svidetel_fryaz (svidetel_fryaz) wrote in mil_history,

Журнал "Югенд" – о России

Русско-японская война и первая русская революция –
на страницах журнала «Югенд»



Обложка журнала "Югенд" №6 за 1906 г.

Немецкий, или, строго говоря, баварский еженедельный журнал «Югенд» (нем. Jugend – юность, молодость), который в XIX – начале XX вв. претендовал на особое место в культурной жизни Германии и объединял вокруг себя творческую молодежь – искателей новых художественных форм, – нашим соотечественникам знаком сегодня, пожалуй, лишь в связи с двумя обстоятельствами. Во-первых, «стиль Югенда» (Jugendstil) из-за своих характерных орнаментов и иллюстраций стал на рубеже столетий визитной карточкой художественных кругов Мюнхена, а в дальнейшем – и обобщенным названием всех немецких направлений модерна. Во-вторых, именно в «Югенде» впервые увидело свет стихотворение Рудольфа Грейнца, которое, будучи переведенным на русский язык, стало впоследствии знаменитой песней, посвященной подвигу крейсера «Варяг». К сожалению, иные вехи существования этого журнала – как в период расцвета, так и в более позднее время (он выходил довольно большим тиражом вплоть до осени 1940 года) – ныне почти не известны за пределами Германии. Причин тому несколько, отметим лишь наиболее важные; это – изначальное отсутствие четкой творческой концепции журнала (декларированное принципом «Programm der Programmlosigkeit» – программа беспрограммности), которая допускала сочетание литературных экспериментов в духе символизма и иллюстраций на мистико-аллегорические и мифологические сюжеты с карикатурами на злобу дня и рекламными объявлениями довольно натуралистичного содержания (знаменитое ильфо-петровское «Вот как я увеличила свой бюст на шесть дюймов» – изначально оттуда); это – кризис и угасание исканий югендстиля, творческая переориентация его творцов и адептов; это, наконец, – постепенное сползание редакционной политики в русло земско-баварского католического национализма, не слишком понятного и не интересного даже для других земель Германии, не говоря уже о зарубежной публике.


Страница с рекламными объявлениями в журнале "Югенд" за 1912 год.

Тем не менее, в первое свое десятилетие (он начал выходить в 1896 г.) «Югенд» пользовался большой популярностью и в Германии и за ее пределами. В художественной части «Югенда», ориентированной, в основном, на популяризацию имен и произведений баварских, реже – вообще немецких и австрийских деятелей искусства, тем не менее, сотрудничал такой корифей отечественного модерна как К. А. Сомов; здесь, на обложке №43 за 1903 год, была опубликована репродукция «Ужина» Л. С. Бакста; еженедельник оказал большое влияние на формирование творческого мировоззрения И. Я. Билибина. Успех миссии «Югенда» по созданию круга художников-единомышленников и пропаганде их идей стимулировал возникновение похожего почина и в России – именно примеру Мюнхена обязаны своим учреждением журналы «Мир искусства» (в 1899 г). и «Золотое руно» (в 1906 г).

Л. Бакст. Ужин. Репродукция на обложке журнала "Югенд".

Не в последнюю очередь еженедельник вызывал интерес из-за своего сатирического содержания. Два направления его общественной части – высмеивание обывательского быта и политическая сатира – были облечены в самые разные формы – эпиграмм, стихотворений, юморесок, каламбуров, литературных пародий, карикатур, – однако интерпретировались в довольно незамысловатой форме, доступной пониманию тех же обывателей. Живой отклик на его страницах находили различные международные события, освещавшиеся, как правило, с позиций имперского германского верноподданнического патриотизма, но с непременной конъюнктурной интерпретацией, которая, с одной стороны, допускала иронические выпады в адрес Берлина и Гогенцоллернов, а с другой – жестко удерживала сатиру «Югенда» в поле общегерманской благонадежности. В этом отношении – разумеется, с проекционной поправкой на временной и идеологический факторы – он чрезвычайно напоминал советский «Крокодил», где острые плакатные «шпильки» Бориса Ефимова и Кукрыниксов в адрес политических противников СССР соседствовали с фельетонами, обличавшими разнообразные бытовые пережитки.
Разумеется, на страницах «Югенда» не могли не найти отклика германо-российские отношения и события, происходившие в России на рубеже веков. Русско-японская война, революция 1905 года, созыв первой Государственной думы, участие России в диалоге по балканскому и сербскому вопросам, оценка деятельности царского правительства и самого Николая II – все эти темы затрагивались в журнале регулярно и служили пищей для югендовской сатиры, которая в дальнейшем, после начала мировой войны, эксплуатировалась уже в интересах великогерманского патриотизма и немало способствовала формированию образа врага. Коренастый, заросший бородой субъект с азиатскими чертами лица, в картузе, косоворотке и сапогах – таков русский в стереотипной аллегории большинства карикатур «Югенда»; аналогичные атрибуты зачастую придаются многочисленным шаржам на российских государственных и общественных деятелей – премьеров Витте и Столыпина, петербургского генерал-губернатора Трепова, главнокомандующего русской армией в период русско-японской войны генерала Куропаткина и многих других.


"Что, Иван, читаешь французские книги?"
"Да, батюшка, - альманах за 1793 год".



Царь на охоте в Финляндии: "Черт возьми, я в третий раз упускаю медведя! Господа, ни у кого часом при себе нет бомбы?"

Характерными гротескными чертами, неизменными от сюжета к сюжету и сообщающими персонажу узнаваемость, наделяется и император Николай: вздернутый нос, скошенный лоб, куцая бородка, пресловутые сапоги, неестественно огромная, похожая на надутый воздушный шар, корона, которая, впрочем, иногда заменяется художниками на полковничью папаху. Не менее частый и традиционный прием иллюстраторов «Югенда» – вариации на тему пристрастия русских к горячительным напиткам, превращающиеся на страницах журнала в еще одну характеризующую категорию. Фляжка с надписью «Wutka» имеется даже у «русского медведя», в виде которого Россия предстает на политических карикатурах.
На этом перманентно саркастическом фоне, казалось бы, неожиданным выглядит стихотворение «Der Warjag», опубликованное в десятом, февральском номере за в 1904 год, спустя три недели после морского боя у порта Чемульпо и, по распространенной версии, ставшее данью восхищения австрийского поэта Грейнца подвигом русских моряков. Впрочем, по аргументации затронувшего тему создания песни «Варяг» В. Н. Гурковича, бытописатель из Тироля Грейнц на самом деле был далек от приписываемых ему чувств, а побудительным мотивом для написания стихотворения послужил резкий контраст кровавых событий при Чемульпо с его собственными пацифистскими убеждениями. Когда Россия выступила противницей Австрии и Германии в первой мировой войне, авторство Грейнца было затушевано, а позднее – приписано переводчице «Варяга» на русский язык Е.М. Студенской.
Мало кто знает, что двумя номерами ранее «Югенд» опубликовал стихотворение другого своего постоянного автора Эдгара Штейгера (1858-1919) «Перед Порт-Артуром» («Vor Port Arthur») – рельефную зарисовку вероломного нападения японцев на русскую эскадру в ночь на 9 февраля (27 января) 1904 г., задолго до официального начала Русско-японской войны. Тема этого стихотворения, интонация и даже аллегория «желтые черти» перекликаются с грейнцевским «Варягом», однако если Грейнц надрывен и пафосен, но при этом, собственно, даже не называет сражающиеся стороны, – то Штейгер последовательно динамичен – и, кроме того, вполне конкретен: он указывает место сражения, а, кроме «желтых чертей», говорит о русской эскадре и даже о ее потерях – трех военных кораблях (это были крейсер «Паллада», броненосцы «Ретвизан» и «Цесаревич»). Впрочем, редакция «Югенда» и тут остается верной себе: прямо под стихами Штейгера помещена карикатура: русский медведь возле ульев с надписями «Манчжурия» и «Корея» отбивается от пчёл в японских полевых кепи; текст внизу гласит: «Я бы давно отведал меда, если бы не эти проклятые летучие твари!» На противоположной странице – еще более уничижительный рисунок под названием «Патриоты»; изображены трое беседующих русских крестьян – один, в поддевке и сапогах, объясняет: «Не горюйте, братцы! На святой Руси водочная монополия! Когда для войны не будет хватать денег, мы каждый день станем выпивать на две бутылки больше!»


Карикатура "Патриоты"

Освещение событий русско-японской войны в «Югенде», безусловно тенденциозно, а их героика при таком подходе – декларативна и далека от реальности; как в случае с «Варягом», она служит лишь фоном для художественных произведений, предлогом для их создания. Кроме того, в руках поэтов и художников Германии, сдобренная для разнообразия иноземным колоритом, она нередко обнаруживает черты, сближающие ее с германской мифологией и фольклором. Даже там, где, кажется, авторы далеки от насмешек, их художественный замысел не идет дальше погони за диковинными образами. Так, рисунок Анджело Янка (1868-1940) изображает казака, который скачет в битве во весь опор, – однако сопровожден нейтрально-универсальным пятистишием некоего A.D.N. Пятистишие называется «Der Kosak», но вполне приложимо, тем не менее, к любому другому сюжету со всадником – хоть казаком, хоть гайдуком, хоть прусским гусаром:

Вдыхая ветер, мчится конь игриво,
В узде его уж мне не удержать,
И клочья белой пены через гриву –
Что мне теперь леса, кусты, обрывы –
И жизнь, и смерть мне удалось взнуздать!

А. Янк. Казак.

Еще одно стихотворение под названием «Порт Артур» за подписью «P. Kramer» увидело свет на страницах «Югенда» в январе 1905 г.,5 – в это время российский форпост на Дальнем Востоке уже был занят японцами, общий ход войны сулил России неминуемое поражение, а в Санкт-Петербурге вспыхнула революция. Автор не описывает оборону и сдачу Порт Артура, он лишь патетически сетует, что русские солдаты, проявлявшие чудеса храбрости на далекой войне, возвратившись на родину, не отважатся присоединиться к «борьбе за право»; их удел – жертвовать жизнями «ради цепей и крестика на грудь», служа государству «рясы и кнута». Пессимизм стихотворения предвосхищает события Кровавого воскресенья – этот номер журнала готовился именно в те смятенные дни, когда на столицу Петра надвигалась революционная буря. Но лейтмотив «Порт Артура» совершенно иной: автора явно беспокоит, что русское самодержавие, проиграв войну, перестанет быть сдерживающей силой против натиска современных гуннов, «новой империи, поднявшейся из волн», – хотя сам он, как кажется, находится в плену географической иллюзии и не вполне ясно представляет себе расстояние между Японией и своей родной Баварией. Экзотические опасения «нашествия желтых чертей» отражены и в картинке «из будущего», которую «Югенд» опубликовал в апреле: японский офицер, ругаясь на своем языке, муштрует прусских гренадер.
Отставка главнокомандующего А. Н. Куропаткина из-за военных неудач и трагедии Мукдена побудила редакцию «Югенда» прокомментировать связанные с этим события четверостишием «Куропаткин»; выше четверостишия – карикатура: Николай II и члены Военного министерства вымещают на генерале свой гнев ударами дубин.

Те, кто виноваты сами, палку
Хвать – и вот судьба твоя!
Свою же спину им, наверно, жалко, –
Бедный мальчик для битья!


Поражение в войне, революция и изменения в политическом строе России, связанные с введением парламентаризма, восстание на броненосце «Потемкин» – вообще актуальные темы для авторов журнала в течение 1905 года. Подача материала – все та же: эксплуатация облика отсталой азиатской страны – Zarenreich’а, – сдобренная изрядной порцией сарказма. Безапелляционно навешиваются ярлыки: император Николай – труслив и недалек, его министры – продажны, военные – бездарны и умеют только отступать; петербургский градоначальник Трепов – вешатель и душитель свободы; революционное движение – ни что иное, как бесплодный протест против засилья «рясы и кнута». В последнем номере февраля «Югенд» откликнулся на убийство великого князя Сергея Александровича глумливой карикатурой «Последнее убежище Романовых» (см. ниже) – Николай II и его приближенные спасаются на воздушном шаре от взрыва, «обратившего одного великого князя в атомы». На рисунке, который озаглавлен «Счастье – в несчастии», царя, давящегося листом бумаги с надписью «Конституция», колотит по спине, спасая от удушья, японский солдат. Подпись гласит: «С помощью бича Божьего Россия, кажется, постепенно идет к конституции!»


Карикатура "Последнее убежище Романовых"

Безусловно, «Югенд» был призван развлекать публику – его популярность обеспечивала большие тиражи, делала его привлекательным для рекламодателей (уже в первые годы нового столетия реклама занимала не менее трети журнальных площадей). Коммерческий успех, в свою очередь, был неразрывно связан с определенной нишей и ролью издания в общественной жизни: удовлетворяя вкусам баварских бюргеров, потакая их желанию быть в курсе политических событий, «Югенд» так препарировал новости и фаршировал их таким юмором, чтобы их можно было обсуждать с соседями в местной пивной. Не следует слишком укорять авторов журнала за ограниченность и погоню за дешевыми эффектами – в конце концов, политическая сатира была и остается инструментом интернациональным, и та, что публиковалась в «Югенде» – отнюдь не самый одиозный ее пример.


Личное письмо интенданта военно-морского ведомства Николая Взятковича к танцовщице Анисье Трикотиковой
                                                                      ("Югенд", 28/1905, стр. 542)

Во всем виноват проклятый поставщик Подкуп Мошенникович. Я часто говорил ему, что его мясные консервы для команды – с душком; но он отвечал, что раз он бесплатно поставляет французское шампанское для нас и для офицеров, то не может обеспечивать команду консервами лучшего качества. Матрос Омельчук пожаловался и был застрелен – хорош подарочек! Но это ничему не помешает. Продовольственное снабжение «Князя Потемкина» обходится в 2000 рублей на день; уже восемь дней ничего не поставляется – это дает экономию в 16000 рублей. От этих денег, к сожалению, мне остаются только 14000 рублей – ведь я должен заплатить 2000 рублей секретарю Алчнову, подлецу, который обманывает государство. Хвостик мой мышиный, недавно ты захотела себе браслет ювелира Плутова за 10000 руб.; иди, Анисьюшка, и бери его; но Плутову скажи, что я заплачу только 5000 рублей; остальные 5000 пусть ставит в счет Красному кресту за перевязочные материалы. Надо надеяться, что дело с «Князем Потемкиным» затянется надолго. Боже царя храни!
Твой Никитка.

                                                          Большая сцена из трагикомедии «Царь»
                                                                      ("Югенд", 28/1905, стр. 542)

Царь (сидит на троне). Мы желаем заняться государственными делами! Есть новости?
Камергер. Две! От адмирала Кригера и командира «Князя Потемкина».
Царь. Открой их и прочти!
Камергер (виновато). У вашего величества нервы!
Царь. Я знаю. И все-таки читай!
Камергер. «Адмирал Кригер шлет царю верноподданнейший поклон. Да здравствует царь!»
Царь. Будь здоров! Читай дальше!
Камергер. «Я почти поймал «Князя Потемкина». Дважды я просил его сдаться. Но он не захотел. Поэтому как джентльмен я должен был прекратить с ним всякие дальнейшие переговоры».
Царь. О, какое гуманное ведение войны!
Камергер. «Я возвратился в Севастополь. На нескольких кораблях решили поступить по-другому и остались с «Потемкиным». Я отослал по домам резервистов: чем меньше у меня людей, тем меньше у них возможности бунтовать!»
Царь. Да, он прав! После кражи бриллиантов Казанской Божьей Матери новость хороша! В награду я пообещаю народу конституцию. В который бишь это раз?
Камергер. В двадцать четвертый.
Царь. Не забыть бы – следующий раз юбилейный! Читай другую новость!
Камергер. «Палач России! Подлый обманщик народа!»
Царь (опасливо оглядываясь). Дворец под охраной? Отвечай!
Камергер. Под надежнейшей.
Царь. Посмотри немедленно, нет ли под троном бомбы?
Камергер. Ничего не вижу.
Царь. Тогда читай дальше.
Камергер. «Я выступаю против всякого угнетения!.. Ты думаешь, нам приятно бунтовать при такой жаре?»
Царь. Он прав! Он прав!
Камергер. «Итак, я спрашиваю тебя, хочешь ли ты с остатками твоего флота, наконец, сдаться?! Мы обещаем тебе неприкосновенность!»
Царь. Ты думаешь, я должен?
Камергер. Я человек маленький и не имею собственного мнения! – «Если ты не сдашься, война неизбежна! От мысли о международной конференции я вынужден отказаться по принципиальным причинам. Твоя телеграмма до востребования встретит меня в Констанце или Феодосии!» Я дошел до конца!
Царь. Я, кажется, тоже!

Иллюстрации

"Югенд", 13/1904, стр. 259

Отступление русских войск из Кореи.
"Господи, малец, так я тебя до Петербурга дотащу!"

"Югенд", 33/1905, стр. 644

Обсуждение условий Портсмутского мирного договора – С. Ю. Витте и Д. Комура.
Витте: «Царь не требует возмещения военного ущерба, Токио останется у японцев. Но это крайнее, на что царь может пойти!»

"Югенд", 35/1905, стр. 683

Высочайшая мышеловка.
Царь: «Дорогой Победоносцев, надо надеяться, мыши достаточно глупы, чтобы польститься на наше сало».


"Югенд", 37/1905, стр. 724

Николай II после заключения Портсмутского мира с Японией.
Николай Победитель:
"Вы не будете сердиться на меня, господа, за то что я затмил вашу славу?"
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments