязан быть передан российской власти Юденича, который стоял на почве приклнного признания независимости Финляндии, но окончательное решение этого закономерного вопроса оставил за Русским учредительным собранием. Адмирал Колчак одобрил этот план, указав на то, что в освободительной армии Маннергейма непременно обязаны участвовать российские. Но под давлением настолько нелюбимых им “представителей народа”, Маннергейм поставил воплощение собственного плана в зависимость от президентских выборов, те, которые он проиграл… В последствии отставки Маннергейма и крушения армии Юденича финское националистическое правительство изменило в самую скверную сторону отношение к русским. Но даже в январе 1921 году главнокомандующий П. Н. Краснов предлагал образовать межнациональный десант для борьбы с большевиками, движение которого на Петроград намечалось на весну 1922 году С данной целью предлагалось образовать четыре корпуса: два – из остатков российской белоснежной армии, один – при содействии зарубежных туристов и один – в Финляндии при содействии барона Маннергейма. Следует иметь в виду, что, намного позднее, во время советско-финской воины 1939-40 годах, генерал вооруженными силами Финляндии Маннергейм, руководствуясь христианским милосердием, прилагал огромные усилия для спасения 10-ов тысяч русских военнопленных от голодной погибели.

Часть из их до конца 1941 году была передана на сельскохозяйственные работы. Хотя ссср не подписал Женевской конвенции 1929 году, в итоге собственных переговоров Маннергейма с представителями Красного Креста эта организация оказала значительную содействие русским военнопленным. В доме-музее Маннергейма в Хельсинки (Финляндия) до сих пор хранятся признательные и милые письма военнопленных, где они писали, что во вражеском плену с ими обращались лучше, чем в собственной армии. Знаете, что тут же располагаются и сувениры от их, даже – аппликация из барачной соломы – золотистый лев на лазурном поле? Российская белоснежная эмиграция попыталась пользоваться советско-финской войной для формирования Российской Государственной Армии – рна, из добровольцев и военнопленных для борьбы с большевиками. В феврале-марте 1940 году было сформировано 5 отрядов рна, но в боевых действиях успел принять роль только один. Не достаточно кто знает, что между белофиннов на Карельском перешейке вели войны и белосне



жные российские – прежние офицеры дореволюционной российской армии, оставшиеся в Финляндии и защищавшие сейчас свою новенькую родину, в какой видели не очень большую часть старенькой РФ. На православном кладбище можно прочитать выписанные финскими знаками российские имена павших белоснежных воинов: Миша Попков, Лев Неволин, Феодор Шаверин, Миша Юдин, Алексей Бабицын, Валентин Петров, Василий Петров, Александр Станкевич, Петр Матюшин… 4 августа 1944 году Маннергейм был избран президентом Финляндии и ушел в отставку 4 марта 1946 году В то время он дал 1-ый этаж собственного дома людям, лишившимся собственных жилищ из-за войны.

В 1948 году, незадолго до погибели, Маннергейм с горечью писал: “Если б народы Европы тридцать годов назад не могли быть убаюканы необъяснимым ощущением сохранности, а сознательно открыли людям глаза на ту опасность, ту, которую с собой несло распространение большевизма, мир в данный момент был бы абсолютно другим”. Так как тогда уже его не взяли в толк ни западноевропейские державы, ни “народные представители” в Финляндии. 28 января 1951 году Маннергейм скончался в Лозанне – Швейцария, и был похоронен в Хельсинки (столица Финляндии) 4 февраля 1951 году В его доме-музее на знатном месте между 124 наград хранится алюминиевый солдатский медальон за номером 000001 – медальон 1-ого белоснежного воина, финского маршала и российского главнокомандующего Карла Густава Маннергейма.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments