Kapraz (a803) wrote in mil_history,
Kapraz
a803
mil_history

Categories:

Об акцентах.

Оригинал взят у a803 в Об акцентах.
Одна и та же история, рассказанная с разными акцентами.

Горохов, "Русская имераторская гвардия":

"31 января 1899 г. в возрасте 75 лет скончался надзиравший за казармами полка старейший вахмистр, прослуживший 53 года, 35 из которых - в Кавалергардском полку. Он был евреем по имени Авель-Арон Исаакович Ошанский. Его здоровье стало ухудшаться в 1898 г., однако вопреки рекомендациям доктор ов и советам начальства он продолжал ревностно исполнять свои обязанности. Когда командир полка ухорял его за перенапряжение сил, тот отвечал: "Ваше сиятельство, все доктора - лжецы. Если я лягу в постель, то умру".
Ошанский удвоил усилия, чтобы подготовить полковой юбилей в январе 1899 года. Это была его лебединая песня: вскоре после окончания торжеств он слег в постель и более уже не поднялся.

А затем произошло нечто совершенно экстраординарное для тех дней, 3 февраля прошла церемония похорон Ошанского. Вот как описал ее французский корреспондент:

"Что за диковину я вижу? Просто-напросто еврейские похороны, проводимые по всем канонам иудаизма в кавалергардских казармах. В первых рядах собравшихся, среди бедно одетых евреев, стоят блестящие, в полной форме офицеры полка и бывшие его командиры с траурными чёрными повязками на левом рукаве. Раввин произносит несколько слов на иврите, затем по-русски. Он решился воздать вахмистру должное за то, что тот остался преданным своей вере. Элегантная дама, супруга одного из офицеров полка, одетого в расшитый мундир, перелистывает страницы книги поминалыых еврейских молитв на русском и иврите, которую дал им служка синагоги. Князь Голицын и молодой граф Игнатьев деликатно стараются поддержать относительный порядок. Статные солдаты пересмеиваются с еврейскими девушками, помогая им пробиться к гробу. Генерал Тимирязев, бывший командир полка, поправляет монокль. Нынешний командир генерал-майор А.Н.Николаев инстинктивно начинает креститься. В первом ряду стоит генерал граф Игнатьев, бывший полковой командир. И вот, наконец, гроб покидает казармы. Почётный караул обнажает палаши. Полковой оркестр играет похоронные марши. Офицеры провожают похоронную процессию до Николаевского вокзала, откуда тело отправится на еврейское кладбище."

Следует добавить, что французский репортёр с грустью написал, что после Ошанского ни один из его соотечественников-евреев уже не станет кавалергардом. Он не знал, что сын Ошанского к тому времени уже служил в полку рядовым."

Игнатьев, "50 лет в строю":

"У меня же, на одном из дежурств по полку, произошло следующее: под вечер, когда все офицеры уже разъехались, ко мне прибежал дежурный унтер-офицер по нестроевой команде и с волнением в голосе доложил, что "Александр Иванович померли".

Александром Ивановичем все, от рядового до командира полка, величали старого бородатого фельдфебеля, что стоял часами рядом с дневальным у ворот, исправно отдавая честь всем проходящим.

Откуда же пришел к нам Александр Иванович? Оказалось, что еще до того, как мой отец командовал полком, то есть в начале 70-х годов, печи в полку неимоверно дымили и никто не мог с ними справиться; как-то военный округ прислал в полк печника-специалиста из еврейских кантонистов - Ошанского. При нем печи горели исправно, а без него дымили. Все твердо это знали и, в обход всех правил и законов, задерживали Ошанского в полку, давая ему мундир, звания, медали и отличия за сверхсрочную "беспорочную службу".

И вот его не стало, унтер-офицер привел меня в один из жилых корпусов, еще елизаветинской постройки, где в светлом подвальном помещении под сводами оказалась квартира Александра Ивановича. Он лежал в полковом мундире на составленных посреди комнаты столах. Его сыновья, служившие уже на сверхсрочной службе - один трубачом, другой писарем, третий портным, - горько плакали.

Я никак не мог предполагать того, что произошло в ближайшие часы. К полковым воротам подъезжали роскошные сани и кареты, из которых выходили нарядные элегантные дамы в мехах и солидные господа в цилиндрах; все они пробирались к подвалу, где лежало тело Александра Ивановича. Оказалось - и это никому из нас не могло прийти в голову, - что фельдфебель Ошанский много лет стоял во главе петербургской еврейской общины. На следующее утро состоялся вынос тела, для чего мне было поручено организовать церемонию в большом полковом манеже. К полудню манеж принял необычайный вид. Кроме всего еврейского Петербурга сюда съехались не только все наличные офицеры полка, но и многие старые кавалергарды во главе со всеми бывшими командирами полка. В числе последних был и мой отец, состоявший тогда уже членом Государственного совета.

Воинский устав требовал, чтобы на похоронах всякого военнослужащего, независимо от чина и звания, военные присутствовали в полной парадной форме, и поэтому всем пришлось надеть белые колеты, ленты, ордена и каски с орлами. У гроба Александра Ивановича аристократический военный мир перемешался с еврейским торговым и финансовым, а гвардейские солдаты - со скромными ремесленниками-евреями.

После речи раввина гроб старого кантониста подняли шесть бывших командиров полка, а на улице отдавал воинские почести почетный взвод под командой вахмистра - как равного по званию с покойным - при хоре полковых трубачей. Таков был торжественный финал старой истории о дымивших печах..."

Tags: военная история
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments