doctor_turbin (doctor_turbin) wrote in mil_history,
doctor_turbin
doctor_turbin
mil_history

Categories:

Сравнительное булгакововедение: "Белая гвардия" и Роман Гуль

Оригинал взят у doctor_turbin в Сравнительное булгакововедение: "Белая гвардия" и Роман Гуль
«Белая гвардия» Булгакова будоражила мое воображение с детства, так реалистично была описана киевская катастрофа - взятие Города Петлюрой 14 декабря 1918 года. И, конечно, как после прочтения любой интересной книги, мне хотелось узнать о событиях, изложенных в романе, чуть больше. Я и узнал. Когда прочитал воспоминания офицера Романа Гуля «Киевская эпопея». В этих воспоминаниях я обнаружил некоторые эпизоды, похожие на те, что описал Михаил Афанасьевич. Однако, как я понимаю, далеко не все литературоведы признают, что Булгаков использовал в своей работе книгу Гуля. Попробую все же доказать обратное.


(иллюстрация Сергея Гонкова - http://www.sgonkov.ru)


Украинский историк Ярослав Тинченко в книге "Белая гвардия Михаила Булгакова" (материал бесспорно интересный, содержит большое количество малоизвестных фактов о романе) утверждает, что подробности взятия Киева Булгаков черпал «не из рассказов и воспоминаний писателя-эмигранта Романа Гуля, произведения которого Булгаков мог и в глаза не видеть, а о нем самом ничего не слышать, а от реального свидетеля из близкого окружения Михаила Афанасьевича. <…> В романе "Белая гвардия" и в воспоминаниях Гуля, публиковавшихся во 2-м сборнике "Архива русской революции" в Берлине в 1921 году, действительно в подробностях описаны одни и те же события. Но из четких подробностей нам становится ясно, что монолог Мышлаевского и воспоминания Гуля взаимодополняемы, но никак не тождественны».

Позволю себе не согласиться с украинским историком. Ниже я сравниваю эпизоды, содержащиеся в романе и в воспоминаниях Гуля. У меня сложилось впечатление, что Булгаков взял за основу именно строки Гуля и сумел вплести их в ткань романа. Проще говоря, пересказал своими словами.

Вот Гуль рассказывает о защите Киева от петлюровцев, и о тыле защитников на Посту Волынском: «Здесь, на Посту Волынском, штаб командующего участком, командующий отрядом, штабы полков, дружин, отделов, подотделов. На путях стоят вагон-салоны с кухнями и поварами, вагоны I, II и III классов. Около них толпятся, суетятся штабные, хорошо одетые офицеры...
<…>
На Посту Волынском нашел вагон I класса - штаб участка. Вошел. На ступеньках прекрасно одетый штабной офицер грубо осведомился, кто я такой и что мне нужно. "Мне нужно лично видеть командующего участком полковника Крейтона". Вхожу в вагон. На темно-красных бархатных диванах сидят: полковник Крейтон, Сперанский, Боровский в другие. Возле них батарея пустых разнообразных бутылок. Они о чем-то мирно беседуют. Полковник Крейтон увидел меня и вывел в соседнее купе. "В чем дело?" - спрашивает он, обдавая винным букетом . Рассказываю, что мы понимаем безнадежность фронта, что офицеры на позициях волнуются и просят выяснить им действительное общее положение. "Что ж тут выяснять, господа? Положение трудное, но не безнадежное, - отвечает полковник Крейтон. - Я солдат - не политик и могу вам сказать только одно: мы должны ждать приказаний нашего главнокомандующего князя Долгорукова и держаться во что бы то ни стало". - "Да, но, господин полковник..." - "Больше ничего не могу сказать", - перебивает Крейтон.

Мышлаевский у Булгакова: «- Нуте-с, в сумерки пришли на Пост. Что там делается - уму непостижимо. На путях четыре батареи насчитал, стоят неразвернутые, снарядов, оказывается, нет. Штабов нет числа. Никто ни черта, понятное дело, не знает. <…> К вечеру только нашел наконец вагон Щеткина. Первого класса, электричество... И что ж ты думаешь? Стоит какой-то холуй денщицкого типа и не пускает. А? "Они, говорит, сплять. Никого не велено принимать". Ну, как я двину прикладом в стену, а за мной все наши подняли грохот. Из всех купе горошком выскочили. Вылез Щеткин и заегозил: "Ах, боже мой. Ну, конечно же. Сейчас. Эй, вестовые, щей, коньяку. Сейчас мы вас разместим. П-полный отдых. Это геройство. Ах, какая потеря, но что делать - жертвы. Я так измучился..." И коньяком от него на версту».


(иллюстрация Сергея Гонкова - http://www.sgonkov.ru)

И еще.

Гуль о попытке защитников города открыть артиллерийсий огонь 14 декабря: "Видны наши орудия. Восемь пушек с приподнятыми кверху дулами молчат. Около них несколько темных фигур. Добежал до хаты командира батареи. Вхожу. В хате за столом в шинели, в фуражке сидит капитан. Перед ним - телефон. Он пытается с кем-то связаться. "Что вам?" - спрашивает капитан, оторвавшись от трубки. Докладываю. "Передайте полковнику Сперанскому, что я могу стрелять только из одного орудия. У меня нет прислуги". Я делаю изумленное лицо. "Разбежались", - раздраженно поясняет капитан. И снова кричит в телефон: "Вторая! вторая!"
Теперь я уже не бегу. Торопиться некуда. Тихо прохожу около молчащих орудий. Одно изредка вздрагивает - стреляет. Почти рассвело".

Булгаков тоже пишет о 14 декабря, только уже о вечере: «В глубоких снегах, верстах в восьми от предместья Города, на севере, в сторожке, брошенной сторожем и заваленной наглухо белым снегом, сидел штабс-капитан. На столике лежала краюха хлеба, стоял ящик полевого телефона и малюсенькая трехлинейная лампочка с закопченным пузатым стеклом. В печке догорал огонек. Капитан был маленький, с длинным острым носом, в шинели с большим воротником. Левой рукой он щипал и ломал краюху, а правой жал кнопки телефона. Но телефон словно умер и ничего ему не отвечал.
<…> Около девяти вечера он посопел носом и сказал почему-то вслух:
- С ума сойду. В сущности, следовало бы застрелиться. - И, словно в
ответ ему, запел телефон.
- Это шестая батарея? - спросил далекий голос.
- Да, да, - с буйной радостью ответил капитан.
Встревоженный голос издалека казался очень радостным и глухим:
- Откройте немедленно огонь по урочищу... - Далекий смутный собеседник квакал по нити, - ураганный... - Голос перерезало. - У меня такое впечатление... - И на этом голос опять перерезало.
- Да, слушаю, слушаю, - отчаянно скаля зубы, вскрикивал капитан в
трубку
. Прошла долгая пауза.
- Я не могу открыть огня, - сказал капитан в трубку, отлично чувствуя,
что говорит он в полную пустоту, но не говорить не мог. - Вся моя прислуга
и трое прапорщиков разбежались. На батарее я один. Передайте это на Пост
.
Еще час просидел штабс-капитан, потом вышел. Очень сильно мело. Четыре
мрачных и страшных пушки уже заносило снегом, и на дулах и у замков начало
наметать гребешки.
<…>
Тот же голос возник в трубке телефона в шести верстах от сторожки на запад, в землянке.<…> Из землянки с фонарями вылезли три офицера и три юнкера в тулупах. Четвертый офицер и двое юнкеров были возле орудий у фонаря, который метель старалась погасить. Через пять минут пушки стали прыгать и страшно бить в темноту. Мощным грохотом они наполнили всю местность верст на пятнадцать кругом …».

С моей точки зрения, схожесть эпизодов очевидна.


(иллюстрация Сергея Гонкова - http://www.sgonkov.ru)

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments