30. Раздумья над разрозненными фактами… Кто Вы, генерал Дрянин?

У отца в воспоминаниях описывается такой случай:

«Это было летом 43-го. Ранним утром мы с моим техником лейтенантом Тимофеем Гусевым находились в ожидании, сверля глазами небо поверх матушки Волги. Наконец зафиксировали, как наш Ил-4 с хвостовым номером 25 благополучно  коснулся  земли, подрулил к стоянке.  Машину покидают лейтенант Милавин и штурман. К моему глубокому сожалению, я не помню  ни фамилии его, ни имени. Отойдя в сторону, они о чем-то шепчутся. Стрелка-радиста и стрелка на месте не оказалось.

Подъезжает машина, как всегда, собирающая экипажи для послеполетных разборов, и увозит их в штабную палатку. Мы в недоумении. Ясно одно: что-то случилось.

Через короткое время «прискакали» соответствующие спецы, снимают барограф – прибор, отслеживающий время и высоты полета, и увозят его в штаб. Барографы устанавливали сначала в фонаре штурмана. Но летуны стали хитрить. То перо сломалось, то чернила либо высохли, либо замерзли и т.п. Барограф перенесли в гондолу для шасси. И строго-настрого запретили его кому-либо касаться, кроме соответствующих лиц. Что греха таить, не все же смелыми были. Могли и сбросить смертельный груз не туда, куда он предназначался, и не с той высоты. А при данном раскладе хочешь не хочешь, а полетное задание будь добр выполняй, иначе… особый отдел тут как тут. Он не дремлет.

Подкатывает «Виллис», из него вылезает  генерал. В руках кожаный шлем и перчатки. Ему помогают надеть парашют.  Мы с Тимохой стоим навытяжку. Генерал приказывает мне занять штурманское место, но парашют мне почему-то не положен. Взлетаем.

Этого генерала я раньше в полку и видел и не видел. Вспомнить сейчас не могу. Да и вообще, я от начальства старался подальше держаться. Хватало мне главного инженера полка, который и руководил всей технической прислугой в нашей части.

Более часа генерал виражировал на всех мыслимых и немыслимых режимах над Рыбинским водохранилищем и близлежащими окрестностями, проверяя исправность боевой машины. Под водой Рыбинского водохранилища я видел затопленные церкви. Это мне четко врезалось в память, когда генерал резко снижался над водной гладью.

Наконец сели. Генерал молча покинул самолет, сел в машину и уехал.

А случилось следующее. Летчик Милавин на станции Переборы познакомился с молодой учительницей. Вместо того, чтобы днем высыпаться перед ночными вылетами,  он мчался на станцию к подруге. Естественно, ему было… не до сна. Но он приноровился спать в самолете на обратном пути домой, перелетев линию фронта. Управление машиной брал на себя штурман, возможность такая у Ил-4 имелась. И в этот раз, перелетев линию фронта, он заснул, но… пришло время переключать подачу топлива с основных баков на дополнительные, что только он и мог сделать.  А он спит. Подача горючего прекратилась, и самолет начал просто падать. Штурман кое-как, за ногу, растолкал летчика. Надо отдать должное Милавину – он среагировал моментально, переключил подачу топлива. До земли, как показал барограф, оставалось каких-то 100 метров. А летели до этого на трех тысячах. Стрелок-радист и стрелок, толком ничего не поняв и не получив каких-либо ответов от командира на запросы по внутренней связи, покинули падающую машину. Приземлились они нормально и через некоторое время, объясняясь по пути в соответствующих отделах встретившихся на пути подразделений, вернулись в свой полк.

Это сейчас выясняется, что командующий АДД добился у Верховного, чтобы сбитым летчикам АДД  не препятствовали в возвращении в свои части. А приземлились-то они у себя глубоко в тылу! 

Что ждало лейтенанта Милавина? Скорей всего трибунал, а после, возможно, и штрафбат. Но… нет!  Спасибо нашему командующему, и здесь он подсуетился заранее, выстраивая особые принципы взаимоотношений в своих частях. Конечно, это только теперь выясняется. Но к людям в АДД отношения были человеческие, далеко  не те, про которые приходится сейчас слышать. Я это на себе прочувствовал. А Милавину дали отпуск на три дня, чтобы он женился.»

Как я не «пытал» отца вспомнить, кто же этот генерал, который посадив механика без парашюта в штурманское кресло, гонял «милавинскую двадцатьпятку»  на всех возможных режимах, проверяя ее техническую исправность, так ничего вразумительного от отца и не добился.

- Ну, приказал генерал, сел я за штурмана, а что делать то было? Полетали часок с лишним, сели, я вылез, так и не понял, на кой он меня, как мешок с картошкой возил?...

Неужели генерал покинул бы самолет, если бы он вдруг не выдержал, учиненной таким образом технической проверки и оставил бы механика на произвол судьбы?  Если бы отказали двигатели, наверное, пытался бы спланировать и посадить машину, как-никак он боевой летчик, только на кой черт весь этот спектакль самому разыгрывать было?

Вопрос, «кто этот генерал?» не дает мне покоя. Пытаясь вычислить его логическим путем, прихожу к следующему умозаключению. Это было возможно не лето, а уже осень 43-го на аэродроме Якушева, а штаб 36-ой авиадивизии ДД располагался в Рыбинске, что рукой подать до 42-го авиаполка. Именно 18 сентября 43-го командир дивизии Дрянин Виталий Филиппович был произведен в генерал-майоры авиации. Других генералов в «ближайшей округе», который так по-хозяйски и смело «оседлал» бы «чужой» бомбардировщик, не было. Но даже «не стыковка» того, что из 42-го полка 3 сентября 43-го уже был выделен 108-ой авиаполк, можно объяснить тем, что не сразу случилось переформирование полков. Оно 3 сентября лишь на бумаге имело место.  А боевую работу дивизия продолжала.

Дрянин Виталий Филиппович

Кто же Вы генерал Дрянин? В финскую войну был командиром АЭ 53-го ДБАП. В одном из боевых вылетов при неудачном маневре после бомбометания попал под винт своего же подчиненного, сумел выпрыгнуть на парашюте. Его экипаж погиб. Летчик, побродив по лесам и болотам, вскоре вернулся в полк. Как после многих десятилетий ребята-поисковики «поднимали» этот ДБ-3а, познакомиться можно на http://www.dishmodels.ru/gshow.htm?p=2672. В августе 41-го, после трагедии с майором Грабором, описанной мной в посте №16, 133-ю авиадивизию возглавил подполковник Дрянин. Оставался в должности командира дивизии, сначала  этой 133-ей, а затем переименованной в 36-ю ад ДД, до апреля 1945 г. В 1955 году был демобилизован из рядов Советской Армии по болезни. А в осенью 1957 г. погиб от пули браконьера.  Награжден 8-ю боевыми орденами и многими медалями Советского Союза, в т.ч. орденом Ленина за выслугу лет… Боевой путь 36-ой Смоленской Краснознаменной авиадивизии, это боевой путь ее командира, генерала Дрянина.