aziat_2016 (aziat_2016) wrote in mil_history,
aziat_2016
aziat_2016
mil_history

Оккупация

Оригинал взят у aziat_2016 в Оккупация
В ХХ столетии город, в котором я живу, пережил две немецкие оккупации. Первая произошла в 1918 году, вторая длилась с августа 1941-го по февраль 1944-го. В эти дни как раз отмечается очередная годовщина начала второй оккупации.


Немецкие артиллеристы на пересечении улицы Ленина и проспекта Карла Маркса

Накануне
922 дня хозяйничали в Кривом Роге немцы во время второй окупации. Всё это время в городе проживали люди, которые не сумели или не захотели его покинуть. Одни не являлись ценными работниками и не могли претендовать на эвакуацию за казённый счёт, вторые не захотели бросить годами нажитое добро, а третьи, чего греха таить, наивно полагали, что с приходом германской власти они смогут наладить свою жизнь, как сказали бы сейчас, по новым, европейским, стандартам.
Война в Кривой Рог по-настоящему пришла в начале июля 1941 года, когда немецкая авиация стала бомбить город. К тому времени весь уклад жизни уже был перестроен на военный лад – отпуска и выходные отменили, работа длилась весь световой день, полным ходом шла мобилизация в Красную армию, а на подступах к Кривому Рогу возводились оборонительные рубежи.
В целях светомаскировки работы на Криворожском металлургическом заводе (КМЗ) старались проводить только днём, на ночь домны переводились в режим тихого хода. Чтобы отвлечь внимание немецкой авиации, были специально демаскированы места выброса раскалённого шлака. Хитрость сработала – по ночам немцы сбрасывали бомбы прямо на шлаковые отвалы.




Немецкая карта Кривого Рога

Фронт приближался с неимоверной быстротой, и уже ни у кого не было сомнений, что Кривой Рог придётся оставить, поэтому в конце июля в городе началась эвакуация предприятий и госучреждений. На КМЗ демонтировали прокатное оборудования, которое отправили на Новотагильский металлургический завод. 8 августа остановили доменное производство – все три домны на полном ходу были отключены от воздуходувок и закозлены, в спешном порядке стали демонтировать оставшиеся агрегаты. Что невозможно было вывезти – уничтожалось или выводилось из строя. В ночь на 14 августа 1941 года последний эшелон с оборудованием и людьми ушёл из города.

Варварский славянский обычай
Стоит отметить, что в августе 1941 года в районе Кривого Рога наши войска были уже не в состоянии оказывать сопротивление во многом превосходящим силам вермахта, поэтому город сдали без боя. Потрепанные части Красной армии отступили в направлении Никополя.
Именно в короткий период безвластия, когда наши уже ушли, а немцы ещё не появились, по городу прокатилась волна мародёрства. Ещё затемно многие горожане с энтузиазмом ринулась грабить магазины, вещевые и продовольственные склады, государственные учреждения и квартиры эвакуировавшихся. Тащили всё, что могли унести. С хлебозаводов в районе Червонной и улицы Ленина вынесли даже тесто, приготовленное для выпечки. Уже к полудню 14 августа всё было кончено, а в притихший разграбленный город вступили передовые немецкие части.
Поговаривают, что на улице Почтовой (бывший проспект Карла Маркса) фашистов встретила немногочисленная делегация местных жителей, которая преподнесла «освободителям от большевизма» хлеб-соль. Германцы дружно поржали над этим «варварским обычаем славян», но краюху всё же преломили.
После появления на улицах Кривого Рога солдат в форме мышиного цвета, по городу прокатилась новая волна погромов. Только теперь их объектами стало наследие советской власти. Многочисленные бюсты Сталина, Ленина и пролетарских вождей помельче кубарем покатились со своих постаментов, из окон госучреждений полетели портреты отца всех народов и вождя мировой революции, а во дворах запылали костры из кумачовых знамён и сборников сочинений Маркса и Энгельса. Что интересно, особое рвение в уничтожении символов «тоталитарного прошлого» проявляли не немцы, а вчерашние советские граждане, которые с усердием громили то, чему ещё несколько дней назад преклонялись.




В первые дни оккупанты вели себя дружелюбно – в дома без разрешения не заходили, размещались прямо на улицах, благо на дворе стоял жаркий август. Под открытым небом готовили себе еду, раздевшись догола, мылись у водопроводных колонок.
Правда, долго разводить политес с теми, кто был для них недочеловеками, фрицы не стали. Уже в сентябре они заняли самое лучшее в городе жильё, повыгоняв оттуда прежних жильцов. Предпочитали европейцы квартиры со всеми удобствами: электричеством, водопроводом и канализацией. Не отставали от немцев и их союзники – румыны и итальянцы, которые в нашем городе расквартировались в немалом количестве. Правда, земляки графа Дракулы и экспрессивные уроженцы Апеннинского полуострова вели себя не так нагло и презрительно, как немцы, и к местным жителям были настроены достаточно дружелюбно.

ОУН у руководства города
Немцы сразу же начали организовывать новый порядок – создали городскую управу, полицию и биржу труда, которые полностью подчинялись германской оккупационной комендатуре. Все руководящие посты в этих учреждениях были заняты этническими украинцами, жившими до войны в Кривом Роге или прибывшими в наш город с запада, вместе с германскими войсками. Все эти люди имели непосредственное отношение к Организации украинских националистов (ОУН), которая на начальном этапе войны была по одну сторону фронта с гитлеровской Германией.
Так, главой криворожской городской управы стал руководитель местного провода ОУН Сергей Шерстюк. До войны он работал на Криворожском коксохимическом заводе инженером. Среди его соратников, получивших высокие должности в городской администрации, было много преподавателей двух криворожских институтов – горнорудного и народного образования, а также учителей местных средних школ.
По инициативе городской управы была создана газета «Дзвін» под руководством главного редактора Михаила Пронченко. Она на два с половиной года стала главным городским печатным органом Кривого Рога, заменив собою советский «Червоний гірник». Также начало свою работу общество «Просвіта», которое возглавил Юрий Семенко. В помещении городской управы легально функционировало бюро ОУН со своим отделом пропаганды.




Стоит отдать должное украинским националистам – они с первых же дней оккупации развили бурную деятельность по пропаганде своих идей и даже многих привлекли на свою сторону. Было налажено регулярное обеспечение города продовольствием, вновь заработали магазины, столовые, парикмахерские, была разрешена частная торговля и ремёсла. С началом учебного года открылись несколько школ и училищ, возобновились даже занятия в пединституте. Уже 1 октября 1941 года начал свою работу театр им. Котляревского, который за год своего существования поставил 12 спектаклей. В городе появилась ячейка украинского добровольного спортивного общества «Рух» и была организована капелла бандуристов, которая стала регулярно давать концерты.
Наряду с немецким в официальном делопроизводстве было введено употребление украинского языка, гимн «Ще не вмерла України» стал звучать на официальных мероприятиях, в честь украинского националиста Евгения Коновальца была переименована одна из криворожских улиц.

Начало террора
Однако другая сторона действительности, с которой жители Кривого Рога столкнулись почти с первых дней оккупации, оказалась мало похожей на идиллическую картинку европейского благоденствия. После своего прихода немцы обязали зарегистрироваться в управе всех коммунистов, комсомольцев и евреев. Последним было приказано нашить на одежду шестиконечную звезду. Всем работоспособным приказали встать на учёт. За невыполнение этих требований следовал арест. Также в течение трёх дней необходимо было сдать любое оружие, радиоприёмники и даже детали к ним. Наказание за невыполнение – смертная казнь. Смерть также ждала тех, кто пытался спрятать у себя военнослужащих Красной армии или евреев.
Немцы сразу же провели несколько акций устрашения. Например, за нежелание сотрудничать с оккупационной властью нескольких оставшихся в городе сотрудников научно-исследовательского института, занимавшегося железорудными разработками, вначале пытали, а потом вывели на улицу и показательно расстреляли. Несчастные несколько дней лежали на тротуаре около здания института, наводя ужас на прохожих.
Недолго просуществовала еврейская диаспора Кривого Рога. 14 октября 1941 года по распоряжению немецкого коменданта всем евреям приказали явиться к зданию синагоги, расположенному на нынешней улице Каунасской, якобы для отправки к новому месту жительства. На самом деле их построили в колонну и под усиленным конвоем отвели к шурфу шахты №5 бывшего рудоуправления им. Ильича. Несколько тысяч евреев, среди которых преобладали женщины, старики и дети, были застрелены и сброшены в шурф.



Последний путь евреев Кривого Рога (фото найдено у пленного немецкого офицера)

Узнав о печальной участи своих соплеменников, оставшиеся в живых евреи в ужасе стали прятаться. В городе начались облавы, причём самое деятельное участие в их проведении принимали опять-таки не немцы, а сотрудники полиции, набранные из числа местных жителей. Коллаборационисты  прекрасно знали всех евреев в лицо и проявляли большое усердие в их поиске. Их рвение было вполне объяснимо – немцы не только оплачивали труд полицаев, но ещё и охотно делились с ними вещами казнённых евреев. Руководство городской управы не возражало против «окончательного решения еврейского вопроса» на Криворожье.

Во славу германского оружия
После прихода немцев перед большинством криворожан остро встал вопрос трудоустройства – все промышленные предприятия были эвакуированы или разрушены, стройки остановились, а бюджетная сфера осталась без финансирования. Чтобы прокормиться, люди в большинстве своём, вынуждены были искать работу на предприятиях, организованных оккупационной властью. Причём, устроиться было невероятно сложно – для этого зачастую приходилось платить взятки.
В советское время в виду крайней неоднозначности данной темы об этом предпочитали особо не распространяться. Однако факт остаётся фактом – во время Великой Отечественной войны, когда миллионы советских людей сражались на фронтах или трудились в тылу, на оккупированных территориях миллионы их соотечественников работали на врага.
Надо отдать должное немцам – за труд наёмных работников они честно платили. Во всяком случае, ни о каких задержках или невыплатах зарплат, как это происходит в современной Украине, никто из переживших войну не вспоминал.
Интересный факт, – во время оккупации в обращении ходили сразу три денежные единицы: немецкие оккупационные марки, карбованцы, выпущенные немцами специально для Украины и, как ни странно, советские рубли. Правда, обменный курс был явно не в пользу двух последних валют – за одну марку давали десять карбованцев или рублей.



Оккупационные карбованцы

В годы войны в обиход очень широко вошёл натуральный обмен. В городе было несколько стихийных рынков-толкучек, где можно было раздобыть продукты питания, одежду, обувь, лекарства и многое другое. Особенно большим спросом пользовался керосин, – ведь во многих городских домах керосиновая лампа была единственным источником света, а примус – единственной возможностью приготовить еду.
Нередко, чтобы достать пропитание, лишённые работы горожане ходили в окрестные сёла и обменивали там свои пожитки и ценности на продукты. Во время войны махровым цветом расцвела спекуляция.
Немцам так и не удалось наладить в Кривом Роге выплавку металла. Однако, справедливости ради, стоит заметить, что оккупанты и не слишком старались. Всё-таки металлургия – это довольно сложное производство, зависящее от множества факторов. Помимо выведенных из строя домен и полного отсутствия необходимого оборудования немецкая администрация столкнулась ещё и с нехваткой квалифицированных рабочих и инженерно-технических кадров, которые смогли бы наладить производство чугуна и стали. Поэтому расчётливые немцы справедливо решили, что заводские корпуса КМЗ лучше использовать для других целей. На территории завода было налажено кузнечное и ремонтно-механическое производство, ремонтировалась автомобильная и бронированная техника, было налажено производство скобяных изделий и деталей для конской упряжи. Повсеместно шёл сбор и вывоз металлолома, особенно гитлеровцев интересовал цветной металл. Ко всем этим работам привлекались местные жители и советские военнопленные из концлагеря Stalag 338.

Stalag 338
Вначале лагерь для советских военнопленных располагался на пустыре неподалёку от так называемого Соцгорода, где до войны находился выгон для лошадей. Вот на эту территорию фашисты и согнали тысячи пленённых, предварительно обнеся её колючей проволокой и установив пулемётные вышки. Пребывание там было сущим адом.
К ноябрю 1941 года количество пленных, сконцентрированных на огороженной территории, достигло приблизительно 12 тысяч человек. За сутки от голода, болезней и ран умирало до 150 человек. Обезумевшие от голода, физически истощённые и психологически подавленные люди готовы были есть всё, что угодно, даже сорную траву и дождевых червей. Смотреть на это было страшно! Некоторые горожане, видя, в каком состояние находятся заключённые, пытались перебрасывать через ограду еду.
В январе 1942 года лагерь был перенесён в район Гданцевки и получил своё официальное название Stalag 338. Есть информация, что его посещал рейхсфюрер СС Генрих Гимлер.



Генрих Гимлер во время посещения концлагеря для советских военнопленных

Подавляющее большинство заключённых из криворожского коцлагеря использовалось на принудительных работах на территории КМЗ и рудников. Доподлинно неизвестно, сколько советских граждан нашли в нём свою смерть, но бесспорно, что речь идёт о десятках тысяч человек.

Абвергруппа 103
И всё же Stalag 338 немного отличался от аналогичных лагерей. На его территории отдельно от остальных содержались военнопленные, сознательно перешедшие на сторону врага. На их основе нацисты формировали разведывательно-диверсионные и вспомогательные подразделения, соединения СС и прочие боевые части.
Известно, что сразу же после оккупации Кривого Рога в городе появилась абвергруппа 103, которая занималась вербовкой военнопленных. И хотя в конце сентября она была передислоцирована в другое место, в городе остался её филиал, который активно пополнял ряды коллаборационистов за счёт узников Stalag 338. Есть предположение, что его контора располагалась на улице Почтовой в доме №22. Во всяком случае, именно там в мае 1943 года находился вербовочный пункт, который занимался формированием боевых частей из лояльно настроенных к немцам представителей Донского, Кубанского и Терского казачеств.
Кстати, печально известный Калмыцкий корпус, воевавший на стороне немцев, был создан именно абвергруппой 103. Уже позже, в 1943 году, это воинское соединение устроило в окрестностях Кривого Рога жесточайший террор против мирного населения и партизан. Пережившие войну сельские жители Криворожского района до сих пор с ужасом и ненавистью вспоминают калмыков.

Сопротивление
Рассказывая об оккупации Криворожья невозможно не вспомнить о подпольном движении. В нашем городе было два независимых друг от друга антифашистских подполья – коммунистическое и националистическое. Задачи их и методы борьбы были совершенно разные.
Сначала советские подпольщики не пользовались особой поддержкой у населения. Видимо, сказывалось разочарование в Красной армии и надежды, что жизнь при немцах изменится к лучшему. Однако довольно быстро криворожане прочувствовали на себе все «прелести» оккупации. Террор, голод, насильственные угоны молодых людей в Германию – всё это окончательно подорвало фашистам благородный имидж «освободителей от большевистской тирании».
За годы оккупации в Кривом Роге было создано 14 подпольных организаций, состоящих из коммунистов, комсомольцев и лиц, сочувствующих советской власти. Уже в конце 1941-го – начале 1942-го годов на криворожских рудниках был проведён ряд диверсий, который свел на нет все попытки немцев наладить полномасштабную добычу железной руды. Дальше – больше. Взрывы мостов, немецких эшелонов и автотранспорта, повреждение линий связи и промышленного оборудования – всё это было делом рук советских подпольщиков. На стенах домов то и дело появлялись листовки и сводки Советского информбюро, что приводило гитлеровцев в бешенство.
В ответ фашисты использовали жестокую практику взятия людей в заложники. После каждой диверсии по городу проходили облавы, людей хватали без разбора. Если немцы не находили виновников, то просто расстреливали заложников.




Советские подпольщики начали активно добывать оружие. Они похищали его со складов, расположенных на территории нынешнего «1-го участка», шахты «Гигант» и прудов на Соцгороде. Вооружившись, бойцы сопротивления стали нападать на немцев, потихоньку резали пособников врага, освобождали заложников и пленных красноармейцев. Особенно в этом отличились группы под руководством Юрия Казаченко, Филиппа Щербака, Василия Сингирцева, Фёдора Тарана, Ивана Демиденко, Георгия Седнёва. Была на Криворожье и своя «Молодая гвардия» – комсомольская подпольная организация Николая Решетняка, состоящая из учащихся школы №15. Я где-то слышал, что Александр Фадеев, прежде чем писать свой знаменитый роман, изучал историю двух молодёжных подпольных организаций – криворожскую и краснодонскую. В итоге, предпочтение было отдано Донбассу…
На счету криворожского коммунистического подполья огромный экономический урон гитлеровской Германии, сотни уничтоженных врагов и сотни спасённых жизней заложников и военнопленных. Многие из героев попали в руки гестапо и были замучены в застенках или расстреляны. В архиве имеются списки участников подпольно-партизанского движения на Криворожье. Всего там значатся 340 фамилий. 104 из этого списка, так и не дожили до Победы.

Ненасильственные методы
Примечательный факт – уже после войны на Криворожье появилось довольно большое количество фиктивных подпольных организаций, члены которых пытались приписать себе героическую борьбу с фашистами. Кто-то это делал для того, чтобы оправдать свою бездеятельность в годы оккупации, кто-то пытался заполучить какие-то дивиденды от советской власти, однако фокус, как говорится, не  удался. При криворожском партийном комитете была организована постоянная комиссия, которая на протяжении многих лет тщательно изучала деятельность городского подпольного движения и, в конце концов, воздала должное настоящим героям и полностью разоблачила фальсификаторов.
Были на Криворожье и другие подпольщики – это украинские националисты. Я уже упоминал о том, что на начальном этапе войны они поддерживали оккупационный режим и фактически руководили городом наравне с немецкой администрацией.
Оуновцы в 1941 году активно создавали атрибуты украинской государственности, переименовывали советские улицы, организовывали концерты бандуристов, распространяли среди криворожан националистическую литературу и так увлеклись, что не заметили, как попали в немилость к своим немецким хозяевам. В начале 1942 года большинство руководителей криворожской управы, газеты «Дзвін» и других городских учреждений, которые имели отношение к ОУН, были арестованы гестаповцами и в скором времени расстреляны. Остальные участники националистического движения были вынуждены уйти в подполье. Однако, находясь уже на нелегальном положении, они выбрали для себя методы так называемой ненасильственной борьбы с оккупантами – распространяли листовки и литературу, помогали криворожанам избежать отправки на работы в Германию и активно пропагандировали национально-патриотические идеи среди молодёжи. Члены ОУН сознательно отказались от вооружённой борьбы с нацистами, а в качестве оправдания своего миролюбия они указывали на немцев, которые имели привычку после каждой акции советских подпольщиков уничтожать заложников. Украинские националисты, по их словам, не хотели жертв среди мирного населения. Правы они были или нет – пускай каждый решит для себя сам.



Первые дни после освобождения Кривого Рога (фото сделано практически с той же точки, что и немецкий снимок в начале этой статьи)

После того, как фашисты были изгнаны, перед освободителями города предстала картина всеобщего разрушения и опустошения. К тому времени количество жителей города сократилось с 212 тысяч до 90 тысяч человек.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments